– Вот, мама…
Она приоткрыла глаза и увидела, что дочь стоит перед ней на коленях. Левая щека ее красная и припухшая, но глаза сияют. И протягивает что-то матери.
Нож. Маленький фруктовый нож, самый острый из всех.
– Вот, мама. Пожалуйста.
Карина не решалась вернуться в лагерь. Двадцать минут она нарезала круги. Машины их не было, а у черного тигра появилась компания: еще два таких же. Леннарт и Улоф сказали, что они видели мелкого торговца, совершенно безобидного. Немного поговорили, и тот ушел – у него была назначена встреча.
Но что Карине до их рассказов? Она и так знала, что этот тигр – не из тех, каких показывают в зоопарках. Это только ее тигр, и ничей больше.
Уничтожить. Уничтожить.
Одно слово кружится в сознании, как стервятник кружится над падалью.
Уничтожить.
Положение, в которое они попали, противоречит всем законам здравого смысла, но одна деталь конкретна и несомненна – нарисованные кровью кресты. Что значит крест? Уничтожить. Вычеркнуть. Но как они сюда попали? Что за всесильный факир перенес их во сне вместе с машинами и кемперами в эту зеленую пустыню? Если разгадать эту загадку, может, и удалось бы найти обратную дорогу в мир людей. Подальше от черного тигра.
И в довершение ко всему – серьезная практическая проблема. От страха у нее расстроился кишечник, и ей срочно нужно в туалет. Идти в лагерь она не решается, а если бы и решилась – было бы свинством тратить остатки воды на то, чтобы смыть дерьмо.
Скоро все содержимое кишечника под давлением, как из брандспойта, выстрелит в шорты. Почему они не обсудили, как поступать в таких случаях?
Почему не обсудили… она же прекрасно знает почему. Потому что никто не хочет даже думать, что все, что с ними произошло, – всерьез и надолго.
По животу пробежала волна резкой боли. Карина судорожно выпрямилась, сжала, как могла, ягодицы. Позыв удалось остановить. У нее даже зубы заболели, и она нервно хихикнула.
Страх никуда не делся, самый жуткий кошмар ее жизни поджидает ее в лагере – и что? Какое это имеет значение, когда человеку надо во что бы то ни стало опорожнить кишечник?
Неверными шагами, прижав руки к животу, Карина двинулась в лагерь. Она была настолько поглощена неуместными причудами своего организма, что несколько минут просто-напросто не замечала окружающего мира. Но когда подняла голову, увидела…
…слава тебе, Господи.
…как приближается их машина. Она даже думать не хотела, где были Стефан и Эмиль, – главное, вернулись. Они снова вместе, они обязательно найдут способ вырваться из этого безумия.
Но сначала…
Новая бурлящая волна уже нарастала в животе. Лишь бы добежать… Карине пришлось что есть сил сжать ягодицы руками, иначе не удалось бы сделать ни шагу.
Издалека она слышала в кемпере Изабеллы какой-то шум, но потом все стихло. Она присела у ее кемпера и еле успела спустить шорты – содержимое кишечника вылилось наружу, как взрыв.
Выдохнула с облегчением и поморщилась от резкой вони.
Это тебе, Изабелла.
Оперлась спиной о кемпер и начала снимать носки – чем-то надо подтереться. За стеной послышалось какое-то движение, потом голос Молли.
Звук приближающейся машины. Их машины. Отчаянный возглас Стефана.
– Пап, ну чего ты так боишься?
Белый исчез, его уже не видно в зеркале заднего вида, зато прямо перед ними появился другой. Точно такой же. Единственная разница – этот двигался немного быстрее, словно спешил куда-то. Стефан стиснул руки на рулевом колесе и напрягся, словно собрался поднять непосильную тяжесть.
– Ну посмотри, пап… ты посмотри… ну, еще один. Всего-навсего.
Последние четверть часа они разговаривали. Эмиль говорил про Дарта Вейдера и слона, которые, как и Белые, сменяли друг друга, – пытался убедить отца, что все это понарошку, происходит только в их головах.
А Стефан в подробностях рассказал историю, приключившуюся с ним, когда ему было ровно шесть лет – ровно столько, сколько сейчас Эмилю. О новом велосипеде и Плотвяном озере. Рассказал осторожно, боясь напугать, но обошлось; Эмиль, как и он сам тогда, больше обеспокоился судьбой велосипеда.
Говорили и говорили, сравнивали свои переживания. И казалось бы, можно успокоиться, но каждый раз, когда появлялись белые фигуры, Стефана парализовал страх.
И только с последней репликой Эмиля у него в сознании что-то щелкнуло.
Всего-навсего еще один.
Смысл дошел не сразу, но дошел: белое чудище – вовсе не единственное в своем роде. Вовсе не Харон, не мрачный проводник в царство смерти, который открывается людям только в последние мгновения, когда жизнь уже готова их покинуть. Всего-навсего еще один. Из двух, трех… из многих.
Стефан посмотрел на Эмиля и тихо спросил:
– То есть… белая фигура – и все?
– Ну, как тебе сказать… может быть, солдат штромгруппы.
– Ты так это видишь? Ты видишь солдат штурмгруппы?
– Да нет, вряд ли. А где у него лазерная винтовка? Штромгрупп без лазерных винтовок не бывает.
– А ты не боишься штурмовых подразделений?
– Не-а. Ну, может, и боюсь, но не так, как Дарта Вейдера. Хотя и он тоже понарошку. Пап… странно, правда?
– Да уж… куда странней.
Они сидели рядом и смотрели, как Белый отошел в сторону, уступив дорогу машине.
Как олени на севере… как кролики на Готланде. Они просто есть, вот и все.
– Эмиль… а ты знаешь, кто самый умный мальчик на свете? Я знаю. Его зовут Эмиль.
Эмиль пожал плечами и застеснялся, а Стефана накрыла такая волна любви и нежности, что защемило сердце. Ему захотелось прижать Эмиля и поцеловать его в макушку, но он прекрасно понимал, что этот жест доставит куда больше удовольствия ему, а не Эмилю.
Поэтому решил – самое время. Достал из бардачка небольшой, подбитый изнутри пузырчатым защитным пластиком конверт и протянул Эмилю.
– Тут для тебя кое-что есть.
Любимый персонаж Эмиля в «Звездных войнах» – Дарт Мол, демоноподобный инопланетянин, размахивающий направо и налево двумя лазерными мечами, будто это палки в тхэквондо. Оказалось, не так-то легко фигурку достать. Стефан потратил пару вечеров в Тradera[22] и все-таки нашел, причем в двух вариантах. Правда, обошлись ему эти крошечные фигурки впятеро дороже исходной цены, но ничего не поделаешь – Дарт Мол невероятно популярен.
Вообще-то хотелось бы подождать до дня рождения или, по крайней мере, именин, но Стефану захотелось обрадовать сына именно сейчас. Даже не просто захотелось – он почувствовал, что должен.
Радость Эмиля заметно превосходила по масштабам две извлеченные из пакета пятисантиметровые фигурки. Глаза его сверкали.
– Вау! – сказал он севшим от восторга голосом. – Два разных!
– Да… Только эти два и были.
– Я же знаю, знаю! Спасибо, папа!
Эмиль прищелкнул лазерные мечи к рукам фигурок и дал им посражаться.
– Битва века! Дарт Мол против своего двойника!
– А как зовут двойника? Дарт Мяу? – сказал Стефан.
Эмиль звонко расхохотался и откинулся в креслице.
– Да! Дарт Мяу! Его мама – кошка.
Впервые с того момента, как он проснулся, Стефану стало немного легче на душе. Он даже задышал свободнее.
Мы же как-то сюда попали. Значит, можно отсюда как-то выбраться.
Он потянулся к стартовой кнопке, но его остановил вопрос Эмиля:
– Пап, а как ты думаешь, они есть?
– Кто – они?
– Другие миры.
– Ты имеешь в виду инопланетян и все такое?
– Нет…
– Тогда какие – другие?
Эмиль скорчил смешную гримаску, быстро задышал носом и помахал фигурками.
– Да, только… ну… в общем…
– То есть другие миры внутри нашего?
– Ну да… внутри. Или снаружи. Хотя нет, не так… – в отчаянии от неспособности довести до конца мысль мальчик начал колотить себя ладошкой по лбу.
Стефан ухватил его за тоненькое запястье и прилгал ручонку к своей щеке.
– Не надо, малыш.
Эмиль вырвал руку, несколько секунд смотрел на двойников Дарта Мола и Дарта Мяу, после чего произнес:
– Они такие же, как наш. Только другие.
– Как это – такие же?
Эмиль горестно покачал головой:
– Не могу объяснить.
И начал сталкивать на коленях двух Дартов – Мола и Мяу. Совершенно ясно – несмотря на последнюю фразу, Эмиль пытается найти слова.
Прошло пару минут. Стефан посмотрел в лобовое окно: спереди появилась еще одна белая фигура. Пока еще довольно далеко. Посмотрел по сторонам – никого.
Почему они всегда появляются с одной стороны?
Нет, это не так. Когда они с Эмилем поехали в первый раз, Белый появился с противоположной стороны. И когда он увидел его с крыши кемпера – тоже. Значит, они появляются не с одной и той же стороны.
Они идут в обе стороны, но…
Они идут вдоль одной и той же линии.
Эмиль аккуратно отцепил лазерные мечи, сложил их вместе с фигурками в нагрудный карман, застегнул кнопку и проверил – хорошо ли застегнута.
– Ты, типа, сам решаешь, что взаправду, а что понарошку.
– Не понимаю.
– И я не понимаю, – согласился Эмиль и погладил карман. – Поехали домой?
Домой…
Удивительно, как быстро приспосабливается человек: когда на горизонте появились кемперы, у Стефана вырвался вздох облегчения. Прийти домой – всегда облегчение. Сбросить постоянно повышающееся напряжение внешнего мира, покрутить колесико реостата.
И слава богу – вот она, «тойота». Карина вернулась. Без Карины понятие «дом» теряет смысл.
Двое Белых, он уже их видел, стоят посередине лагеря, к ним присоединились еще двое, пришедшие, если его теория верна, с противоположной стороны. Стоят друг напротив друга, как будто о чем-то разговаривают, хотя ртов у них нет.
Стефан снизил скорость и медленно подрулил к своему кемперу. Людей не видно, только Белые. Они медленно, как во сне, повернули к нему головы.