И эта туда же, подумала Раиса Витальевна. Имущество, раздел, боевая готовность…
Она сказала, трезвость? Раиса Витальевна покосилась на полупустую бутылку. Не та трезвость, успокоила она себя. Хотя надо бы завязать, конечно. От вина толстеют. Она вспомнила злосчастное белое платье и подумала, что не нужно было идти… Гуляет, и черт с ним! Наверное, не первая и не последняя кошка в его жизни. Но ведь все когда-нибудь кончается, сказал кто-то внутри, и права «Риорита», лучше подготовиться. «Голубица» тоже права: не нужно делать резких телодвижений и бить в лоб.
Идем дальше. «Монако»… Что советует «Монако»? Как интересно, это не пришло бы ей в голову. «Монако» упирала на любовницу: кто она, откуда взялась, есть ли общие знакомые, где их змеиное совокупительное гнездо. И главное, необходимо продумать, что делать, если вы случайно столкнетесь на улице, в кафе… где угодно! Не позволить застать себя врасплох! Не выглядеть униженной, жалкой, растерянной. Ни криков, ни драки, ни физиономии больной коровы с выражением «как ты мог?» Мог. Смог. Они всегда могут. А потому – достоинство, высокомерие, сдержанность. Та женщина будет торжествовать, супруг растеряется, а вы королева! Главное, не выглядеть глупо. Муж будет сравнивать, и ваша перекошенная физиономия навсегда врежется в память. Продумайте, как будете держаться и что скажете. Ни угроз, ни оскорблений, чтобы не дать ему козырей. Вы леди, помните это.
Раиса Витальевна налила себе вина, выпила залпом. Мирка взглянула неодобрительно, и она сказала: «Пошла вон! Тебя еще тут не хватало! Все вы одинаковы… Брысь!» Она представила себе картинку: идет по улице, а те двое навстречу. Лоб в лоб. И что дальше? Она – леди, та… прошмандовка! Обе в норковых шубах, она по закону, та… по сути в украденной из семейного бюджета. Фу, глупость, о чем ты! Какая-то шуба… Значит, лоб в лоб. Моделируем ситуацию. У Макса забегают глазки, он отодвинется от этой… чисто инстинктивно и начнет соображать, что соврать. Она, Раиса Витальевна, будет молчать, улыбаться и смотреть. Улыбаться… как? Презрительно? Хищно? Радуясь, что застукала? Нет, нет и нет! Приветливо. Именно: приветливо.
Они останавливаются. Побагровевший Макс, заикаясь, лепечет, что вот это Леночка, Людочка, Светочка, в смысле коллега по работе, вышли перехватить кофейку, заработались, конец года, отчетность, цифры… сама понимаешь. Она, Раиса Витальевна, величественно кивает, конечно, понимаю, а еще верю, люблю, надеюсь. Может, вместе выпьем, спрашивает. Мы с тобой сто лет никуда не выбирались… «Я пойду» – Леночка, Людочка, Светочка делает попытку ускользнуть, но она ее мягко удерживает, ну что вы, девушка, говорит, мне будет приятно, не отказывайтесь. Те как на раскаленных углях, а она – в белом. Леди. Уф!
Перед мысленным взором Раисы Витальевны замельтешили картинки одна другой интереснее: те выходят из машины, а тут она! Или из кафе, из ресторана, из подъезда городской квартиры. Опа! Снова она. Тут не отвертишься. Она смотрит на них мягко и благожелательно, а Макс начинает нервно лепить про то, что привел потенциальную жиличку посмотреть квартиру, ты сама, мол, давно хотела сдать…
И так далее. Усилием воли Раиса Витальевна остановила себя: хватит, тут более или менее ясно – не превращаться в базарную бабу.
Значит, так: финансы, не дергаться, ничем не выдать, что в курсе, и быть готовой к случайной встрече. Продумать вплоть до первой фразы. Ладно, продумаем.
А что, если устранить ее… Не надеясь на результат, Раиса Витальевна отстукала запрос: «Как избавиться от любовницы мужа?» и получила кучу полезных советов. Оказывается, ответ есть. Это как, мелькнуло у нее в голове. Устранить на самом деле? Неужели?.. Раиса Витальевна невольно оглянулась на окна и снова потянулась за бутылкой.
Все оказалось проще, никакого криминала. В наше время супружеская измена не повод для трагедии, если раньше по причине измены разводилась треть пострадавших, то сейчас всего-навсего десять процентов. Причина? Нарастание сексуальности в обществе, ни одна из сторон не может удержаться от прыжков налево. А потому не надо сломя голову лететь менять прическу и покупать кружевные трусики, чтобы соблазнять супруга. Как сказал поэт: кто прогорел, того не подожжешь… как-то так. Да и горел ли – вопрос. Она представила себя в кружевных трусиках, пытающуюся соблазнить Макса, и фыркнула. Сегодня брак скорее партнерство, пишет… как ее? «Амазонка». Запомните: муж ничего не решает! В наше время свободные женщины берут мужчин нахрапом.
Как эта… Кошка, подумала Раиса Витальевна. Интересно, озадачилась она, а что же делать? Да просто! Надо познакомиться с соперницей, подружиться, раскрыть ей глаза на этого пьяницу, хама, старого козла, импотента с язвой желудка, который дико храпит и не пропускает ни одной юбки. Сообщить, что квартира записана на нее, а муж при разводе получит шиш. Вызвать к нему жалость и брезгливость. Убедить, что он лузер. Не стесняться читать его письма, эсэмэски, следить и подглядывать. Противно? Цель оправдывает средства, дорогие дамы, чистоплюйство не прокатит.
Раиса Витальевна представила, как доверительно сообщает этой, что Макс… ну, все вышеперечисленное. Держит ее за ручку и рассказывает, что Макс импотент. Раиса Витальевна даже рассмеялась: уж эта знает о Максе в плане секса гораздо больше, чем она, законная супруга! В понятии той – Макс денежный мешок и статус, а остальное фигня. Даже если городская квартира ее, Раисы Витальевны, то остальное – совместно нажитое. Значит, раздел, и сильный обдерет слабого. А что носки неделями не меняет, храпит, боится летать на самолете… Господи, какая ерунда!
Раиса Витальевна чувствовала, что голова у нее идет кругом. Одна пишет «вы леди», другая советует подглядывать, врать и «на войне как на войне». Она налила в бокал вина, снова выпила залпом и твердо сказала себе, что ничего такого делать не будет. Унизительно. А те эсэмэски прочитала случайно.
«А вызнала, где эта живет, тоже случайно?» – спросил кто-то внутри и гадко хихикнул. Торчала у офиса, поджидала, потом следила; тормознув частника, преследовала маршрутку… Насмотрелась сериалов. Причем даже не была уверена, что это Кошка. Просто почувствовала, что она. А потом стояла под домом, ожидала, пока зажжется свет в окнах. Затрапезный занюханный трехэтажный домишко позапрошлого века с толстыми стенами и крохотными окнами в закопченном заводском районе. Купеческий лабаз! Что такое «лабаз», Раиса Витальевна точно не знала, но догадывалась, что «оно» имеет отношение к торговле. Лавка, одним словом. Конечно, переехать отсюда в их красивый дом, где все такое родное ей, близкое – оранжерея, цветы, – со своим жалким скарбом – все равно, что выиграть в лотерее миллион, и уж эта своего не упустит.
Дрянь! Шиш тебе, а не дом!
Раиса Витальевна вытряхнула в бокал последние капли вина и выпила. Она так разволновалась, что пришлось достать из тайника новую бутылку…
Ладно, сказала она себе, успокойся, хватит соплей, подбиваем бабки. Значит, так. Подсчитать нажитое. Ладно, это нормально, подсчитаем. Сходить к адвокату и морально подготовиться к неожиданной встрече. Сходим и подготовимся. Простить? Готова ли она простить? Измученная дурными мыслями и нерадужными перспективами Раиса Витальевна подумала и ответила себе честно: готова. Они и так три года не спят вместе, и спальни у них разные… Черт с ним, пусть гуляет.
Тут она вспомнила, как те двое танцевали, и сжала кулаки. Все переводили взгляд с них на нее, всем было интересно, понимает ли она, что происходит… Дрянь! Позвонила и сообщила… Интриганка! Молодая гибкая с блестящими волосами… Раису Витальевну обдало жаром, когда она вспомнила бессовестные послания… этой. Можно только вообразить, что она говорит о ней, Раисе Витальевне, и какими словами ее называет. Она представила себе, как Кошка переедет сюда, а она со своими вещами на выход: Мирку под мышку и в старую городскую квартиру, в любовное гнездышко этих, где все будет напоминать о них. Не хочу, сказала она себе. Ни за что! Дело не в Максе, а в ней, Раисе Витальевне. Мое. Не отдам!
…Она тяжело упала на диван. Мирка негодующе мяукнула и спрыгнула на пол. Не выносит запах вина… цаца! Раиса Витальевна подумала, что Мирка не захочет с ней в городскую квартиру, она останется с ними. Предательница! Ей стало жалко себя, и она заплакала…
…И приснился ей странный сон, тревожный, скомканный, дерганый. Она увидела громадную черную тень на стене с громадным мясницким ножом в руке. В этой тени Раиса Витальевна узнала себя и поняла, что сидит в засаде, ожидая, когда та выйдет из дома. Толстые стены, окна-бойницы, нечистый двор, полутьма, полусвет… Она видит, как входная дверь, глубоко утопленная в стене, начинает открываться – томительно, медленно, нехотя, – и крепче сжимает нож. Никто не узнает, мелькает в голове. Никто не узнает, бьется жилка на виске. Никого нет. Ее никто не видел. Никто не знает, что она здесь. Не узнает, не узнает, не узнает… Она напряженно вглядывается в растущую щель, вот сейчас, сию минуту появится та…
…Раиса Витальевна очнулась, словно от толчка. Голова раскалывалась, тело ломило. Мыслей не было, голова пуста и тяжела. Она не чувствовала своего тела, она казалась себе выпотрошенной; подняла руку, сжатую в кулак, – ножа не было. Она почувствовала облегчение; с силой провела ладонями по лицу и окончательно проснулась. С трудом поднялась, опираясь о спинку дивана, и потащилась в кухню варить кофе…
Глава 11. Зимняя сказка
К пустой земле невольно припадая,
Неравномерной сладкою походкой
Она идет…
Иван Денисенко на звонки не отзывался, и Федор Алексеев преисполнился самых дурных опасений. Всем знакомым и друзьям известно, что пунктуальность не входит в число добродетелей дипломированного фотографа. Как натура увлекающаяся, он часто теряет чувство времени и вообще не помнит, что наболтал и наобещал накануне. Особенно женщинам. Особенно, если был на рауше.