Больше всего на свете мне хотелось спросить, кто такая Л. Но я прекрасно понимала, что этого делать нельзя. И все-таки я это узнаю. А на предстоящую тусовку чихать я хотела.
Народу было море, и везде, куда ни плюнь, какая-нибудь знаменитость. Но и знакомых оказалось немало, так что я вскоре вполне освоилась, тем более что многие горячо меня поздравляли с успехом Глеба. Вероятно, далеко не все поздравления были искренними, но иначе в актерской среде и не бывает.
Однако Глеба вскоре кто-то все-таки увел от меня.
Я в этот момент говорила со своей однокурсницей Райкой Марковой, которая недавно выпустила скандальную книгу «Театральные тайны». Райка была очень неглупая, острая и совершенно бессовестная бабенка. Но общаться с ней было занятно.
– Сашка, какого хрена ты себя похоронила? У тебя было легкое перо. Что ты теперь, домашняя хозяйка? – блестя яркими черными глазами, говорила Райка. – Слушай, хочешь я тебя пристрою в один новый журнал?
– Боже мой, кем?
– Ну для начала репортером, а там как себя зарекомендуешь…
– Спасибо, Раечка, но это не по мне. Я не могу быть репортером.
– Ну да, в тебе же нет нахальства, я и забыла. А помнишь, Сашка, как мы на первом курсе дружили, пока ты не втюрилась в Ордынцева?
– Можно подумать, одна я тогда втюрилась в Ордынцева.
– Ну да, мне он тоже нравился, но я сразу поняла, что мне ничего не светит. У меня, знаешь ли, никогда романтика в жопе не свистела, а у вас были такие романтические отношения! Только, честно признаюсь, я не думала, что вы проживете столько лет. И похоже, неплохо прожили. Сколько ж мы не виделись? А дети у вас есть?
– Детей, к сожалению, нет.
– Ну нет и нет, я вот тоже бездетная и безмужняя.
– А где же Миша?
– Миша слинял к Маше! Но я рада, я роняла: семейное счастье не моя стихия. Я бобылка! И мне в этой роли прекрасно. Заводить детей не собираюсь, так зачем мне мужик в квартире? Пришел, обслужил – и вали к своей женушке, пусть она твое исподнее стирает!
В голосе Райки слышалась горькая обида на жизнь.
– Санька, я вот хочу спросить… Вы где теперь живете? Я как-то раз позвонила на Ломоносовский, а мне сказали, что вы переехали.
– Да. А зачем ты звонила?
– Просто так. Почему-то захотелось повидаться, молодость вспомнить. Слушай, дай твой новый телефон. Может, и вправду повидаемся.
Но тут кто-то кинулся к ней в объятия, и я поспешила ретироваться. Райку лучше держать подальше.
Вокруг Глеба толпился народ. В основном женщины. Одна знаменитая и, кажется, не слишком трезвая певица держала его под руку, привалясь к нему своим немалым бюстом. А Глеб, похоже, млел.
Не от бюста, а от всеобщего восторженного внимания. Ну что ж, пусть. Чем бы дитя ни тешилось…
Мне захотелось выпить. Я пошла и выпила необычайно вкусный коктейль, не знаю из чего, но это и неважно. А потом у меня вдруг заболели ноги. Отвыкла ходить на высоких каблуках. И вообще, лучше я уйду. Надо как-то пробраться к Глебу и предупредить, что ухожу. Мимо, покачиваясь, шла эксцентричная телеведущая в оранжевом платье, на голове у нее было нечто невообразимое, оранжево-синее.
Приглядевшись, я поняла, что это просто волосы.
– Вас не тошнит? – раздался вдруг за моей спиной мужской голос.
Я обернулась:
– Простите, это вы мне?
– Вам. Вас не тошнит от этого сборища?
Мужчина был не слишком молод, с проседью в темных волосах и каким-то неуловимо восточным типом лица.
– Да нет, просто туфли жмут.
– Вы ведь не актриса?
– Нет.
– А давайте поболтаем?
– Говорю же, туфли жмут…
– Пойдемте вон туда, сядем, выпьем за знакомство по рюмке коньяку. Вы мне понравились.
И, не дожидаясь ответа, он взял меня под руку.
Он что, клеится ко мне? С ума сойти! Ко мне уже давным-давно никто не клеился. А это, оказывается, довольно приятно… Тем более что у него очень необычное лицо. Я не стала сопротивляться и, едва мы сели, сбросила туфли.
– Жить стало легче, жить стало веселее? – усмехнулся он.
Я молча улыбнулась в ответ. Мне вдруг стало интересно.
– Давайте познакомимся. Меня зовут Александр, Александр Андреевич Шалимов. А вас, если не секрет?
– А меня зовут Александра Андреевна.
– Вы шутите?
– Да нет, почему?
– Слушайте, по-моему, это символично, вам не кажется?
– Нет. Достаточно распространенные имена и отчества. Вот если бы вас звали Иван Иванович, а меня Иванна Ивановна…
Господи, что я плету?
– А можно мне звать вас просто Сашей?
– Пожалуйста, Александр Андреевич. Я вас Сашей звать не буду.
– Саша, чего вы хотите? Коньяку, шампанского?
– Нет, я тут пила какой-то белый коктейль, это было очень вкусно.
– Пинаколаду?
– Не знаю.
– Минутку!
Он принес мне коктейль, а сам пил коньяк.
– Саша, вы первый раз на таком мероприятии, да?
– Да.
– А с кем вы пришли?
– С мужем.
– А где ваш муж?
– Там где-то… тусуется… Ой, а я, кажется, опьянела…
– Ничего, посидите спокойно, скоро пройдет. Или, может, хотите кофе?
– Нет, спасибо, я посижу.
– Вам тут не нравится?
– Да как вам сказать… Только я не люблю фуршет… Ноги болят, и вообще…
– Вот и я тоже.
– А вы кто?
– Вас что интересует? Конкретно?
– Ну, скажем, профессия.
– Корабел. Знаете, что это такое?
– Вы строите корабли? – несказанно удивилась я. И как сюда занесло корабела?
– Строил когда-то. А теперь занимаюсь бизнесом.
– А, понятно. Шоу-бизнесом?
– Нет, отнюдь.
– А зачем вы сюда пришли?
– А вы зачем? – засмеялся он.
– Так я с мужем!
– И кто у нас муж?
– Глеб Ордынцев.
– Вы это с такой гордостью сказали. Только, простите, я не в курсе.
– Вон видите, такой высокий, на нем бабы гроздьями висят…
– Он актер?
– Да! И притом очень хороший. Вы что, «Частного сыщика» не смотрели?
– А что это такое? Фильм?
– Самый забойный сериал.
– Сериалов, знаете ли, не смотрю. Но он счастливый малый, ваш Глеб Ордынцев. Такая внешность и такая жена…
– А ваша жена где? Она здесь?
– Я не женат.
– Понятно. Меня что-то развезло… Этот коктейль такой пьяный… Спать хочется… Я бы уехала, но к Глебу не подобраться…
– А вы давно замужем?
– С незапамятных времен.
– Вам не надоело?
– Что?
– Быть замужем?
– Да вроде нет…
– А можно нескромный вопрос?
– Валяйте.
– Вы не хотите сейчас уйти отсюда? Со мной?
– С вами? – ахнула я.
– Ну да, мы же взрослые люди, я вижу, что вам тут плохо, одиноко… У вас странные глаза… Удивительно красивые, но несчастные.
– Я не собираюсь никуда с вами идти!
– Как угодно. А хотите, я вам расскажу о вас?
Я понимала, что должна встать и уйти, но меня развезло, и мысль о том, что надо надеть туфли, казалась невыносимой. В конце концов, что он мне тут сделает, на глазах у добрых двух сотен людей? Пусть говорит.
– Молчание – знак согласия? Тогда слушайте. Вы любите вашего мужа, что, впрочем, неудивительно. И полагаете даже, что и он вас любит. У вас глаза замужней женщины, в них нет поиска…
И этот туда же! Дался им этот блядский поиск!
– Это бывает, – продолжал он вкрадчиво, – когда женщина счастлива в браке, но, кажется, недавно, совсем недавно, возможно даже сегодня, вы узнали о чем-то, что причиняет вам сильную боль, очень сильную боль. Вы еще с этой болью не освоились, еще не разобрались в своих чувствах…
– Господи, вы что, экстрасенс?
– Нет-нет, боже упаси! Но я угадал?
– Я не знаю…
– Вы знаете, Александра Андреевна, Что я прав. Не надо меня опасаться, я никому ничего не скажу.
– Но я… Как вы узнали? – с трудом проговорила я. У меня почему-то вдруг пересохло в горле.
– По вашим глазам, и только. В них можно читать. Вы слишком доверчивый и бесхитростный человек, Саша.
– А вы?
– Я? Я просто знаю женщин. И люблю их, не стану скрывать. Вы мне очень нравитесь, я никак не ожидал встретить на этом сборище такую женщину…
– Вы хотите сказать, такую дуру?
– Нет, дур здесь больше чем достаточно, а я сказал то, что хотел сказать, и только. Знаете, Саша, я вам дам свою визитку, может быть, вам захочется поговорить. Когда-нибудь потом, когда вы разберетесь в своих чувствах… Может быть, вам понадобится помощь. Буду рад служить.
В моей несчастной пьяной голове зародилась странная мысль.
– Знаете, вы, наверное, злодей!
– Злодей? – расхохотался он. – Почему?
– А в кино и в романах так действуют злодеи… Заманивают жертву всяческими красивыми словами, а потом…
– А потом оказываются маньяками или грабителями, да?
– Ну что-то в этом роде. У вас такие злодейские подходцы… Психология, болтология… Говорят же, женщины любят ушами. Но я не из таких…
– Судя по вашему мужу, вы любите глазами, он и впрямь очень хорош. Да ладно, Саша, любите мужа и будьте счастливы. Но вы, кажется, хотели уйти отсюда?
– Уже не хочу.
– Понял. Ну что ж, а я уйду, мне тут неинтересно.
– А зачем пришли?
– Из вежливости. Меня пригласили. Ну до свиданья, Саша, и простите, если невольно задел ваши чувства. Руку на прощание поцеловать дадите?
Не дожидаясь ответа, он взял мою руку и поднес к губам:
– До свиданья, Саша. Не огорчайтесь, все как-нибудь утрясется. Но с идеализмом надо кончать, поверьте, так всем будет легче.
– Вы, наверное, думаете, в вас есть что-то демоническое, да? – заплетающимся языком спросила я. – А вы самый обычный бабник.
– Демоническое? Боже избави! Я произвел на вас такое впечатление? Ужасно! Я и в самом деле бабник. И очень неплохо разбираюсь в женщинах. Я сразу увидел, что вы прелесть. До свиданья, Саша!
– Вы обиделись?
– Нисколько. Хотя вы хотели меня обидеть, но излишняя обидчивость – признак глупости.
– С ума сойти, я тоже всегда так считала. Если все время обижаешься, значит, просто не в состоянии понять другого человека, что им движет в тот или иной момент…