В чем ложь? Федор плутал и спотыкался в мысленных дебрях, погружался все глубже, сознавая, что его измышления все больше отрываются от реальности. Он любил думать и раскладывать мысли по полочкам, он дал себе волю, он забыл про Марию, он чувствовал, как что-то носится в воздухе и брезжит…
Это ощущение усиливалось, ему казалось, еще миг, и приоткроется завеса!
Глава 36. Повторение прошлого
Ночью хорошо думается. За окном ночь и снег, в доме тишина. Светится монитор, горит настольная лампа. Уход и отрешение от реальности, погружение в глубины, попытка схватить… нечто. Условия задачи, как кубики лего: строй, философ, замок или сарай…
Заходим по новой, сказал себе Федор. Судя по выстрелу, убийца Котляра профи. Сработал спокойно, деловито и четко рассчитал время. Не прятался: приехал на такси, вошел в лифт со свидетельницей. Он не мог не предполагать, что такси будут искать и найдут. Тем более он вызвал его по адресу, а не поймал в городе. «Засветился как салага», – сказал бы капитан.
Именно! Засветился.
В квартире не выявлены отпечатки пальцев. Почему? Он что, не снимал перчатки? Почему? Знал, что есть в системе? Сидел? Лечился? Странно сочетались беззаботность с тщательно вылизанной съемной квартирой…
Беззаботность с которой он вызвал такси, словно указывая, где живет, и прекрасно понимая, что его найдут; то, что зашел в лифт с женщиной, которая не могла его не запомнить; даже то, что оставил на месте убийства гильзу… Смысла в этом не было. Псих? Именно эта несочетаемость бесила капитана Астахова больше всего.
Пистолет, из которого был застрелен Котляр, по картотекам не проходил. Теперь его можно идентифицировать, так как у них в руках гильза. Получается, убийство – разовая акция, после которой он, скорее всего, его скинул. Утопил в реке…
Тот, из прошлого, сидел в четвертом ряду. Он ли это? Или другой? Его никто не видел толком, он прятал лицо. Уродство? Шрамы? Почему он не пытался встретиться с Поль? На что рассчитывал? Не выходил из темноты, наблюдал издали… любил? По слухам, пытался заговорить с ней. Если бы пытался, то заговорил. Об их разговоре никто ничего не знает. Гипотетический разговор. Дарил цветы, ожидал у театра, таскался следом… Бросал подарки в почтовый ящик, оставлял цветы под дверью… и все? Человек-невидимка. Химера. То ли была, то ли нет. Химера сидела в тени, а потом вдруг выбралась на свет и стала отправлять письма с угрозами обоим любовникам Поль. Похоже, ее занимала не столько месть убийце, сколько любовникам… Потому что откуда ей знать, кто убийца?
Ложная идея, пустой вымысел… Химера.
Квартира тщательно прибрана, никаких следов, и вдруг обрывок письма со знакомым текстом, как бы случайно залетевший под диван. Та же нарочитость, что с такси и с женщиной из лифта. Хозяин видел его всего однажды, больше они не пересекались. Похоже, жилец старался не попадаться ему на глаза, он не хотел, чтобы его запомнили и при случае опознали. С одной стороны, он очень осторожен – никто не может вспомнить точно его лицо, краденый паспорт, съемная квартира, а не гостиница, с другой, словно лезет на рожон, дразнит. Почему? И почему квартира на Кавказе? По старой памяти? Весь театр с подачи Жабика знал, что тайный поклонник живет там, в частном секторе. Свидетель показал, что преследовал поклонника Поль до речного порта, из чего заключил, что тот снял там квартиру. Поклонник появлялся наездами, то есть надолго исчезал. Если он профи и выполняет деликатные поручения, то сюда он приезжал не по «работе» – вряд ли в нашем небольшом городе так уж много заказов по его профилю, а целенаправленно – посмотреть на Поль. Никак любовь? Почему же он не попытался… ничего не попытался!
И тут возникает интересный вопрос: что есть истина, а что мифотворчество? Артисты – народ эмоциональный, нервный, творческий, склонный к преувеличениям. Ну, был поклонник, дарил цветы и подарки… жлобские, как выразилась Ляля Бо. Вроде серебряной панды. Хотя лично ему, Федору, зверушка понравилась. Всегда кто-то из публики несет цветы. А если не было ни цветов, ни подарков во множественном числе, а так, разовая акция, и не было никакого постоянного поклонника, а два-три разных? Легенды рождаются почти на пустом месте и со временем обрастают «достоверными» деталями, приобретая вес непреложного факта. А если предположить, что его не было вовсе, а в январе появился… появилась химера, играющая роль поклонника Поль? Поселилась на Кавказе, обросла достоверными чертами, намеренно засветилась с такси, позволила выйти на себя, подкинула обрывок письма…
Мавр сделал свое дело – отомстил любовникам Поль. Мавр исчез. Растворился. Сделал свое дело? Все верно, если бы не одно «но». Похоже, дело осталось незавершенным, письма с угрозами получали двое, а убит один. Почему? Мавр понял, что нужно уходить? Передумал? Не успел?
Ладно, пока отставим, сказал себе Федор и засел за материалы старого «паркового» убийства. Капитан был прав. Компания тогда подобралась довольно сомнительная: трое молодых людей без определенных занятий и девушка по имени Вера Кулеба, трудившаяся барменом в баре «Мечта». Бар «Мечта»? Однако! Где же у нас в городе бар «Мечта»? Городской сайт такого не знал, видимо, «Мечта» давно прекратила свое существование.
Дело было шестнадцатого ноября семь лет назад. Компания расположилась на скамейке в городском парке, чуть в стороне от центральной аллеи, и весело проводила время, распивая спиртные напитки. У двоих были приводы за мелкое хулиганство, третий ни в чем предосудительном ранее не замечен. Было около девяти вечера; в парке горели фонари и гулял народ. По их словам, они уже собирались домой, когда барышня заметила знакомого и окликнула его. Они ушли вместе, а троица пошла домой. Имени знакомого они не знали, лица его рассмотреть не смогли, так как он не подошел. На другой день девушка была найдена задушенной примерно в том же месте, где и убитая Полина Шелест.
Показания троицы подтвердил собачник, который, на их счастье, выгуливал там питомца. А поскольку он проделывал это каждый день, найти его не составило труда. Он прекрасно запомнил шумную компанию, облаянную Нордом, его спаниелем. Действительно, девушка окликнула какого-то мужчину, проходившего по центральной аллее, тот остановился, она подбежала к нему, и они вместе ушли. Описать этого мужчину собачник затруднился, так как в этот момент был занят тем, что оттаскивал Норда от улюлюкавшей компании.
И тут возникает вопрос: какое отношение к Полине Шелест имел мужчина, которого семь лет назад окликнула барменша Вера Кулеба? Обе были найдены задушенными в глухой части парка. Как туда попала Вера, ясно: она гуляла с приятелями и увидела знакомого, которого, к сожалению, не удалось разыскать. Возможно, это и был убийца, но не факт. Они ушли вместе, но это не значит, что он убийца. Но не значит и обратного.
А как туда попала Шелест? С кем? Почему именно там? Несколько дней шел снег, зачем нужно было тащиться по сугробам в самый глухой угол парка? Романтика? Или убийца принес ее туда уже мертвой? И тут возникает вопрос: почему? Потому ли, что это самый глухой угол парка и ее не скоро найдут, или это место имело какой-то сакральный смысл?
Из трех молодых людей, гулявших в парке семь лет назад, в городе проживал только один – Василий Валерьевич Лошаков, охранник из ночного клуба «Белая сова». У Федора были в «Сове» свои люди, которые помогли убедить Лошакова, что он не мент, а вполне нормальный чувак, с которым можно иметь дело. Лошаков держался независимо, гонял во рту зубочистку и отвечал, крепко подумав. Он прекрасно помнил Верку, которая сначала была с ними, а потом бросила их и побежала за каким-то… Тут он на миг запнулся, удержавшись от сильного словца, и закончил: «Ботаном!» Они со Славиком хотели с ним поговорить, но Миша сказал и да пошли они! Миша голова был. Правда, подсел за угон тачки. А Славик выехал в Польшу. Зовет, говорит, работа есть. Верку нашли на другой день задушенной, а их стали тягать, едва отбились. Спасибо мужику с собакой!
– Видать, дело опять открыли? – глубокомысленно предположил Василий. – После нового убийства? Я еще подумал: а если тот самый? Ко мне уже приходил один, пару недель назад, расспрашивал про тот вечер, про Верку, про того парня… Как, говорит, его звали, не помнишь? Черт его знает! Не помню, говорю. Описал его, как смог: высокий, худой, волосы вроде темные, длинные… Он без шапки был. Верка его окликнула, он остановился и потом пошел, вроде как не хотел с ней. А она, дура, побежала следом, как собачонка.
– Может, припомнишь, как она его назвала? – ни на что не надеясь спросил Федор.
Василий задумался. Он хмурился, грыз зубочистку и наконец сказал, что не припоминает. Извини, братан, никак.
Они расстались чуть ли не друзьями. Василий сообщил, что учился на физкультурном да сдуру бросил, а теперь надумал восстановиться – диплом всегда нужен. А теперь у него там, получается, будет кореш. Федор оставил ему свою карточку: на всякий случай, а вдруг!
Ситуация с первым убийством прояснилась. Действительно, оно произошло в глухом углу парка, и имелся неизвестный мужчина, с которым была знакома Вера Кулеба. Ботан, как выразился Василий Лошаков. То есть он не их круга, в их кругу ботанов не водится. Его не нашли тогда, семь лет назад…
Сейчас история, похоже, повторилась. Вторая жертва, тоже молодая женщина, задушена в том же месте, хотя добраться туда по снегу было проблематично. Тот самый?
Видимо, тот, кто расспрашивал Василия, тоже думал, что убийца тот самый.
Кот Леопольд, миротворец, ни рыба ни мясо… что там еще?
Химера обещала убить обоих, но убила только Дениса… Почему? Испугалась? Передумала? Простила?
Глава 37. Погружение в глубины
Бабочкой никогда
Он уже не станет… Напрасно дрожит
Червяк на осеннем ветру…