– Не хочется. Да и нечего. В моей жизни все более чем банально.
– А по-моему, наша с вами встреча совсем не банальна. Я привез продукты маме и встретил женщину своей мечты.
– Здрасте, я ваша тетя! – вырвалось у меня.
– Вы смешная. Нет, правда, не сочтите это тоже за банальность, но я часто вспоминал ваше лицо, эти удивительные глаза… И вдруг вы открываете мне дверь… Я в первый момент решил, что у меня галлюцинации. А вы хоть раз обо мне вспомнили?
– Если честно, то нет. Мне было не до того.
– Саша, а ваш муж знает, где вы?
– Нет. И не нужно. Я не хочу.
– У вас есть дети?
– Увы.
– Увы – есть или увы – нет?
– Нет, у нас нет детей. Увы.
– И кто виноват в разрыве?
– Александр Андреевич, не надо сейчас об этом говорить.
– Ох, простите, вы, конечно, хотите забыть обо всем, а я лезу с расспросами. Больше не буду!
И вдруг в моей сумке заверещал сотовый телефон.
От неожиданности я вздрогнула. Мне еще никто по нему не звонил.
– Алло!
– Сашенька, детка, это я! – донесся до меня слабый и какой-то ломкий голос бабушки. – Где ты сейчас, девочка?
– Бабушка, я в ресторане. Что-то случилось?
– Саша, прошу тебя завтра с самого утра пойти в каспамат…
– Куда? – не поняла я.
– В каспамат. Ах, у вас же это по-другому называется, – кажется, банкомат. Возьми распечатку. А потом обязательно позвони мне. Сразу же, очень тебя прошу.
– Бабушка, что случилось?
– Это очень-очень важно. Мне трудно говорить, до завтра, Сашенька.
Она отключилась. Я сидела в полной растерянности.
– У вас есть бабушка? – ласково улыбнулся Александр Андреевич.
– Да. В Израиле. Она очень старенькая, а меня к ней почему-то не пустили. Впрочем, это неважно.
– И что бабушка от вас хочет?
– Да так, просит кое-что сделать… неважно. – Мне не хотелось посвящать его в мою жизнь. Зачем?
– А кто же вас не пустил к вашей бабушке? – продолжал допытываться он.
– Посольство. Мне не дали визу. Но я не хочу сейчас об этом говорить.
– Понятно. Это означает – не лезь куда не просят. Хорошо, не буду. Кстати, я тут пораскинул мозгами насчет вашего трудоустройства…
– И что?
– Есть одна, по-моему, неплохая мысль, но осуществить это можно будет только через две недели. Ваш работодатель вернется в Москву, и я вас сведу. Полагаю, это устроит и его и вас.
– А что это за работа?
– Саша, я пока ничего говорить не буду, этот человек сейчас далеко, связаться с ним я не могу. Но как только, так сразу… И еще… Я завтра вынужден на десять дней уехать. Вы можете пообещать, что за это время никуда не слиняете?
– Мне совершенно некуда линять. К тому же до возвращения вашей мамы я просто не могу слинять, я должна поливать цветы и вообще… Для меня двести долларов – немаленькие деньги.
– А вдруг вы помиритесь с мужем, как я вас тогда найду? Или тогда вам не нужна будет работа?
– Я никогда не помирюсь с мужем, то есть я с ним и не ссорилась. Я не вернусь к нему, это уж точно. Так что вы меня застанете через десять дней в квартире вашей мамы.
– Чем больше я с вами общаюсь, тем труднее мне с вами говорить…
– Почему?
– Я сейчас могу говорить только банальности, Саша. Вы сводите меня с ума, я глаз не могу от вас оторвать, я в вас влюбился. Молчите, не отвечайте. Не бойтесь, я ничего от вас не потребую, но хочу быть вам полезным. Может быть, со временем вы сумеете оценить мои старания и деликатность. Я на это надеюсь. Прекрасно понимаю, вы сейчас еще в растерянности, у вас нет опоры, вы не знаете, как жить и что делать, но поверьте, Саша, в жизни главное – твердо знать, чего не надо делать, а остальное жизнь сама подскажет. Я и в бизнесе стараюсь этим руководствоваться. Меня этому научил один мудрый старик, наш сосед по ленинградской коммуналке. Он много лет отсидел ни, за что, как тогда водилось, лет пятнадцать наверное, он был из дворян, и жизнь его не согнула ни в прямом, ни в переносном смысле, у него и в восемьдесят с лишнем лет была такая осанка!.. Так вот он мне как-то сказал: «Саша, запомни, все очень просто в жизни: ты обязан определить для себя, чего ты никогда не должен делать, ни при каких обстоятельствах. А чтобы не мучиться, запомни десять заповедей».
– И вы хотите сказать, что соблюдаете все десять заповедей?
Он рассмеялся:
– Не все, нет, но большинство…
– А как насчет «не возжелай жены ближнего своего»?
– Вот с этим трудно, – смеясь, ответил он и поцеловал мне руку. – Но точно могу сказать – не убивал, не крал, не сотворял себе кумира, даже из женщин…
– А какой у вас бизнес?
– Из области высоких технологий.
– Звучит загадочно и весьма эффектно, но непонятно.
– Сашенька, это так скучно, что не стоит объяснений…
– Тем более я все равно ничего не пойму.
– Вот именно.
– А вы, наверное, не очень крупный бизнесмен, если не крали, не убивали…
– Боже, какое примитивно-киношное представление! Но я и в самом деле не олигарх, как у нас теперь выражаются, хотя и не последняя спица в колеснице.
– Что вы не олигарх, я уже поняла: ходите без охраны.
– Сашенька, охрана никому никогда не помогала, разве вы еще не поняли? И ничему не помешала.
Саша, вас встревожил звонок вашей бабушки?
– А что, заметно?
– Да. По вашим глазам все видно. В них появилась тревога, которой до звонка не было.
– Мне не понравился бабушкин голос, у нее тяжелая астма, и, по-моему, ей плохо.
– Ваша бабушка живет в Израиле, но раз у нее астма, то, вероятно, живет она где-то в районе Мертвого моря?
– Она живет в Араде, но откуда вы все это знаете?
– У меня есть друг детства, Додик Барский. У его жены астма, и они уехали в Арад. Все просто.
– А вы там были, в Араде?
– Был, конечно, был. Это полчаса езды от Мертвого моря. Места удивительные, но я прожил там три дня и чуть не сошел с ума от тоски. Хотя городок вполне цивилизованный, чистенький, цветов много… Но жить там я бы не смог.
– Почему?
– Пустыня меня угнетает.
– У бабушки там квартира с видом на пустыню. Ей нравится.
– А мне нравитесь вы, и, видимо, тут мы с вашей бабушкой сходимся? – улыбнулся он.
Я промолчала. Что на это скажешь? Но не скрою, его слова мне были приятны.
После ужина он спросил:
– Саша, не хотите закатиться куда-нибудь в ночной клуб или в казино?
– Боже упаси, – испугалась я. – Такие штучки не для меня. Лучше отвезите меня домой. Ну то есть к вашей маме…
– Вы правильно сказали – домой. Сейчас это ваш дом по праву. Мне жаль с вами расставаться, но ничего не попишешь. Назойливость – не моя фишка.
– А что ваша фишка? – засмеялась я.
– Это вы еще узнаете.
– Звучит интригующе.
– Я вас заинтриговал? Ну и отлично. На первый раз достаточно.
Он довез меня до подъезда. Но подниматься не стал, впрочем, я его и не приглашала.
– Саша, через десять дней я вернусь и мы поговорим, как вам быть дальше…
– Спасибо.
– Можно еще один нескромный вопрос? У вас есть деньги?
– Да-да, спасибо, у меня есть деньги!
– Ну и отлично. А продукты, которые я привез, ешьте без стеснения, иначе они пропадут. Не унывайте, Саша, все будет хорошо, я уверен.
И он уехал.
Я вернулась в квартиру, увидела лилии и подумала: что ж, неплохое начало новой жизни. И опять как в дурацких романах. А может, они не такие уж дурацкие? Я хотела позвонить бабушке, но подумала, что она, вероятно, уже спит. Что она еще придумала?
Наверняка опять перевела деньги на мою карточку и хочет удостовериться, что я их получила.
И тут телефон сам зазвонил.
– Алло!
– Саша, это я…
– Александр Андреевич, вы что-то забыли?
– Да, забыл. Я забыл вам сказать… спокойной ночи.
– Спокойной ночи и вам.
– А вы хотите спать?
– Нет.
– Послушайте, у меня есть одна идея… Только не сочтите меня сумасшедшим. И не подумайте, что я чего-то добиваюсь. Просто время еще не позднее, вы сами сказали, что не хотите спать. У вас есть фотография?
– Какая фотография?
– Ваша.
– А зачем?
– Как это ни глупо, но мне хотелось бы иметь вашу фотографию.
– Прямо сейчас?
– Разумеется, ведь завтра я улечу. Я хотел бы взять ее с собой.
– Но у меня нет фотографии, я взяла из дому только самое необходимое.
– Это несложно сделать. Я сейчас заеду за вами, тут рядом, на Патриарших, живет один мой друг, он гениальный фотограф. Это не займет много времени, пожалуйста…
– Ну хорошо, в конце концов, я-то завтра могу спать хоть целый день, а вам улетать… Кстати, я вас не спросила, куда вы летите?
– В Японию.
– Ото!
– Саша, через пять минут я жду вас внизу.
Мне это начинало нравиться. Я отвыкла от мужского восхищения, а оно так важно для женщины. Я глянула в зеркало. Очень себе понравилась, но подумала: на фотографиях я обычно получаюсь плохо. Но если он так хочет, пусть!
Он встретил меня смущенной улыбкой.
– Простите мою дурацкую прихоть…
– Ничего, мне это даже льстит. Но предупреждаю, я ужасно нефотогенична.
– Не имеет значения, Тарас – гений.
– Тарас?
– Да, моего приятеля зовут Тарас. А вот мы и приехали. Только подниматься к нему придется без лифта.
– Ничего, не страшно.
Мы поднялись на четвертый, последний и очень высокий этаж старого дома, а потом еще на полпролета по довольно шаткой лесенке. Александр Андреевич позвонил. Дверь быстро распахнулась.
– О, какие люди! Привет, старик! Ты с дамой?
– Тарас, не придуривайся, я же тебе звонил, все объяснил…
– Ну мало ли, вдруг ты хотел сделать даме сюрприз… Прошу вас, заходите, ручку поцеловать можно?
Тарас был невысокий крепыш, совершенно лысый и с очень веселыми глазами. Мне он сразу понравился.
– Так, насколько я понимаю, нужен просто снимок на память. Если б кто-то другой меня об этом попросил, я бы послал его к очень далекой и весьма небезызвестной маме, но твоя просьба, Шурик, закон! Душа моя, идите-ка сюда, я посмотрю на вас.