– И что?
– Ты можешь себе представить, он в разговоре упомянул одного общего знакомого и сказал: «Он уже совсем старый!» А я удивилась сначала, вроде я помню его вполне авантажным мужчиной, а потом соображаю, что это было лет двадцать назад, и смеюсь: мол, чему удивляться, я и сама уже старая, – а Сигизмундыч вдруг так проникновенно произносит: «Не надо со мной кокетничать, просто я еще не готов сказать вам то, что мне бы хотелось». Как тебе это нравится?
– Уля! Да это же просто объяснение в любви!
– Думаешь?
– Еще бы!
– Ну если честно, мне тоже так показалось, а на прощание он взял мои руки, стал поочередно целовать и как-то очень интимно, если так можно выразиться… Понимаешь?
– Понимаю, что ж тут не понимать. Разбила сердце старика Сигизмундыча!
– Ну не такой уж он старик! – вдруг залилась краской Уля.
– Признайся, ты влюблена?
– Не знаю, влюблена ли, но безусловно захвачена. Просто я эту сторону жизни уже не считала для себя возможной. А это так приятно…
Короче говоря, мы обе летали как на крыльях и потому все успели. К тому же девочки-малярши в предвкушении фотографий с автографом знаменитого артиста по собственной инициативе отдраили. после ремонта все так, что любо-дорого.
Самолет из Рима прилетал вечером. Я решила приготовить роскошный ужин, накупить цветов, заранее накрыть стол, чтобы когда Глеб войдет, сразу оценил все мои старания. Я поехала на рынок, накупила всего, что он любит, и понеслась готовить. И только уже войдя в квартиру и взглянув на себя в новое зеркало, громко застонала. Зеркало оказалось безжалостным. Я привела в порядок все вокруг, а о себе забыла. Чувырла чувырлой! Я даже не купила себе ни одной новой шмотки. Руки опять ни на что не похожи, морда какая-то старая… Что же делать? – запаниковала я. Потом сказала себе: ничего, Санька, прорвемся! Когда нужно, я многое успеваю. Ну с руками я уже ничего сегодня не сделаю, а привести в божеский вид волосы и физиономию мне вполне по силам. Но сначала займусь ужином, а потом уж собой. Через час ужин был готов, и я намазала лицо смесью желтка и оливкового масла. Так делала еще моя мама. Эта смесь быстро высыхает на коже и надо вновь и вновь освежать ее. На это уходит примерно полчаса. Вот и хорошо, я хоть немного успокоюсь, а то меня трясет от возбуждения.
В дверь позвонили. Кого это черт принес, когда я в таком виде?
– Кто там?
– Сашка, открой, это я, Лика!
Я облегченно вздохнула.
– Привет! Что это с тобой? Чем морду намазюкала, желтком, что ли? Ой, мама дорогая, что творится, красотища, блин! Ремонт, мебеля новые! Ну, Сашка, блеск! А я тебе с Кипра глянь какую лапочку привезла!
Она протягивала мне крохотный подарочный пакетик.
– Лика, спасибо, это что? Ой, подожди, замазка на роже высохла, сейчас!
Я кинулась в ванную, освежила маску, сполоснула руки и вернулась на кухню, где Лика деловито все осматривала.
– Ну, Санька, ты дала шороху! Все новое!
Я открыла пакетик и вытащила оттуда маленькую белую кошку из меха, пушистенькую и ужасно милую.
– Лика! Спасибо! Это как раз то, что я хотела! Как ты догадалась?
– Да ты ж все долдонила, что тебе белая кошка дорогу перебежала и это к счастью. Ну и вот, пусть у тебя все будет окейно!
– Окейно? – засмеялась я.
– Ага, это я на Кипре от одной бабы подхватила. Она все восхищалась, как там окейно. Ну, подруга, я оттянулась по полной программе! Советую – съезди! Недорого, виз не надо, а отдых – балдежный! А где твой мужик? Говорят, от него тут уже вся Москва кипятком ссыт, а?
– Похоже на то.
У меня опять сводило кожу, и я в последний раз намазала лицо.
– Мебеля из «Икеа», да? Молодец, здорово все подобрала. Как на картинке! Много бабулек вгрохала? А ковер такой не очень практичный, по-моему. Ну да ничего, ты теперь в этой хате не задержишься. Если надумаешь продавать, скажи мне, я для мамани куплю, а то она через весь город ко мне мотается. Значит, говоришь, сегодня Глебка приезжает? Надо будет как-нибудь вечерком собраться и обмыть ремонт. Как считаешь?
– Можно.
В этот момент в дверь опять позвонили, долго и повелительно. Меня даже мороз подрал по коже.
Свекровь.
– Во, дурная кровь пожаловала, – прошептала Лика, тоже хорошо знавшая Светлану Георгиевну. – Все, я убываю! Созвонимся, Саня! Здрасте, – поклонилась она свекрови. – И всего наилучшего!
– Саша, что у тебя с лицом?
– Проходите, Светлана Георгиевна, мне надо в душ, а вы пока посмотрите, как все получилось!
Когда минут через двадцать я, распаренная, довольная, вышла из ванной, Светлана Георгиевна встретила меня взглядом, исполненным трагизма.
– Саша!
– Что случилось? – испугалась я.
– Почему у тебя стол накрыт всего на две персоны? Мне уже нет места за столом в доме моего сына?
– Господи, Светлана Георгиевна, я же не знала, что вы придете, если б вы позвонили…
Настроение у меня сразу упало до нуля. Значит, она попрется со мной в аэропорт, потом притащится сюда. Глеб будет раздражаться…
Я молча достала еще один прибор.
– Вот все и улажено, правда? – попыталась я улыбнуться. – Вам нравится ремонт?
– Это что, теперь модно – некрашеные деревяшки?
– Да. Очень модно. По крайней мере, для людей с нашим достатком.
– Так сказать, достойная бедность…
– А по-моему, все очень даже элегантно, не роскошно, но мило.
– Да, довольно мило, но…
– По крайней мере, уж точно лучше, чем раньше.
– А почему пол такой? Разве можно циклевать и не крыть лаком? Он же моментально затрется и будет грязный.
– Это такой шведский лак! Незаметный!
– И тебе это нравится? А по-моему, тебя просто надули и украли лак.
– Вам приятно думать, что меня надули? Но я должна вас разочаровать.
– Саша, ты опять дерзишь!
– Извините, я не хотела, – выдавила я из себя. Я надеялась полежать спокойно, отдохнуть, привести в порядок мысли и чувства. А она опять явилась без звонка. И что за манера?
– Кто тебя повезет в аэропорт?
– Меня? А вы разве не поедете? – с надеждой спросила я.
– Не отвечай вопросом на вопрос. Так кто же тебя повезет?
– Тимур.
– Это кто?
– Таксист с первого этажа, я с ним договорилась.
– Это, наверное, дорого?
– Ничего, осилю.
– Саша, ты очень легкомысленно относишься к деньгам. Потратила бог знает сколько на мебель, на всякие штучки… А я надеюсь, вы скоро сможете купить себе престижную квартиру! И все твои труды и траты пойдут прахом.
Мне хотелось завыть в голос, но я, как всегда, сдержалась. И не завыла, а только довольно кротко сказала:
– Но нам пока и тут нетесно.
– Ну это будет решать Глеб. Думаю, ему скоро будет очень важно, в какой квартире он живет, в какой машине ездит…
– Ну уж договаривайте, Светлана Георгиевна, вы ведь хотели сказать – с какой женщиной появляется, да?
– Саша, не делай из меня монстра! Я просто думаю о своем сыне, это же естественно.
Думаешь ты о сыне, как же! Когда мы с твоим сыном голодали, то почему-то помогала нам не ты, а Уля. А ты делала вид, что не в курсе наших обстоятельств. И когда я продала буквально все до нитки, чтобы спасти Глеба, ты только нотации нам читала, а денег не дала, хоть они у тебя и были, я точно знаю.
Но все это я произносила молча. Пока у Глеба все было плохо, она твердила, что никогда не хотела видеть его артистом, что это ужасная профессия, что быть незаметным актером стыдно, и все в таком роде, зато теперь…
– А этот Тимур, он хорошо водит машину?
– Прекрасно, а что?
– Нет, я просто спросила…
Между тем я взяла свои вещи и ушла в ванную одеваться. Подсушила волосы феном, накрасила глаза и подумала: «Черт подери, очень неплохо!» Конечно, свекровушка сейчас скажет какую-нибудь гадость, но я не стану обращать на нее внимания.
– Зачем ты так накрасила глаза? – поморщилась она. – Тебе не идет.
– А Глебу нравится! Так вы поедете в аэропорт?
– Нет, я лучше тут посижу, телевизор посмотрю.
Кстати, к этому интерьеру лучше бы купить новый.
– Вы недавно спрашивали, что подарить Глебу, думаю, новый телевизор его бы обрадовал.
– Ну это мне не по средствам, тем более я недавно купила видеомагнитофон, чтобы записывать «Частного сыщика», так что…
– Да ладно, сами купим, я пошутила!
К счастью, вскоре позвонил Тимур – сообщить, что через десять минут будет ждать меня внизу.
– Светлана Георгиевна, я пошла, машина ждет!
Лучше я на улице постою, чем с ней общаться.
– Саша, может быть, нужно что-то приготовить к ужину, ты скажи, – великодушно предложила свекровь.
Но я столь же великодушно отказалась. У меня все было готово.
– Саша, позвони мне из аэропорта, когда встретишь Глеба.
– Светлана Георгиевна, когда я его встречу, надо будет ехать, а не носиться по Шереметьеву в поисках исправного автомата. К тому же у меня нет телефонной карточки, а покупать ее из-за одного звонка нерентабельно!
– Но ведь у Глеба, кажется, есть мобильный?
– Есть. Если он работает, я позвоню.
– Очень надеюсь!
Господи, ну что же такое, в самом деле? Я совершенно не хочу ссориться с ней, но у меня на нее аллергия. На улице я с удовольствием вздохнула. Тимура еще не было. Зато неподалеку я заметила стайку незнакомых девчонок, которые как-то зашушукались при виде меня. Поклонницы, что ли? Тут одна из них быстро направилась ко мне:
– Вы Александра Андреевна?
– Да, – недоуменно игветила я. Я-то им зачем?
– Вы супруга Глеба Ордынцева?
– Я.
– Он правда сегодня приезжает?
– Истинная правда, – засмеялась я. – А вы что, поклонницы?
– Да! – с гордостью ответила девчонка. – Но мы хотели сказать, может быть, вам нужно что-нибудь, ну какая-нибудь помощь по дому или сбегать куда… Вы не стесняйтесь!
– Спасибо, девочки, – растрогалась я. – Но ей-богу, пока ничего не нужно. Честно!
– Но если понадобится… Хотите, я вам свой телефон оставлю? Можете звонить в любое время, это мобильник! Если что, я примчусь!