От неожиданности у меня дрогнуло сердце. Он же говорил, что в таком случае покончит с собой. Независимо от того, верила ли я в то, что в нем живет чудовище, нам стоило хотя бы попробовать…
— Но почему? — спросила я. Во рту у меня пересохло.
Тристен взял книгу и принялся нервно ее перелистывать. Он дошел почти до конца романа.
— Слушай, — сказал он и принялся читать: — «Запасы соли, не возобновлявшиеся со времени первого опыта, начали иссякать. Я послал купить ее и смешал питье; жидкость закипела, цвет переменился, но второй перемены не последовало; я выпил, но состав не подействовал... Я приказывал обшарить все аптеки Лондона, но тщетно, и теперь я не сомневаюсь, что в той соли, которой я пользовался, была какая-то примесь и что именно эта неведомая примесь придавала силу питью». — Тристен с громким хлопком закрыл книгу. — Джекил пытался воссоздать препарат, чтобы навсегда уничтожить Хайда, но понял, что изначально ему попалась соль с примесью. Так что повторить опыт не удастся. Именно поэтому он сам не смог избавиться от Хайда. Об этом говорится вскользь... — Он показал на коробку. — Но это означает, что для меня наши с тобой эксперименты лишены смысла. — Тристен снова закрыл лицо руками, голос его звучал приглушенно. — Как я мог об этом забыть? Я, наверное, слишком обрадовался тому, что точная формула вообще существует… какой я дебил. Все это бессмысленно.
— Тристен, нет, — сказала я. и в голосе моем прозвучало больше уверенности, чем я на самом деле испытывала. — Мы найдем решение. Перечитай тот абзац еще раз, может, ты что-то не так понял…
— Нет, все так. — Он уронил руки на стол и замолчал, глядя куда-то вдаль
Я снова потянулась к нему, но он казался таким отчужденным, что я опустила руку.
Но всего лишь несколько секунд спустя Тристен сам повернулся ком мне, схватил за запястье и крепко сжал.
— Джилл, — начал он, и я заметила, что его карие глаза снова заблестели — словно у безумного, как тогда у мамы. — Список измененных солей... его последний список?
— Да?
— А что, если... что, если и твой отец работал над этим препаратом? — предположил мой напарник. — Мне показалось, что замок на ящике слишком уж легко поддался. Что, если твоя мать незадолго до его смерти увидела какой-то составленный им список?..
— Но зачем ему это было нужно? — смущенно произнесла я. Тристен хватался за последнюю соломинку. — Почему бы папа стал работать над этим?
— Не знаю, — признался Тристен. Взгляд его затуманился.— Может быть...
Я подождала, но он, похоже, решил не высказывать своих мыслей, только добавил:
— Кто знает? Но это довольно странное совпадение, согласна?
— Да, но... — В некотором роде совпадение было — в книге описывалась соль с примесью, и моя мама говорила о солях, — но звучало это как-то уж слишком неправдоподобно. — Ты, наверное, зря так обрадовался, — постаралась предостеречь его я.
— Возможно. — Тристен сжал мою руку — вероятно слишком заинтересовался, несмотря на мое предупреждение. — Надо найти этот список, — сказал он. — Найти это «отделение». — Он посмотрел мне в глаза и потряс мою руку. — Спроси маму, помнит ли она, о чем говорила.
Я отрицательно покачала головой:
— Нет.
Тристен выпустил мою руку, не веря своим ушам:
— Джилл, для меня это вопрос жизни и смерти.
Я потерла запястье в том месте, где он за него схватился, меня начало подташнивать.
— Тристен, мне не придется спрашивать, потому что я сама знаю.
Если этот список измененных солен вообще существовал, я знала, где его искать.
Но я в это страшное место совершенно не хотела идти.
Хотя это и было рядом. Прямо на нашем заднем дворе.
Джилл
— Мама всегда жаловалась на бардак в отцовской машине, — рассказывала я, пока Тристен закрывал дверь школы и вешал на нее замок. — Кейсами он никогда не пользовался, вечно разбрасывая свои бумаги на сиденьях. — Я улыбнулась, вспомнив его «систему хранения документов», и добавила: — Это касалось не очень важных бумаг. То, что имело особую ценность, он запихивал в бардачок — там у него был «сейф».
— То есть ты думаешь, что список...
— Если он вообще существует, — предупредила я. — В чем я сомневаюсь.
— Если он вообще существует, — согласился Тристен, когда мы шли через стоянку по направлению к дорожке, — он может быть в машине?
— Да. — Ночь выдалась холодная, я постоянно потирала руки, жалея, что не взяла кофту. — Но это так маловероятно...
— Замерзла? — перебил Тристен, глядя на меня.
У меня стучали зубы.
— Немного.
— Держи. — Я даже не успела возразить, как он остановился и проворно снял свою полосатую куртку, которую носил, не застегивая, поверх майки, почти как пиджак, и протянул ее мне. — Надень. — У Тристена, как всегда, все было под контролем.
— Нет. — Я вскинула руки, отказываясь от его предложения. — Я не возьму!
— Джилл. — Он зашел сбоку и накинул куртку мне на плечи. — Одевайся и пойдем.
— Ладно... спасибо, — согласилась я.
Мы двинулись дальше, и я надела ее уже на ходу. Куртка все еще хранила тепло и запах его тела. Кутаясь и вдыхая аромат Тристена, я не только согревалась, но становилась смелее и уверенней.
Может, а и отважусь подойти к папиной машине...
— Неужели он никому до сих пор на глаза не попался? — Тристен думал вслух, когда мы бок о бок выходили со стоянки. — Вы же наверняка уже ездили на ней куда-нибудь после того, как его не стало?
— Нет, — ответила я. — Мы только в мойку ее отвозили, чтобы убрать кровь с сидений. — Сказав это, я вздрогнула и, чтобы не вспоминать весь прошедший ужас, решила замять разговор. — Потом мама поставила ее в гараж, закрыла брезентом, и больше на ней никто не ездил. Мы не знаем, что с ней делать. Ну, то есть кто ее теперь купит?
Тристен снова замер, потрясенный услышанным:
— Твоего отца что, убили в машине?
— Да, я думала, ты знал. В новостях об этом трубили.
— Я новости редко смотрю, — мрачно сказал он. — Особенно такие. Чужое горе меня не развлекает. Своей мрачнухи хватает.
Дальше мы снова шли молча, Тристен, наверное, задумался о прошлом, о своей маме, а я представляла ближайшее будущее, точнее, машину, которую я помнила в мельчайших подробностях. А что, если в ней до сих пор стоит запах крови? Запах… убийства?
Мы шли под пологом деревьев, глядя на тени на дорожке, и вдруг в ночной тишине раздался голос:
—Тристен? Джилл? Это вы?
Джилл
— Так-так-так, — со смехом сказал Тодд Флик. Он гулял с Дарси — это она нас окликнула. — Что тут происходит?
— Чего тебе надо, Флик? — требовательно спросил Тристен, ощетинившись на Тодда, у которого рука была все еще в гипсе. — У нас времени на тебя нет.
— Куда же вы так спешите? — поинтересовалась Дарси, она явно подозревала что-то нехорошее. — Что вы делали в школе в столь поздний час?
У меня сердце в пятки ушло. Они нас застукали. Значит, нам грозят серьезные неприятности. Но Тристена это, видимо, не беспокоило.
— Чем мы занимаемся в школе или за ее пределами — не ваше дело, — спокойно сказал он.
— Наше, вы же вломились в закрытое помещение, — сказала Дарси со смехом в голосе, словно ее что-то веселило. — Это же противозаконно!
Ой, нас посадят в тюрьму...
— Но вы-то тоже тут, — заметил Тристен, пожимая плечами.
— Мы-то просто мимо проходили, — возразила Дарен, — мы ко мне домой направляемся. А вы вышли из школы. Я вас видела.
— Ага. — Тодд положил сломанную руку на плечо своей девушки. — Не знай я вас как облупленных, я бы подумал, что вы там безобразиями какими занимались. Может, у вас там шпили-вили какие были прямо на матах в спортзале?
— Тодд, ты ведь опять нарвешься! — предупредил Тристен. — Давай-ка полегче, а?
Флик пропустил его предостережение мимо ушей и фыркнул:
— И не надейся, Хайд. Даже если Джекел тебе даст, ты сильно разочаруешься! — Он убрал руку с плеча Дарси и ухмыльнулся: — Хотел бы я посмотреть, как ты раздвинешь эти тощие ножки!
— Тодд. — оборвала его Дарси, — прекрати.
Я не знаю, меня ли она защищала или своего парня. Если последнее, то она опоздала, потому что рука Тристена уже метнулась к нему, и не успела я понять, что происходит, как он схватил Тодда за рубашку и притянул к себе. Через долю секунды они уже стояли нос к носу — Тодду пришлось подняться на цыпочки, а Тристен яростно смотрел на этого футболиста, который к тому же был ниже его ростом.
— Попробуй еще хоть слово на счет Джилл сказать в таком духе, и я не то что еще одну руку тебе сломаю, — прорычал он, — я твою тупую башку скручу.
Голос Тристена звучал настолько угрожающе, что даже Тодд занервничал. И я испугалась. Но несмотря на страх, мне было приятно. Тристен встал на мою защиту. Но он ли это был или другая eго сторона? Я правильно все поняла? Он переменился почти мгновенно.
— Тристен? — пропищала я. — Э... Тристен?
— Идем, Тодд, — снова вмешалась Дарси, на этот раз более настойчиво, и потянула его за рукав. — Тристен, отпусти его. Пожалуйста. Это глупо.
Я стояла рядом и беспомощно молчала. Тристен, прошу тебя. Пожалуйста...
Тристен не расслаблялся: он все еще сжимал рубашку Тодда в кулаке и, подрагивая желваками, смотрел ему прямо в глаза. Потом вдруг оттолкнул противника, сделал шаг назад и взял меня за руку. Наши пальцы переплелись внутри длинного рукава его куртки.
— Хватит прикалываться, Флик, — сказал Тристен спокойнее. — Иначе ты мне ответишь. — Немного помолчав, он вдруг процедил сквозь зубы: — И не дай бот, ты хоть волос на ее голове тронешь. Твою голову тогда найдут на помойке.
И не дожидаясь ответа, Тристен пошел прочь, таща меня за собой и крепко сжимая мою руку. Я спиной чувствовала на себе взгляды одноклассников. Они, подозреваю, смотрели в точку, где мои пальцы вцепились в горячую ладонь Тристена.