– Улечка! Пожалуйста, достань вон с той полки «Историю КПСС»!
– Сашка, ты совсем умом тронулась?
– Пожалуйста, ничего не говори! Но «Историю» достань!
Уля вскарабкалась на стул и достала толстый том.
– На возьми, извращенка! Ты будешь это читать?
– Еще чего! Вот!
Я вынула из книги письмо и протянула Уле.
– Это письмо? Я чужие письма не читаю принципиально! Хочешь, перескажи своими словами.
Я пересказала.
Уля задумалась. Вид у нее при этом был расстроенный.
– Ты давно узнала? – спросила она наконец.
– Вчера.
– А, теперь многое становится понятным. Сортирный разговор наложился на это письмецо…
– Уля, что мне делать?
– Ну, милая, это только ты сама должна решить, Я со своей стороны могу посоветовать лишь одно – пока ты еще молодая, приобрети профессию. Чтобы был кусок хлеба в руках! Чтобы ты ни от кого не зависела. Это в наше время для женщины главное.
– Легко сказать. Я же ничего не умею.
– Так научись! В твои годы это несложно! Голова на плечах у тебя есть. Поправляйся, вставай и начинай жить своей, независимой жизнью. Я понимаю, это будет нелегко, но ведь не труднее, чем содержать мужика. Слава богу, материально вам теперь полегче.
– Я хочу уехать.
– Куда, скажи на милость?
– К бабушке.
– А что? Это мысль. К бабушке надо поехать, тем более страна такая интересная. Но жить там ты ведь не останешься?
– Почему? Может, и останусь.
– На бабушкиных харчах? В неполные тридцать четыре года? Не смеши меня, Сашка.
– Нет, я не то хотела сказать…
– Ты хотела сказать, что черт знает как давно не отдыхала. И отдых в Израиле – совсем не кисло. Тебе это нужно. Но потом-то что ты будешь делать?
– Я не знаю. Теперь я уже ничего не знаю. Я, наверное, не смогу больше жить с ним… Не смогу.
– Не спеши, Сашка. Ты ведь его любишь без памяти. Да и куда ты уйдешь? Попробуй простить его на сей раз. Ты ведь впервые с этим столкнулась. Попробуй… Знаешь, я не хочу советовать тебе какие-то банальные вещи, но… Заведи тоже мужичка. Отдушину, так сказать. Переспи с кем-нибудь.
– Уля!
– Да что – Уля? Хороший левак укрепляет брак! Давно известная истина. Почувствуешь себя виноватой, и вина Глеба не покажется такой уж огромной.
В этой жизни все относительно, Сашка. Но поверь, пока ничего такого уж экстраординарного не случилось. Сбляднул мужик, зачем из этого трагедию делать? О, лифт приехал, наверное свекровь твоя явилась. Я лучше пойду, у меня от нее изжога.
Уля наклонилась ко мне, поцеловала и шепнула на ухо:
– Держись, Сашка!
– Я смотрю, ты немного пришла в себя, – заметила Светлана Георгиевна. – Уже не такая бледная. Саша, я купила клубнику. Будешь?
– Нет, спасибо, не хочется.
– Саша, надо питаться!
– Ничего, не поем немножко, может, похудею…
– Хочешь бутерброд с ветчиной?
– Нет, спасибо, Светлана Георгиевна, мне ничего не хочется. Я вот морсу выпью, очень вкусный морс. И еще посплю, пожалуй, я устала.
– Ну еще бы! Эта дама кого угодно уморить может, даже здорового. У меня от нее изжога.
Я чуть не рассмеялась. Надо же, у обеих изжога!
– Саша, давай сейчас температуру померяем. И не спорь!
Она сунула мне градусник. Температура была пониженная, тридцать пять и восемь.
– Это слабость, но ничего страшного. Тогда я, пожалуй, поеду домой, у меня сегодня еще ученик. Глеб обещал пораньше вернуться.
– Да, вы идите, спасибо вам за все, Светлана Георгиевна.
– Если что понадобится, звони.
С этими словами она ушла. Я осталась в полном недоумении. Что это с ней случилось? Неужели она узнала о сыне что-то такое, что заставило ее устыдиться за него? Она, кажется, сегодня даже ни разу не обиделась. Чудны дела твои, Господи!
Я опять задремала и проснулась от телефонного звонка. Спросонья я не разобрала, что звонок был междугородный. Бабушка!
– Сашенька, детка, у тебя все в порядке, мне что-то неспокойно уже со вчерашнего вечера. Что у тебя с голосом? Ты здорова?
– Бабушка, я так соскучилась!
– Сашенька, что-то все-таки случилось, да? Что-то с Глебом?
Мне безумно хотелось пожаловаться бабушке на жизнь, но я боялась ее огорчить, она ведь такая старенькая…
– Нет-нет, все нормально, просто у меня мигрень. Только и всего.
– Правда? Ты меня не обманываешь?
– Ну что ты, бабушка!
– В твоем возрасте меня тоже мучили мигрени, это наследственное. Саша, ты получила приглашение и список документов?
– Нет, пока не получила.
– Как странно… Впрочем, я знаю, что делать. На днях в Москву едет моя соседка по дому, я перешлю приглашение с ней!
– Бабушка, я не хочу ждать осени, я приеду сейчас, как только получу приглашение, можно?
– Сашенька, как ты можешь спрашивать? Но просто у нас дикая жара, а дальше будет еще хуже.
– Ничего, не растаю! Ты же там живешь, правда? И даже лучше себя чувствуешь, чем в других местах, а я твоя внучка и, говорят, очень на тебя похожа, значит, выдюжу! Я обязательно приеду, плевать на жару! Может, мне еще и понравится! Я ведь не пробовала!
– Сашенька, милая, я буду счастлива. К сожалению, Миши сейчас нет в Араде, я завтра позвоню насчет приглашения… Наташа едет через неделю. Она обязательно тебе его привезет! Знаешь, вечером у нас жить можно, будем с тобой чаи гонять на балконе. Ты надолго можешь приехать?
– Думаю, да.
– Но ты говорила, что собираешься с Глебом в Италию?
– Это еще неизвестно, а к тебе я ужасно хочу приехать, просто сил нет, как хочу…
– Ты с ним поссорилась? Да?
– Нет, бабушка, нет!
– Ну не хочешь говорить, не нужно. Сашенька, я так рада… Если ты сразу пойдешь в посольство, то визу получишь максимум через недельку, кажется, теперь на это уходит неделя. А билет закажи уже завтра! Миша тебя встретит! Ты с Инкой общалась?
– Да, она уже ходила на «Сирано», и еще Глеб ей достал билет в Вахтанговский. Так что она под присмотром.
– Спасибо тебе, детка.
Я едва сдерживалась, чтобы не зареветь в голос, а потому пробормотала:
– Бабушка, прости, я должна бежать, меня Глеб ждет.
– Да-да, конечно, беги, не буду тебя задерживать. Целую, деточка.
Положив трубку, я попыталась разреветься, но у меня ничего не вышло. Почему-то слез не было. Разговор с бабушкой дался мне нелегко. Я была как выжатый лимон. Но зато через неделю у меня будет приглашение! А через две – в худшем случае три недели я буду в далеком маленьком городе Араде, посреди пустыни. Я видела у бабушки фотографии этого городка – масса зелени, красивые цветы, добротные дома… Говорят, пустыня успокаивает… Там, правда, пустыня не такая, как Сахара или Каракумы в кино, но это неважно, я еще никакой пустыни не видела. Но зато вчера я поняла, что это такое. У меня в душе пустыня. Самая настоящая пустыня.
– Санечка, как ты, маленькая?
Я открыла глаза. Надо мной склонился Глеб. Вид у него был не на шутку встревоженный. Я молчала.
– Саня, как ты себя чувствуешь? Что врач сказал?
– Жить буду.
– Санька, но что это было? Я так напугался… Ты бредила, металась, плакала…
– Я не помню.
– Ну ничего себе! Санька, милая, ты меня так больше не пугай, я ж без тебя не могу. Это, наверное, от усталости – реакция. Ты такой воз волокла, а как стало полегче, расслабилась немножко, вот и выдала свечку. Ну ничего, оклемаешься, я тебя отправлю отдыхать. К морю куда-нибудь, ты же любишь море… А потом поедем в Италию, и еще… Санька, давай покажись все-таки врачам, может, родим себе девочку? Ты же мечтала о девочке. Я тоже хочу девочку, с девочками хлопот меньше, их в армию не берут… Да? Может, и вправду махнешь к бабушке, покажешься врачам? Говорят, Мертвое море чудеса творит, а, Саня?
– Глеб, зачем тебе все это надо?
– То есть как?
– Разве ты меня любишь? Разве ты вообще меня любил?
– Что-что? Санька, о чем ты говоришь? Дурочка! Конечно, я тебя люблю. Даже не понимаю, как ты могла усомниться? Почему? Неужели тебе кто-то что-то напел в «Метрополе»? А ты сразу и поверила? Глупенькая, ты из-за этого заболела, да? Как же мне тебя не любить, кого же еще любить, дурында моя?
Он целовал меня, обнимал, шептал ласковые слова, а мне так хотелось ему верить…
– Я знаю совершенно точно, у нас все будет хорошо, и ребеночка мы родим, нам еще совсем не поздно… У нас будет такая красивая девочка, просто мисс Универсум, и мы ее назовем тоже Александрой. Александра Глебовна Ордынцева. Очень здорово звучит, тебе не кажется? А чтобы вас не перепутать, буду звать ее Шуркой. Шурка Ордынцева! Мне нравится!
– Глеб, перестань!
– Нет, не перестану! Я вчера чуть с ума не сошел. Мне было так больно, так стыдно… Ты столько для меня сделала! Ты такая самоотверженная, такая добрая… Я тебе обещаю, у нас теперь все будет хорошо, Санечка.
– Глеб, оставь меня в покое, я устала.
– Я знаю, что ты устала, Санька, родная, я ведь всем тебе обязан, я знаю, ты не думай… Что там тебе про меня напели?
– Ничего. Не трогай меня, Глеб, я хочу спать.
– Спи, конечно, спи. Только запомни – я без тебя не могу, ты мне нужна. Выздоравливай скорее…
Рядом с ним было так привычно, так тепло и хорошо, что я заснула под его ласковый шепот.
Проснулась я, когда уже светало. Глеб спал, как всегда, держа меня за руку. Я не слышала, как он разделся, очень крепко спала. И почувствовала себя значительно лучше. Я смотрела на него, такого красивого, такого родного… Нет, это все ерунда! Права Уля – мало ли что говорят о популярных людях, мало ли небылиц плетут… Но Л, не небылица! Ах, это было так давно! Пять лет назад, даже больше…
Нет, я заслужила сегодняшний успех, наверное, наравне с Глебом. И, несмотря на каких-то баб, он любит меня по-настоящему. Чем черт не шутит, может, и в самом деле я смогу родить ребеночка? Вот по крайней мере теперь я знаю, что буду делать в Израиле. Я покажусь тамошним врачам, вдруг они сумеют мне помочь? Лика мне говорила, что одна ее подруга в Москве никак не могла родить, дети умирали в ней перед самыми родами, так было три раза, (а потом она уехала в Израиль и одного за другим родила двух чудесных детей… А если у меня родится ребенок, Глеб никуда не денется, он