— Все в порядке? — спросил он.
Солдат покачал головой, не отводя взгляда от чудовищной руки.
— Мне интересно, — проговорил он наконец, — кто там внутри? Уверен, мы его знаем.
— Почему вы это говорите?
Он пожал плечами:
— Не знаю. Интересуюсь, вот и все. Это… Это первая смерть, которую я вижу. Потом… я думаю, будет еще.
Фревена удивила такая откровенность. Солдат не выглядел слишком юным, а война, по-видимому, будет длиться достаточно долго для того, чтобы многие бойцы насытились жуткими зрелищами. Он ободрил его дружеским похлопыванием по плечу и вернулся к солдатам, которые выходили в коридор.
Наклонившись к Фревену, солдат с усами тихо сказал ему:
— Он высадится, вы с этим ничего не поделаете, лейтенант.
В коридоре молодой белобрысый солдат о чем-то горячо спорил с матросом.
— Нет, я тебя не пущу, иди в кубрик.
— Мне надо в туалет в эту сторону, наши писсуары все заблеваны…
— Черт, это действительно серьезно? — Белобрысый солдат перебил матроса, увидев рядом с собой офицера с повязкой ВП на руке.
Фревен отвернулся от него. Один из патрульных, искавших улики в помещении кают-компании, протянул ему находку: военный фонарь с длинным проводом.
— Это все, что мы обнаружили, — сказал он. — Здесь целых шесть метров провода. А вот что на конце.
Фревен взял в руки нечто напоминавшее маленькую пластиковую грушу с кнопкой-выключателем наверху. Это было самодельное устройство, предназначенное для включения фонаря на расстоянии. Фревен нажал кнопку, и лампа зажглась в руках солдата.
Внимание лейтенанта тут же привлек свет фонаря. Перед лампой была выдвинута голубая пластинка. Каждый военный фонарь был снабжен набором прозрачных цветных пластин для различных целей: чтобы передавать те или иные визуальные сигналы. Эти пластины помещались в отвинчивающейся рукоятке. Убийца ничего не придумал: он воспользовался тем, что было под рукой.
Затем Фревен проверил свою догадку. И он понял.
Он понял, для чего требовался фонарь. Одна из тайн раскрылась.
— Лейтенант!
Это был голос Маттерса, донесшийся из коридора. Фревен вышел навстречу сержанту.
— Думаю, что я… — начал Маттерс.
— Мне нужны фамилии солдат, выявленных сегодня, — прервал его Фревен. — Вам их передали?
— Да, перед самым отходом. — Маттерс потряс стопкой листов. — Все военнослужащие роты Рейвен, правши, получившие увольнительные за последние два дня, подчеркнуты красным.
— Маттерс, вы прочитали мои мысли.
Сержант хотел было ответить, но командир опередил его, продолжив:
— Мне нужны фамилии солдат из третьего взвода.
— Третий взвод? — удивился Маттерс, и его глаза внезапно засверкали.
Предчувствуя неожиданное, Фревен спросил:
— Какие-то трудности?
— Наоборот, — прошептал Маттерс. — Я… я думаю, что знаю, кто это. Убийца… Я установил его имя.
9
Маттерс перелистал бумаги и вытащил из стопки список военнослужащих третьего взвода.
— Когда вы ушли, я стал размышлять, чтобы было не так тревожно… и взял список, желая еще раз проверить, нет ли в нем подчеркнутых красным фамилий людей с инициалами ОТ. Никого. И я сказал себе: не мог ли Росдейл, страдая от своих ран, но будучи еще в здравом рассудке, попытаться разоблачить напавшего на него человека? После всего, что пережил, он эти инициалы кое-как начертил и подвинул скамью, чтобы скрыть надпись от своего убий…
Желая подвести подчиненного ближе к фактам, Фревен, принимая его гипотезу, сухо сказал:
— Согласен. И что?
— Ну… Что, если Росдейл не успел закончить? Если он хотел написать не «Оу-Ти», а «Кью-Ти»? А в роте Рейвен действительно есть некий Квентин Трентон, правша, ходивший в увольнение накануне первого убийства. И знаете что? Он числится в третьем взводе.
Фревен размышлял секунд пять, а потом положил свою огромную руку на плечо сержанта и отвел его в сторону. Он понял, что их могли слышать несколько человек.
— Вы весьма проницательны, Маттерс. Это прекрасная мысль.
На лице молодого сержанта расплылась широкая горделивая улыбка.
— У меня тоже есть хорошая новость, — продолжил Фревен, заметив силуэт человека, который должен был быть судовым врачом и которому указывали на темное помещение. — Я знаю, как убийце удалось побудить свои жертвы оставаться в темноте. Он заставлял их прийти к нему — каким образом, еще предстоит выяснить — в темное помещение, убежденный, что они там останутся. Жертва входила, может быть, закрывая за собой дверь, или это делал убийца, готовясь к нападению. И после двух-трех секунд полной темноты в углу зажигался фонарь. Что делала жертва?
Сержант поскреб щеку, покрытую шрамами, и вскинул брови. Он не знал.
— Вы находитесь в полной темноте, и внезапно зажигается свет! Вы поворачиваетесь посмотреть на него! Это свойственно человеку. И теперь убийца не только видит жертву, но и может сзади броситься на нее.
— Если он зажигает фонарь, он не может быть сзади жертвы…
Фревен отошел, чтобы взять в руки фонарь с самодельным включателем, поставленный на пол в нескольких шагах от него.
— Может, если есть удлинитель, позволяющий включить фонарь на расстоянии! — сказал он, поднимая перед собой длинный провод.
— Это… настоящее коварство.
Фревен живо согласился с сержантом.
— Это и есть наш убийца — человек с острым, изощренным умом Поднимитесь на командный пункт, попросите капитана или его помощника помочь вам получить информацию об этом самом Трентоне, чтобы можно было быстро его найти.
Маттерс козырнул своему командиру и ушел быстрым шагом в сопровождении унтер-офицера, который повел его в капитанскую рубку.
Между матросом, охранявшим вход в коридор, и белобрысым солдатом шел разговор на повышенных тонах.
— Я все равно пройду! — заявил солдат.
«Упорный», — подумал Фревен, поворачиваясь, чтобы встретить врача.
— Лейтенант Фревен, из Военной полиции, — представился он, протягивая руку, чтобы избежать военного приветствия.
— Доктор Каррус, — ответил мужчина лет сорока с седоватыми висками и одутловатым лицом, на котором выделялись очки в толстой оправе. — Мне обрисовали ситуацию, что вы ждете от меня?
Фревен, держа в руке фонарь, взял доктора за локоть, чтобы отвести его в помещение кают-компании.
— У меня мало времени на расследование, я не могу допрашивать людей. Значит, мне надо действовать по-другому.
Белый световой круг привел их к телу, которое осветил Фревен. Доктор сдвинул брови.
— Когда ни место преступления, ни люди ничего не говорят, остается только одно решение, — прибавил Фревен.
Врач быстро посмотрел на него:
— Что? Вскрытие? Сейчас? Да ни за что!
— Это все, что мне остается.
— Нет, нет и нет! Я не могу вскрыть еще теплое тело! И это не моя компетенция, я врач, а не судмедэксперт!
— Вы — корабельный хирург, и этого мне достаточно.
Фревен, квадратная тень которого была в два раза больше тени врача, положил руку ему на плечо.
— Безумец, который сделал это, может повторить злодеяние, причем совсем скоро, и я должен остановить его. Любая информация драгоценна. Вы будете делать вскрытие, и немедленно. Теперь идите, мы не должны терять ни минуты.
И он устремился к выходу, увлекая врача за собой.
— Куда вы? — с досадой произнес Каррус.
— К капитану. Если я не имею права приказать вам, то он может.
Только мерный шум двигателя напомнил Фревену, что они находятся на военном корабле.
Операционная «Чайки» оказалась довольно тесным помещением серо-голубого цвета, который его зрительно уменьшал. Железные шкафы были намертво прикреплены к стенам, яркий свет излучал только рефлектор над операционным столом. Занавесь, отделяющая вторую часть комнаты, тихо покачивалась напротив входной двери. Фревен держал в одной руке блокнот с записями, а другой оперся на выступающий бортик стола. Доктор Каррус положил рядом с собой набор скальпелей и скрестил руки, намереваясь осмотреть то, что напоминало большого черного таракана. Изуродованный солдат был положен на стол в своей оболочке, после чего его стали освобождать от клейкой ленты, заботясь о том, чтобы не повредить тело. Черное покрытие блестело под ярким светом, пальцы жертвы были скрючены в последнем призыве о помощи, в последней попытке человека освободиться от толстого хитина, поглотившего его.
— Почему мы хотим… сохранить… всю эту массу, скрывающую труп? — спросил доктор.
— На ленту нанесено клеящее вещество, к которому приклеивается все, с чем она соприкасается. Потребовалось достаточно усилий, чтобы превратить бедного парня в мумию. В такой ситуации убийца мог потерять несколько волосков, и есть шанс найти их на внутренней поверхности кокона, и тогда мы узнаем цвет его волос.
Каррус поднял глаза, красные от усталости и желтоватые, как подумал Фревен, от злоупотребления алкоголем.
— Вы хитрый человек, — заметил доктор. — Вас учили всему этому в школе Военной полиции?
Не отводя взгляда от жертвы, Фревен спокойно ответил:
— Отсутствие опыта восполняется наличием идей.
Каррус взял пинцет, придвинул к себе большую лупу на шарнирной стойке и склонился к трупу.
— У вас такой вид, — заговорил он тихим и медленным голосом человека, который сосредотачивается на чем-то очень важном, — что сразу представляешь себе, как уверенно вы ведете допросы. У вас тело и рост борца.
— Вы очень учтивы, — невозмутимо парировал Фревен.
— Вы занимаетесь борьбой? — оживился Каррус, взглянув на лейтенанта. — Я тоже занимался борьбой в университете!
Он раздвигал пинцетом слои ленты, но это было нелегко, так как все склеилось очень прочно. Доктор взял скальпель, собираясь разрезать наложенные одна на другую полоски, для того чтобы рассмотреть их внутреннюю, клеящую поверхность.
Фревен, следивший за каждым движением врача, ничего не ответил. Он вспоминал годы своей работы в армии и размышлял над тем, кем он был, какая личность скрывалась под униформой с повязкой Военной полиции. Это позволило ему оставаться хладнокровным с подозреваемыми, ему, который так ненавидел крики и выстрелы. Он, Крэг Фревен, моло