– Ну не знаю… – бормотал Савелий.
– Может, это последняя зима в нашей жизни, – соблазнял Федор.
– В каком смысле? – пугался Савелий.
– В смысле снега! А воздух! Невозможно надышаться…
– А если с девушками?
– С девушками? – удивился Федор. – С какими девушками?
– С Зосей и Ирочкой! Можно пригласить Марию… не хочешь?
– Савелий, ни Зося, ни тем более Ирочка не согласятся, так как у них новые платья, которые нужно «прогулять» под елкой. Я уже не говорю о Марии – у нее свой круг. И вообще, есть ситуации, когда женщины неуместны. У нас мужская компания, раз в год… Хотя бы раз в год в здоровой мужской компании с мужскими разговорами, без… щебета и… Как ты себе это представляешь? Капитан обязательно поскандалит с Ирочкой, начнут выяснять отношения, она ночью соберет вещички и сбежит домой, заблудится… как вы с ним когда-то, мы бросимся искать и кричать, разбудим зайцев; Зося будет поминутно звонить соседке, на которую вы оставили детей, и прятать в сугроб водку, а Мария…
Он замолчал, не представляя себе Марию на Магистерском.
– Ты такой пессимист, Федя, – заметил Савелий. – Тебе нужно жениться, я давно говорю. Все говорят.
Федор мысленно махнул рукой и не ответил. Вспомнил римского сенатора Катона Старшего, который все свои спичи заканчивал фразой: «И все-таки Карфаген должен быть разрушен». Мария на Магистерском, только без капитана и Савелия… А что? Красивая идея. К сожалению, утопическая.
Они шли по главной, уже расчищенной аллее, народу было невпроворот, два или три бодрых ярко-желтых тракторка пыхтели, убирая снег на боковых дорожках. Детишки прыгали в сугробах, Мария не отставала. Они напоминали выпущенных на волю зверушек. Федор и Савелий степенно прогуливались по аллее, останавливаясь и наблюдая за резвящейся компанией, причем Федор испытывал сильное желание присоединиться.
Все когда-нибудь кончается. Румяные, все в снегу, дети выкатились на аллею, и Савелий, сунув Федору стаканчики с остывшим какао, тут же ворча бросился отряхивать с них снег. Настенька уворачивалась, крича: «Папа, тетя Мария тоже падала в снег!»
Федор поставил стаканчики на скамейку и подал руку Марии, помогая ей выбраться на аллею. Девушка раскраснелась и удивительно похорошела. Она наклонила голову, и Федор стряхнул снег с ее волос; потом отряхнул шубку.
– Может, посидим в кафе? – предложил он.
– Мы домой! – сказал Савелий. – Они внутри тоже мокрые. Зося меня убьет!
– Ну папа, пойдем в кафе! – Настенька повисла на его руке.
– В кафе! – закричал Герман. – Хочу в кафе! Тетя Мария, скажи ему!
– В кафе не получится, у меня встреча. Всем до свидания! – воскликнула Мария.
Она расцеловала детей, похлопала Федора ладошкой по плечу, кивнула Савелию и стремительно полетела по аллее к выходу из парка. Лишь обернулась на ходу, помахала и полетела дальше.
– Федя, мы домой, – сказал Савелий. – Почему она удрала? Тоже мокрая? Или сбежала от тебя?
– Просто ушла. – Федор был разочарован. – Ты же слышал, у нее встреча. Может, сегодня у Митрича? Я позвоню капитану. Решим насчет Магистерского.
– Давай! – согласился Савелий. – В восемь?
…Он потащил детишек из парка, и Федор остался один. Он постоял на аллее, рассматривая следы на снегу, там, где несколько минут назад бегала Мария и детишки, а теперь было пусто, и неторопливо пошел в сторону террасы. Бумажные стаканчики остались на скамейке. Федор стоял и смотрел на бесконечное заснеженное поле за рекой – она угадывалась только по прутикам тальника на берегу. Мир стал белым, приобрел четкость графики и казался бесконечным. На горизонте чернел лес, а над головой сияло ослепительно-голубое небо…
…На сей раз, что удивительно, первым в бар «Тутси» пришел Федор Алексеев; он сбросил плащ и положил на свободный стул свою знаменитую шляпу. Взволнованный Митрич устремился к столику и, не здороваясь, выпалил:
– Федя, что-нибудь уже известно? А Коля придет? Какой ужас!
– Добрый вечер, Митрич. Коля придет. Савелий тоже. Странно, что он опаздывает. В чем ужас?
– Ты ничего не знаешь? – вскричал Митрич, всплескивая руками. – Убийство в стереокинотеатре! В «Мульти»!
– 3D? «Мультиплекс»?
– Ну да! Прямо во время сеанса! Весь город уже знает, мамочкины подружки весь телефон оборвали. Что же это делается, Федя! В наше время опасно даже в кино ходить!
– Подожди, Митрич, ты говоришь, убийство?
– Да! Самое настоящее!
– Кого убили?
– Двух девушек! Или даже трех. Неужели ты ничего не знаешь? Мамочка говорит, в «Лошади» сегодня было. Разве Коля не сказал? Он придет?
– Не сказал. Капитан придет. Обязательно, – сказал озадаченный Федор…
Глава 12. Криминальные хроники
Минут через десять появился запыхавшийся Савелий.
– Федя! Митрич! Опять пошел снег, ничего не ездит, я пешком! – Он был потрясен и глубоко несчастен. – Я думал, что не доберусь!
– Садись, Савелий, я тебе сейчас водички! – Митрич побежал в свой аквариум.
Савелий упал на стул и стал разматывать клетчатый шарф.
– Не страшно, Савелий, я тоже едва добрался. Это зима, зимой иногда идет снег. Представляешь, что сейчас на Магистерском?
– Что?
– Оно исчезло!
– Как это исчезло? – Савелий перестал разматывать шарф. – Куда?
– Его засыпало снегом, теперь только по карте.
– Разве у нас есть карта?
Федор рассмеялся:
– Нет, Савелий, карты у нас нет. Придется по компасу.
– Я вижу, все уже в сборе! – раздался хриплый голос капитана Астахова. – Ну и погодка! Кха-кха, чертова простуда!
– Коля! – обрадовался Савелий. – Мы думали, ты застрянешь!
– Меня ребята подкинули, с сиреной. Ни хрена не ел с самого утра, пора завязывать, брат давно зовет. А тут еще подхватил простуду… мало мне своего горя! Кха-кха. Митрич, привет!
Брат капитана был бизнесменом, он давно звал Колю бросить к чертовой матери оперативную работу и присоединиться. Соблазнял ништяками вроде нормированного рабочего дня и приличного заработка. Капитан обещался, но все никак…
– Коля! – обрадовался Митрич. – Голодный? Я сейчас! Пиво или покрепче?
– Я бы покрепче, Митрич. Зима в кои-то веки, а? Твои фирмовые и чего-нибудь горяченького! Блины есть? С мясом? Чего-то я расклеился… Голова раскалывается… А потом чайку с малиной.
– Есть! Могу еще яичницу. Ага, а потом чай. Я мигом!
Капитан Астахов потер руки, пригладил волосы и высморкался в салфетку:
– Ну, погодка!
– Такие снегопады были предыдущий раз сто лет назад, – сказал Савелий. – Я читал.
– Ага, а теперь в последний. Сейчас оттуда вывалят все запасы, и амба. Дальше субтропики.
– Коля, что случилось в кинотеатре? – полный нетерпения Федор решил, что приличия соблюдены и можно переходить к делу.
– Что случилось в кинотеатре… – горько повторил капитан. – А что хорошего могло случиться в этом гадюшнике?
– В каком кинотеатре? – спросил Савелий.
– В «Мультиплексе», – объяснил Федор.
– Мы были там с детьми, смотрели про собачку английской королевы. Коля, почему гадюшник?
– Отвечаю. Статистика за год: четыре драки, постоянные кражи, систематическое распитие спиртных напитков во время сеанса.
– Именно там или в других тоже?
– В других тоже, – неохотно ответил капитан. – Теперь докатились до убийства. Я как чувствовал… Декабрь!
– Как убийства? – ахнул Савелий. – В каком смысле?
– В прямом, Савелий. Убита девушка, причем на дневном сеансе. Позавчера. В будний день. И никто ничего! Показывали про динозавров, все в очках, динозавры ревут, публика орет со страху, писается кипятком, жрет попкорн, пьет колу… Я бы их прикрыл к чертовой матери! Как будто без них мало психов.
– Как он ее?.. – спросил Федор.
– Задушил шнуром или веревкой. Орудия убийства нет, забрал. Носит с собой, сволочь, ждет удобного случая. Во время убийства разорвалась нитка розового жемчуга, разлетелось чуть не по всему залу.
– Что за девушка, известно?
– Известно. Там была ее сумочка с паспортом. Елена Николаевна Антошко, двадцати двух лет.
– Он не взял сумочку? – удивился Савелий. – Почему?
– Не знаю, Савелий. Какая разница? Может, потому что он убийца, а не грабитель. Почему он ее задушил, я тоже не знаю. Насмотрелся на динозавров, и потянуло.
– А что говорит обслуга? Она была одна?
– Обслуга! У них молодняк подрабатывает, все в наушниках, все в себе. Тот, что проверял билеты, вспомнил, что она вроде была одна. Вроде! А может, не одна, а может, он отстал. Высокая девушка с длинными темными волосами, в шубке… или в парке, одним словом, какой-то мех был… вроде. Тот, что продает попкорн ее вообще не заметил. Может, покупала, может, нет. Там всегда очередь, все торопятся и орут. Много подростков, у этих рот вообще не закрывается, и мельтешат. Тем более дневной сеанс.
– То есть у вас ничего кроме имени? А вдруг паспорт чужой? Подбросили? Убийца подбросил, чтобы сбить со следа! А если узнать в адресном бюро?
Капитан помотал головой, сморщился и потер затылок.
– А прописка? – настаивал Савелий. – Если паспорт ее, то должен быть адрес… Вы уже там были?
– Прописка в паспорте не местная, видимо, квартиру она снимала. Еще идеи?
– А эти… молодняк, должны же они хоть что-то помнить? Есть специальные методики, помню, в одном романе…
Воспоминания Савелия прервало появление Митрича, катящего дребезжащую тележку.
– Митрич! – вскричал капитан, потирая руки. – Ох, и врубим сейчас!
– Это лично от меня! – Митрич поставил на стол бутылку «Hennessy». – Лечитесь, ребята. Коля, что-нибудь уже известно? Кто она? Мамочка, как узнала, что ты придешь, весь телефон оборвала, хочет знать, поймали или нет. Они все на вас очень полагаются.
– Кто? – спросил Савелий.
– Мамочка и ее подружки. Ваши верные поклонницы.
– Митрич, ты гигант! – похвалил капитан. – Отличный коньячок. Кое-что известно, а как же. Свидетелей нет. Работаем. А что говорит мамочка?