Как ни близки Карина и Стефан, как ни совпадает до малейшей детали их жизненный проект, есть в ней что-то непонятное, даже чужое. Какая-то тайна, до которой ему не удается добраться. Например, она никогда не рассказывает о своей юности. Карина – как фильм. Опоздал к началу – и не можешь понять содержание.
Он, разумеется, догадывается, что речь идет о более серьезных вещах, чем татуировка в виде знаков бесконечности на руке, символизирующих тоску по вечной любви. Непонятный азарт, даже голод в ее глазах, когда она заявила, что хочет сама обследовать поле. Странно.
И отец… папа лежит при смерти.
Когда щелкнул замок в двери кемпера, он успел подумать: Скоро я лишусь всего, чем дорожу... но тут же очнулся – события развивались быстро и неожиданно.
Дверь с грохотом открылась, и из нее вылетела Майвор – слава богу, помогла футбольная реакция Петера: он успел подхватить ее, иначе грохнулась бы с крыльца и без перелома не обошлось. Стефан, прежде чем дверь захлопнулась, успел разглядеть мелькнувшую в проеме багровую физиономию Дональда.
Петер отпустил ошарашенную Майвор.
– Что случилось?
Майвор растерянно отряхнулась, убрала со лба выбившуюся седую прядь и произнесла одно слово:
– Булочки.
Кинулась к двери и начала стучать кулаком.
– Дональд! Булочки надо посадить в духовку самое большее через десять минут! Тесто уже расстоялось, если опоздать – сядет, и все пропало!
Ответа не последовало. Майвор растерянно повернулась к Петеру.
– Я пеку коричные булочки.
– Коричные булочки, – повторили Петер и Стефан в один голос, как эхо.
Майвор сделала жест, будто хотела погладить маленького бигля в корзинке, но раздумала.
– Извините… вы что-то хотели?
– Да…
Петер посмотрел на дощатый пол палатки, поднял голову и рассказал, что Стефан дозвонился матери, но, чтобы иметь нормальное покрытие, надо подняться повыше. Майвор кивала чуть не на каждое слово.
– Надо построить что-то вроде лесов.
– И чем я могу помочь?
– Нужны доски, – Стефан показал на пол палатки, – а у вас… этот пол – единственные доски во всем нашем… – Он хотел сказать «лагере», но запнулся. – Во всей нашей… странной экспедиции.
Майвор с удивлением посмотрела на тиковые доски – ей никогда и в голову не приходило, что они могут быть не полом, а чем-то еще.
– То есть вы хотите…
– Разобрать пол, да, – сказал Стефан.
Петер положил руку на плечо Майвор и заговорщически произнес:
– Мы не будем их ни пилить, ни ломать. Когда все кончится, поставим на место.
Майвор посмотрела на дверь и поняла: указаний из кемпера ждать бессмысленно. Глянула на бигля – песик склонил голову набок и приподнял одно ухо, будто тоже ожидал ее решения.
– Да… – сказала она нерешительно. – А почему бы и нет?
– Замечательно. – Петер достал швейцарский складной нож, нашел маленькую крестовую отвертку, с некоторым усилием подцепил и вынул из гнезда.
Шурупы, которыми доски крепились к балкам, оказались довольно короткими, и ему не составило труда вывинтить первый – всего несколько оборотов. Вынул шуруп и отдал Стефану – тот сунул его в нагрудный карман сорочки. После третьего он изменил тактику: стал складывать шурупы в карман брюк.
Понял, что шурупов будет много.
А может, и не так много…
Когда Петер приступил к очередному шурупу, дверь кемпера отворилась с таким грохотом, что бигль выпрыгнул из своей корзинки.
На пороге стоял Дональд и целился в них из винтовки.
– Оставьте в покое мой пол, – зарычал он, переводя ствол с одного на другого. – И убирайтесь отсюда!
Петер медленно встал и поднял руки. Зажал нож между большим и указательным пальцем так, чтобы показать Дональду пустые ладони – он безоружен.
– Дональд, – сказал он с трудом давшимся ему спокойствием. – Нам нужны доски, чтобы построить…
– Я слышал, что вы говорили, – перебил Дональд и поплотнее упер приклад в плечо. – Пошли отсюда вон!
Первым подчинился бигль – выскользнул из палатки, робко опустив хвостик.
Петер и Стефан, не сводя глаз с Дональда, тоже попятились к выходу. Но Майвор не только не отступила – сделала шаг вперед.
– Дональд, успокойся. Убери оружие.
Стефану никто и никогда не угрожал оружием, поэтому он не мог отвести взгляд от дула. В этом черном отверстии и в самом деле есть что-то гипнотическое. Черный глаз змеи, парализующий жертву перед смертельным укусом. Ужас немного отпустил, когда ствол повернулся к Майвор. Стефан даже позволил себе оглянуться – убедиться, в правильном ли направлении он пятится.
В правильном. Он вылетел из палатки.
На поляне стоял перепуганный бигль.
Их глаза встретились, и в ту же секунду грохнул выстрел.
На последней минуте из отведенных Молли пятнадцати она услышала грохот выстрела. Она приподняла бровь, распределила цветы, расправилась с последними зомби на этом уровне.
Тут же на экране возник следующий уровень. Ей стало скучно. Она наморщила нос, открыла настройки и изменила энергетический режим – до этого компьютер, если им не пользовались, автоматически отключался через десять минут. Теперь он не отключался никогда.
Оставила лэптоп открытым, пошла в кухню и открыла кран. Потом пару раз спустила воду в туалете, открыла воду в душе и долго смотрела на иссякающие струи.
Залезла на кухонный стол, приникла лбом к плексигласовому окошку и долго смотрела на бесконечное поле, туда, где скрылась машина с Кариной и Изабеллой.
– Приходи же, – прошептала она. – Приходи.
Эмиль тоже услышал выстрел и решил, что у кого-то лопнула шина, – ему уже приходилось быть свидетелем такого происшествия. Звук очень похож. Выяснять не стал – был поглощен событиями в лего-крепости.
Молли говорит что-то, а потом так все и выходит. Эмиль должен что-то ей противопоставить. Например, она заявляет, что скоро придут какие-то чудовища, и им нужна кровь. И кровь Эмиля им тоже нужна, он скоро будет истекать кровью.
Конечно, она врет. Но все равно кажется, будто это правда, поэтому на всякий случай надо принять меры. Три рыцаря в крепости – это он, мама и папа.
А у стен крепости стоит лего-скелет. Эмиль постучал головой скелета в стену крепости.
– Откройте. Мне нужна кровь.
– Ха-ха, – ответили обитатели форта. – Как бы не так! Тебе сюда не пробраться, глупый кровосос! – Эмиль поискал нужное слово: – Мешок с костями!
Скелет разозлился. Зарычал и начал швырять в стену кирпичики лето. Но стены крепки. Он подпрыгивает и клацает зубами.
Эмиль задумался. Молли говорила что-то другое. А как она говорила? Он точно не помнил, но что-то вроде того, что мы сами добровольно отдадим свою кровь…
Но в игре такое невозможно. Поэтому скелет раз за разом с разбега колотился головой в стену, пока у него не отвалился череп.
Эмиль засмеялся. Вот так и будет. Все так и будет.
Леннарт и Улоф достали свой походный примус, залили спирт и приготовились сварить настоящий кофе.
Раздался выстрел.
Оба замерли.
Потому что прекрасно поняли, что это за звук.
Мод выскользнула из двери первой – ей тоже захотелось узнать, что там происходит, в этом большом кемпере. Но не только – в нескольких метрах от палатки сидит бигль. Мод остановилась метрах в десяти от собаки, села и выразительно зашипела.
Леннарт и Улоф, не обращая внимания на вечный собачье-кошачий конфликт, побежали к палатке, откуда только что вышли Стефан, Петер и Майвор. У Майвор глаза как плошки. Рука прижата к груди.
– Что произошло? – издалека крикнул Леннарт. – Кто-то ранен?
Майвор отняла руку от сердца и приложила ко рту, будто именно в эту секунду дала обет молчания. Крови на блузке не было – ее трагический жест объяснился испытанным потрясением.
– Он… в меня… стрелял! – севшим голосом раздельно произнесла она.
Дверь кемпера закрыта. Улоф осторожно заглянул в палатку. Все так, как и было, когда они здесь собирались… нет, не все. Фотография Элвиса Пресли лежит на полу, стекло разбито, и в щеке у Элвиса дыра. Он осмотрел ткань палатки и нашел еще одну дырку.
Ну и идиот. Стрелять боевыми патронами, когда рядом полно людей.
Он покачал головой и вышел из палатки. Стефан и Петер отвели Майвор на безопасное расстояние и усадили на траву. Краем глаза Улоф заметил, как Мод и пес Дональда начали неторопливо нарезать круги друг вокруг друга.
– Мы хотели позаимствовать несколько досок… – объяснил Петер. – Телефонный сигнал ловится только высоко над крышей, так что… ну, собирались построить что-то вроде башни… И вот – пожалуйста. Явился Дональд и начал пальбу. Он… – Петер покосился на Майвор, убедился, что та на него не смотрит, и покрутил пальцем у виска.
Ненужная предосторожность. Майвор выразила ту же мысль словами:
– Он спятил, совершенно спятил. Уверен, что все вокруг – это сон. Его сон.
Хозяин очень зол, а это значит, нужно держаться от него подальше. Мало ли что. Уж лучше Кошка. Непонятное существо, конечно, но все-таки. Кошка издает свои странные звуки – Бенни лает. Кошка бежит по кругу – Бенни бежит за ней. Или наоборот. Не всегда ясно, кто за кем бежит.
Ну нет. Никогда Бенни не допустит, чтобы за ним охотилась Кошка. Он прибавил скорости – надо сократить расстояние и показать раз и навсегда, кто из них охотник. Он уже забыл про острые когти и поцарапанный нос. На этот раз он победит. И это очень приятное чувство. Настоящий пес, умный, быстрый и неутомимый – с удовольствием похвалил себя Бенни, видя, как дециметр за дециметром сокращается расстояние между ним и длинным пушистым извивающимся хвостом. Теперь-то я тебя поймаю!
И вдруг произошло нечто неожиданное. Кошка поскользнулась, упала и покатилась по траве. Эта секундная потеря времени оказалась решающей – Бенни настиг ее, прежде чем она успела подняться на ноги. Он зарычал и показал зубы.