Принимая во внимание все это и его интеллект, делаю вывод: он осознает свое отличие и страдает от этого; две версии: он страдает, так как близок к саморазрушению, он уродует себя, это человек с множеством шрамов, которые он нанес сам себе, это молодой парень, ему не больше тридцати лет! Кроме того, этот человек и так совершил бы преступление, и он был больше не способен находиться в таком замкнутом сообществе, как армия, оставаясь незамеченным. Либо он живет страданиями, отличаясь от других сверхсилой, которая укрепляет его на этом пути. Тогда это существо холодное, в высшей степени нарциссическое и убежденное в том, что система не приспособлена к нему, так как он один прав и поступает как надо.
А значит, мы не заслуживаем никакого уважения, и он убивает нас без всяких эмоций.
Скорее всего, вторая гипотеза больше подходит к первому преступлению. Но он способен скрывать свою холодность за маской может быть даже экстраверта.
Но это только иллюзия. Он насмехается над нами, он с нами играет.
Чего он хочет, убивая?
Испытать эмоции. Может, это воздействует на его сексуальность. По крайней мере, его связь с сексуальностью, его плотская чувственность (кожа жертвы, его жизнь, прикосновения, его нервные токи, кровь). Даже если не было полового акта как такового. Его замена — мучения жертвы.
Аналитические заметки Фревена растянулись на тридцать страниц, свидетельствуя о сложном интеллектуальном продвижении, опирающемся на логическую обоснованность. Объяснения, связанные с личностью убийцы, которые он озвучивал во время совещаний, были обобщены, но в его объемных аналитических записях все излагалось подробно.
Энн дочитала заметки о последнем убийстве: Клиффорд Харрис, ему было всего лишь 22 года. Приближалось время завтрака, когда она закрыла блокноты в кожаных переплетах и потянулась. Ее взгляд скользнул по черным доскам и записям Фревена, остановившись на заключении:
Связь с животным миром.
Жестокость преступлений.
Театральность.
Преступник: одиночка или экстраверт?
Заскрипела входная дверь, и в церковь вошел солдат. Он шел, разглядывая своды и колонны. Потом он увидел Энн и поздоровался с ней.
— Ах, я не знал, что здесь кто-то есть, — проговорил он. — Мне сказали про церковный орган. И… ну, я играл дома, по воскресеньям. Я подумал, может быть, смогу немного размять пальцы, у меня есть разрешение, это…
— Идите, — прервала его Энн. — Я не знаю, где он находится, но ищите и доставьте себе удовольствие.
Довольная, что избавилась от постороннего, она вновь погрузилась в размышления, просматривая список, сопоставляя имена и лица, по крайней мере, некоторых из них.
Самые брутальные: Хришек, Харрисон, Тродел. И Барроу, добавила она, вспоминая его вчерашнее поведение. Пошел бы он до конца? Стал бы он ее насиловать? Нет, скорее всего, нет… Эти четверо не относились к тем, кого испугала война. С опытом Энн научилась делить солдат на три категории: милитаристы, которые видели в войне средство для выражения своих примитивных побуждений; хамелеоны, способные легко приспосабливаться к обстоятельствам, и поэты, страдавшие от того, что их силой втянули в конфликт, сама реальность которого заставляла их страдать. Хришек, Харрисон, Тродел и Барроу, без сомнения, были милитаристами, которым война давала возможность выразить важную часть их натуры.
Эту особенность их личности Энн должна была принять во внимание, так как она прямо говорила о том, кто они есть. Звери!
Кто там есть еще?
Записные болтуны: Джазинни, Костелло. Хамелеоны!
Наиболее хитрые: капитан Моррис, Паркер Коллинс. Тоже хамелеоны, за исключением, может быть, Рисби. Поэт?
И четверо других, которых она видела мельком: унтер-офицер Кларк, спокойный и наблюдательный; рядовой Кламис, горячий и недоверчивый; рядовой Бродус со взглядом гуляки, так и не решившийся поддержать беседу, и, наконец, рядовой Уилкер, который сразу удалился, как только она к нему приблизилась. Из-за его внушительных габаритов она, вероятно, могла бы отнести последнего к брутальным типам, после разбора его личности.
Оставалось еще девять человек, чьи черты характера ей еще предстоит установить. Много работы…
Внезапно неф заполнили трубные звуки органа, строгая мелодия, опрокинувшая небеса на Энн, пораженную такой мощью. Синкопированный плотный звуковой поток заполнил все пространство церкви, поглотив все другие звуки. Энн казалось, что ее окутала туманная оболочка, отделившая ее от остального мира. Но очень скоро она снова окунулась в размышления.
Тот, кого они разыскивали, был одним из 22 военнослужащих взвода. За какой маской он может скрываться? Он не может быть слишком вежливым, слишком предупредительным. Такие, в сущности, ужасные люди, тем не менее способные прятаться под маской вызывающей доверие доброты, встречались только в романах. Реальность была иной. Убийца не может все время всем врать. Человек, жестокий по своей природе, строящий со всеми отношения с позиции силы. Хришек, Харрисон, Тродел и Барроу полностью соответствовали этому образу. Кроме того, они все правши.
Из сочетания мощных созвучий, производимых органом и взлетающих под купол церкви, начала вырисовываться мелодия, пронзительная основная тема.
Энн рассматривала черные доски, перечитывая заметки. Первыми стояли имена двух солдат ВП, убитых при высадке на берег, рядом с которыми значилось: «4 и 5 жертвы. Покойтесь с миром». Молитвенная фраза была написана не рукой Фревена, ее добавили позже. Кто? Маттерс, Донован? Определенно, один из них, людей верующих и почтительных.
Далее следовал анализ методов совершения убийств. Мест преступлений. Их особенности, время обнаружения…
Энн вернулась назад. Слова баран и скорпион входили в подчеркнутые короткие фразы. Она перечитала информацию о третьем убийстве. И внезапно ее сердце забилось быстрее.
Как они этого не заметили?
А она ухватила ее, связь между тремя преступлениями.
И это так очевидно.
34
Лейтенант Фревен все утро занимался осмотром мест расположения подразделений ВП и их устройством в городке. Пленных офицерского звания перевели в ратушу, в чердачное помещение, где их допрашивали под наблюдением офицеров генштаба. Другие были разделены на две группы: наиболее непримиримых отвели в здание, которое до войны служило полицейским участком — в нем было четыре сырых камеры, а остальных повели к церкви и поместили в крипт, подземную часовню, куда вела наружная лестница, возле которой выставили караул.
И все это время безостановочно слышался далекий грохот сражения.
Фревен позавтракал с Ларссоном и Бейкером, которые выявляли отличительные особенности пленников и фиксировали эту информацию на карточках. Им помогал специально присланный переводчик, невысокий человек с большими черными усами.
Сразу после полудня, убедившись, что все службы работают исправно, Фревен смог заняться расследованием. Он зашел в штаб, желая справиться о позиции роты Дог. Вместе с ротами Рейвен и Альто Дог составляла часть наступательного треугольника. Майор сообщил ему, что Дог этой ночью в городке размещал своих людей на ночлег, но взводы, потерявшие много людей при высадке, сейчас находятся в резерве. Роты Альто и Рейвен отправлены на передовую.
Из ста восьмидесяти военнослужащих в роте Дог осталось не более девяноста трех, и в течение нескольких недель подкрепления не ожидалось.
Они расположились в восточной части городка, во дворах и в крытых загонах для скота на территории трех объединенных ферм. Командовал ротой Дог капитан Амброз. Фревен нашел его в главном здании фермерского хозяйства, в котором разожгли камин, чтобы подсушить намокший брезент.
— Когда мы прибыли сюда, здесь уже никого не было, — объяснил капитан, желая оправдать то, что его люди заняли эти помещения. — У нас есть кофе, хотите?
Фревен принял предложение и сразу перешел к цели своего визита:
— Я пришел к вам по поводу гибели рядового Клиффорда Харриса. Вы знали его?
— Напрасный труд, у меня не было ни повода, ни времени выделить его среди других, уверяю вас.
— Вы знаете, что его убили вчера утром, в южной части нашего предыдущего лагеря?
— Да, мне говорили, что он был изуродован, это правда?
Фревен кивнул. Ему не хотелось вдаваться в детали мучений солдата. Чем меньше информации выплывет, тем лучше для расследования.
— Вы не знаете, был ли он в палатке в ночь своего исчезновения?
Амброз сделал гримасу.
— Я могу вызвать командиров взвода и отделения. Они хорошо знали Харриса и смогут вам ответить.
Капитан послал за обоими и налил Фревену горячего кофе.
— Что ВП будет делать с пленными, которых привозят сюда?
— Мы их будем отправлять дальше. Мои люди и я обеспечим только транзит. Нас не так много, чтобы мы могли справиться с таким потоком. На днях должна прибыть полностью подготовленная команда.
Вошли два человека, вытирая с лиц капли дождя.
— Проклятая погода! — в сердцах произнес один с отчетливым деревенским выговором.
— Господа, это лейтенант Фревен, — представил лейтенанта Амброз. — У него к вам вопросы насчет рядового Харриса.
Фревен пожелал переговорить по очереди с каждым и наедине, что удивило и встревожило капитана, хотя он и не возражал.
Командиры взвода и отделения не противоречили друг другу, наоборот, все их ответы совпадали. Оба считали, что Харрис был практически незаметным, покорным, малоразговорчивым, но симпатичным молодым человеком, и у него не было причин опасаться кого-либо в роте. Он был холост, и насколько они знали, не имел даже подружки, а письма он писал только семье и друзьям. Накануне того вечера, когда он отсутствовал на перекличке, он ел со всеми вместе и, по свидетельству его сослуживцев, отправился в спальную палатку своего отделения. И больше ничего. Утром он отсутствовал, его кровать была пуста, и все говорило о том, что он на ней не спал. Фревен услышал подтверждение того, что он и так знал: солдат легко мог незамеченным выйти из палатки, даже покинуть лагерь, в котором каждая рота оставалась без какой-либо надежной охраны. Несколько часовых вокруг лагеря бродили скорее для видимости, чем из опасения нападения, поскольку линия фронта проходила намного дальше на юг. Фревен хотел знать, имели ли военнослужащие роты Дог контакты с людьми из роты Рейвен, особенно из третьего взвода, но младшие командиры не смогли ему ответить, а ведь не может быть, чтобы солдаты двух рот не знали друг друга, ведь они несколько дней находились бок о бок в порту в ожидании посадки на корабли.