Глаза мои опять на лоб полезли.
— Что? С Тоддом это было не первый раз?
На этом Тристен замолчал. Его признание закончилось. Но в его глазах я успела прочить удивление и упрек самому себе — в том, что он рассказал мне больше, чем хотел.
— Я пока контролирую себя, — сообщил он, оставив мой вопрос без ответа. — Но я не знаю, сколько это продлится. Этот сон про девушку... просыпаясь, я иногда не могу понять, случилось это во сне или наяву. Что, если эта тварь захватит власть не только над моим разумом, но и над телом, и этот сон станет реальностью?
— Тристен... — Я попыталась вывернуться из его захвата. — Прошу тебя. Это безумие.
Он сжал мое запястье чуть крепче, но, как ни странно, это прикосновение меня успокоило, я услышала, как он сказал четко, но мрачно:
— Джилл, если ты мне не поможешь и если мне не удастся исцелиться, я покончу с собой прежде, чем эта тварь сможет взяться за осуществление своих черных желаний.
Сказав это, Тристен отпустил мою руку, словно зная, что я уже не убегу... и я не убежала. Я так и сидела на стуле и пристально смотрела на него. И тряслась при этом.
Я даже и не знала, поверила ли я в то, что в нем из-за какого-то приготовленного сто лет назад химического состава таился зверь. Но его непоколебимый взгляд красноречиво говорил о том, что он убьет себя, лишь бы не убить кого-нибудь другого. Меня, или какого-нибудь парня вроде Тодда Флика, или девушку, которую он видел во сне, кем бы она ни была.
Но все же я выдавила:
— Тристен… не получится.
Он ударил книгой по столу, где стояла наша семейная реликвия — ящик с записями доктора Джекила. Тристен смотрел на них, отвернувшись от меня.
— Твой отец и мой дед верили в одно и то же, — сказал он тихо. И зловеще. — Мое прошлое и будущее... они, похоже, соприкасаются тут...
Когда он снова посмотрел на меня, взгляд его приказывал, а голос умолял.
— Я прошу тебя помочь мне. А взамен я помогу тебе с конкурсом. Я сделаю все, чтобы тебе досталась стипендия на тридцать тысяч. Все достанется тебе. Мне деньги не нужны.
Я смотрела на него, сомневаясь насчет... да всего.
— Я... Я...
Я не представляла, что сказать, да и все равно возможности не представилось, потому что я вдруг услышала, что на нижнем этаже в кухню вошла мама. Мы совсем потеряли счет времени.
— Тристен, тебе надо уйти! Мама пришла! — Я в отчаянии оглядела комнату. Мы находились на втором этаже, а кладовка тут была всего одна и совсем крохотная. — Ты должен спрятаться! — вскрикнула я, судорожно оглядываясь по сторонам. — И мне самой тоже надо отсюда поскорее выйти!
Тристена эта проблема, похоже, не заботила. Он спокойно сложил бумаги в ящик, поставил его обратно на полку, сунул книжку в свою сумку, а потом направился к окну и открыл его мощным толчком. Он помедлил, глядя на меня, а вверх по лестнице уже шла мама.
— Тристен, уходи! Пожалуйста!
— Подумай о моем предложении, Джилл, — сказал он, перешагивая через подоконник. — Сделка выгодная.
Тристен скользнул из окна и закрыл его за собой. Я слышала, как он добрался до крыльца и исчез, а я осталась наедине с матерью, которая уже стояла в дверном проеме — очень уставшая и очень, очень недовольная.
Джилл
— Мам... я просто...
Что я делала? Я снова нервно оглянулась, посмотрев на ящик и на окно, только что закрытое Тристеном, и на семейный фотопортрет.
— Я вспомнила об этой фотографии и очень захотела ее увидеть, — солгала я, хватая снимок со стола.
— Джилл, я запретила тебе сюда заходить, — сказала мама сквозь зубы. — Я тебе сколько раз повторяла!
— Но мама... — Мне хотелось защитить себя как-то, ведь мой поступок не так уж и ужасен. Что плохого в том, чтобы зайти и посмотреть на отцовские вещи? Но увидев выражение маминого лица, я промолчала. Ее это не просто расстроило. Она пришла в бешенство. Глаза ее снова стали пустыми, как на похоронах отца.
— Прости, — промямлила я, виновато повесив голову, чтобы больше не смотреть в эту охватывающую мать пустоту. — Я не хотела тебя расстроить, — добавила я, прижимая фотографию к груди.
— Иди в свою комнату, Джилл. — Мама вышла в коридор, чтобы я могла пройти. — Сейчас же.
— Хорошо, мам. — Я проскользнула мимо нее, глядя в пол. От нее пахло больничной дезинфицирующей жидкостью, но даже сквозь нее пробивался запах несвежего тела, возможно, она сегодня даже не принимала душ. — Спокойной ночи.
Она ничего не ответила. Войдя в свою комнату, я услышала, как хлопнула дверь кабинета и щелкнул замок. Я закрылась в своей комнате и уставилась на неожиданно прихваченную с собой фотографию. Разве она была мне нужна? Разве я хотела смотреть на отца?
Я убрала портрет в ящик, надела пижаму и залезла в постель. Но уснуть мне не удалось. Я все думала о безумии, деньгах и сделках.
Отец меня обокрал... Мама опять утрачивает рассудок... Тристен грозится покончить с собой… Я могу получить тридцать тысяч долларов...
Выгодная ли это сделка?
Да. Нет. Может быть?
Я почти всю ночь проворочалась в постели и к утру, когда зазвонил будильник, приняла окончательное решение.
Тристен
Я на автомате проводил какой-то очень простой опыт, когда ко мне подошла Джилл, лицо у нее было такое бледное и вытянутое, как будто она не спала всю ночь.
— Тристен, я согласна, — сказала она. Губы ее совсем побелели. — Я помогу тебе, если ты поможешь мне.
Хотя она соглашалась на мои условия, я крепко задумался о ее предложении, сожалея о том, что раскрыл ей столько своих секретов, хотя в то же время я переживал и о том, что ей придется взяться за дело, не зная их все. Возможно, она заслуживала, чтобы я рассказал ей правду — даже о том, что, как опасался, могло произойти в Лондоне, — но она так была уже слишком напугана.
— Ты уверена? — тихо спросил я. — Потому что нам придется работать тайно. И по моим правилам.
Даже сквозь очки я заметил во взгляде Джилл нерешительность.
— А почему тайно? — Она тоже уже перешла на шепот. — Разве нельзя сказать об этом хотя бы мистеру Мессершмидту?
— Я буду подопытным кроликом, — напомнил ей я. — Как я уже говорил, я буду пить препараты. Думаешь, Мессершмидт станет спокойно наблюдать за тем, как я глотаю бог знает что из мензурок? И самое главное — думаешь, он не поинтересуется, зачем мне все это нужно? Что мы ему скажем?
Джилл убрала волосы за ухо:
— Но…
— Мы будем участвовать в конкурсе, — добавил я. — Подадим заявку в самый последний момент, независимо от того, как разрешится моя проблема. Мы будем вести записи, составим презентацию и завоюем тебе тридцать штук баксов.
Наверное, с деньгами у них было совсем туго, потому что, когда я заговорил о них, она быстро перестала колебаться, набрала в легкие воздуха и протянула мне свою миниатюрную ручку:
— Хорошо. Как скажешь. Будем работать тайно.
Я пожал эту протянутую мне руку, ее попытка произвести впечатление зрелого и делового человека меня позабавила. Позабавила и как-то тронула.
— Договорились, — сказал я. — Начнем сегодня. Скажем, часов в девять?
Джилл согласно кивнула, хотя я видел, что она еще сомневается:
— Ладно. Мама, наверное, будет в это время на работе.
— Встретимся за школой у столовой, — сказал я, вспомнив, где иногда собираются курильщики. — Там есть металлическая дверь с навесным замком, через которую поставляют продукты на кухню. Попробуем войти там.
И без того бледные щеки Джилл совсем побелели, но она кивнула:
— Хорошо. Договорились.
Она пошла к своему столу, а я смотрел на ее болтающийся из стороны в сторону хвостик и думал о том, что она не просто умный, но и очень хороший человек. По-настоящему хороший, если решилась помочь мне после всего того, что я ей рассказал. Мне повезло, что она согласилась стать моим партнером.
А еще я не мог не заметить, что и Мессершмидт, и Дарси Грей, и Тодд Флик, и Бекка Райт изо всех сил старались сделать вид, будто не заметили, как мы с Джилл общались.
Джилл
— Тристен, я, по-моему, все же не хочу этого делать, — прошептала я, коснувшись руки одноклассника, — вялая попытка остановить его и еще более вялая попытка убедиться самой, что на парковочной площадке за школой, где тьма кромешная, я не одна. Другой рукой я крепко сжимала ящик, который тайком вынесла из кабинета отца.
— Джилл, не нервничай, — сказал он. — Все нормально.
Тристен взламывал замок, а я украдкой бросила взгляд назад. Моего отца убили как раз на пустынной стоянке машин, а убийцу так и не поймали...
— Еще немного, — сказал Тристен, ковыряясь с отмычкой. — Почти открыл.
И прежде чем я смогла снова возразить, он поднялся во весь свой высокий рост, рванул на себя замок, и вот мы уже внутри.
Нет, не совсем мы, потому что я так и не сдвинулась с места.
Я стояла позади Тристена, точнее его темного силуэта, как вкопанная. Он придерживал дверь рукой, ожидая, когда я зайду в помещение, где оказалось еще темнее, чем снаружи.
Что будет, если мы войдем в пустую школу? Взломаем еще один замок и попадем в кабинет мистера Мессершмидта, полезем в его шкафы с химикалиями. Я окажусь за двумя закрытыми дверями. Точнее, мы окажемся.
Никто не знал, где я и с кем.
— Джилл, — позвал Тристен тихим низким голосом... В котором также слышалось и предупреждение. Я понимала, что он хотел сказать этим единственным словом. Ты обещала. Мы договорились. Но Тристен поведал мне и о своем кошмаре: То, что живет внутри меня, пытается убить девушку... Ему в кайф зарезать человека.
— Во сне я вижу не тебя, — мягко повторил Тристен, словно прочел мои мысли. — Джилл, клянусь, ты со мной в безопасности.
Но я не двинулась с места. В горле у меня пересохло.