— Я говорила с ней сынок, пусть она и не слышала. Снимала груз со своей души. — Отдаляется так долго терзавший меня своими разговорами голос.
Душная, раскалённая тьма словно дожидалась, когда голоса уйдут. Она набросилась, жаля измученное тело, горло пересохло, язык распухал и мешал дышать. Каждый глоток воздуха рвал губы. Тело горело.
И вдруг начался дождь. В пустыне? Откуда? Живительная влага лилась на голову, проникала в горло, смачивала губы, усмиряя боль.
— С ума сойти, что они с ней сделали! — новый голос, но знакомый и не пугающий.
— Она вся огнянная! — второй, совсем не знакомый.
— Надо дать ей антибиотик. Если попала инфекция, то это хоть чуть-чуть поможет. — Первый голос чем-то сильно озабочен.
— А как? Она же без сознания. — Спрашивает второй.
— Как слепому котёнку. Разведи в воде и промокай губкой губы, вода попадёт во внутрь. — Объясняет первый, знакомый. — Жар бы сбить! Сейчас бы уксус развести и мокрой простынёй накрыть, но какой уксус с такой спиной!
— Сестрёнка, ты держись, слышишь? Отец скоро вернётся, порядок быстро наведёт. При нём тебя никто не тронет. И через два дня за нами жених приедет. Я невинна, попрошу вместо дара о тебе позаботиться! — вдруг прикасаются к моему лицу чьи-то ладони, и от этого прикосновения по коже бежит прохлада. — Тебя здесь нельзя оставлять! Кадер не успокоится, пока тебя не уничтожит! Да ему стоит только твоё имя услышать и он весь на говно исходить начинает! Так и прёт из него!
— Фируза! — удивлённый возглас.
— Чего? Обычно-то брат всё в себе носит, бережно накапливает! Видела бы ты, что здесь было, когда отцу сообщили, что Оксана служит военным хирургом, и на неё прошёл через канцелярию министерства приказ о награждении! — рассыпался смехом второй голос. — Отец тогда велел праздничный ужин готовить и по делам уехал. А что с братом творилось… Уууу! Как будто кто-то лопату навоза на вентилятор кинул! Я думала у него пена изо рта пойдёт.
— Как она? — донеслось от двери. — О, небо! Она жива?
— Тише ты! Жива. — Осадили новый голос.
— Охранники шепчутся, что она жена Палача…
— Врут! — пытаюсь открыть глаза и вырваться в реальный мир сквозь тонкую пелену. А этот голос, совсем детский, настолько удивляет, что мне это почти удаётся. — Чего тогда его нет? Почему до сих пор не приехал и головы всем не поотрывал за свою жену?
— Карим, ты что такое говоришь? Он голову в первую очередь будет твоему отцу отрывать! — кто-то быстро шепчет в ответ.
— Зато он маму больше никогда не обидит! — бурчит детский голос.
И вдруг гремит такой гром, что даже дом, кажется, трясётся. Грохот продолжается…
— Что это? — в помогающих мне голосах слышится испуг.
— Тааай… гир — еле выталкиваю из себя, уплывая в ночь и тишину.
Глава 16.
Тайгир.
Отвёз свою Злючку на работу, после поцелуя в машине до входа в центр она шла не оборачиваясь. А я провожал её взглядом, пока она не скрывалась за дверями центра. Только после этого я уезжал, такая странная традиция.
Но мне нравилось. Нравилось знать, что она уверена во мне. Так что все дела могли подождать пару минут, пока я любовался на спинку и ножки своей жены. Простое слово, но мне нравилось то ощущение принадлежности этой дикой кошки мне, которое оно давало. И я хотел как можно скорее перевести это слово в официальный статус.
А потому основной моей задачей сейчас было как можно скорее закончить отделку дома, довести до того, чтобы оставались мелочи. Ну, вроде того, какого цвета должны быть шторы. Этим будет заниматься моя женщина.
Хотя мы легко сошлись, что стены должны быть светлыми, чтобы помещения казались полными света. Да и цвет доски для паркета мы выбрали не сговариваясь, светлую сосну. И мы оба кайфовали от таких простых совпадений.
Компанию выбрал долго не мудря, благо среди тех, кто ходил под нашей рукой, было сразу несколько мелких фирм, занимавшихся строительством и отделкой "под ключ". Была мысль обратиться к Сабиру, но и сам вроде справлялся.
Визит в будущий дом, что бы проконтролировать рабочих, стал обязательным пунктом моего дня. Вызов от охраны вырвал из благодушного настроения.
— Тайгир Аланович, тут хозяйка фирмы приехала, в дом рвётся, требует пропустить, говорит, что это необходимо. — Отчитался один из бойцов.
— Я уже на месте, сам разберусь. Никого не пропускать. — Чувства покоя и умиротворения как и не было.
Для меня было важно, чтобы первой женщиной, что зайдёт в этот дом была Ксана, хозяйка, жена и будущая мать моих детей. Понятно, что и Киру я рад буду видеть, и Зарину. Но это потом.
У ворот стоит яркая красная машина и блондинка на шпильках и в узкой обтягивающей юбке, пыталась в чём-то убедить охрану, показывая на мой дом.
— Что здесь происходит? — подошёл я.
— Тайгир… Аланович, — запнулась она после моего имени. — Я приехала на объект, проверить готовность работ и составить дизайн-проект интерьера. Сейчас ведь должны же начаться завершающие отделочные работы…
— Я предупреждал, чтоб никаких баб ни в каком качестве в моём доме не было. Твой отец гарантировал мне, что это моё требование будет соблюдено. В чём проблема? — меня всегда выводила из себя уверенность некоторых, что для них действуют какие-то исключения, и все вокруг должны принять их точку зрения.
— Простите, но папа уже давно болеет, а сейчас его здоровье ухудшилось, он находится на обследовании за границей. Поэтому все дела фирмы пришлось принять мне. И о вашей договорённости с папой я не знала. — Засеменила она в мою сторону. — Но моё присутствие необходимо. Я увидела заказ на этот объект на паркет и материалы для отделки стен. Простите, но это всё уже давно устарело и не будет соответствовать вашему статусу. Стены сейчас…
— Рот закрыла. — Оборвал её излияния я. — Мне срать, что там модно и по статусу. Будет, как я решил. Иначе на х@р все пошли, я найду, кто доделает. И тебя чтобы я видел здесь в последний раз.
— Но… Я хотела, как лучше… Позаботиться о вас, отблагодарить. Вы, наверное, меня не узнали, не помните… — начинает она часто взмахивать накрашенными ресницами.
— Узнал. Короче ты видно плохо понимаешь. — Та самая девица, дочь должника, которую я вытащил из под Расима в тот вечер, когда Оксана сбежала. — Марик, скажи, чтоб заканчивали работу и выметались, эта фирма здесь больше не работает.
— Подожди, Тайгир…
Я её слушать не стал, что она там собирается мне договорить не интересно, сел в машину и отправился в офис.
Пока обсуждали с братом расширение охраны и количество дополнительных бойцов, прошло полдня. За чашкой кофе взял просмотреть телефон. Несколько подряд вызовов от Алины меня насторожили, перезвонил сразу.
— Тахмиров, ты чем там занят, что телефон взять нет возможности? — нервничает Алина. — Ты с какого решил, что твои охранники могут запугивать мне пациентов, отговаривая оперироваться у моего лучшего хирурга?
— Чего? Оксана жаловалась… — уже понимая подоплёку происходящего, смотрю через стол на Амирана. — Как узнала?
— Оксана услышала. — Бурчит Алина. — Тайгир, она мне заявление написала. По собственному и без отработки. Что делать?
— Она сейчас на работе? — уже понимаю, что будет буря.
А буря обычно не щадит никого, и не разбирает кто там прав, а кто виноват.
— Нет, ушла сразу. Часа три назад. — Уточняет Алина.
— Заявление выкинь. Через пару дней вернётся. — Предупреждаю, чтобы не увольняли.
— Ты уверен, что вернётся? Мне она не показалась человеком, меняющим свои решения. — Тянет с сомнением Алина.
— Эта работа для неё важна. А решение она поменяет, когда разберёмся со всеми вопросами. — Амиран понимает, о чём идёт речь, и заметно напрягается. — Ты ничего не хочешь мне рассказать, Мир? Или будешь делать вид, что не понимаешь о чём речь?
— А, по-твоему, нормально, что твоя жена…
— Это моя жена! И нормально всё, что я ей позволяю. А вот ты, какого х@ра лезешь к моей женщине? — повышаю голос на брата, чего не было уже очень много лет.
— Потому что твоя жена это и моя семья тоже! Она другого занятия найти не может, кроме копания в чужих кишках? — вскипает в ответ брат, а я наоборот, успокаиваюсь.
— Амиран, Оксана, копаясь в кишках, как ты тут сейчас сказал, спасает людей. От смерти, от болезни. Она в этом ас, это её призвание. Как ты думаешь, к кому я потащу наших раненных бойцов в случае чего? К какому врачу? — и мне всё равно, что сейчас вокруг с десяток бойцов и через максимум полчаса о моих словах будет знать каждый из наших. Пусть. — Чего мне бояться? Что мою жену уважать будут? И не только по тому, что она моя жена? Или что бойцы, через её руки прошедшие беспредела в отношении неё не допустят, потому что жизнью ей обязаны будут? Или мне кипятком ссаться, но не допускать, чтобы она имела независимый от меня доход, который ей позволит нормально жить, реши она меня послать? Знаешь что? Этого бояться будет только трус и слабак. Слизень, которого и мужчиной не назвать. Помойный пёс, который женщину добиться может, только если она в безвыходном положении. И больше никогда не смей вмешиваться в мою жизнь!
Наплевав на все дальнейшие разговоры и дела, я сорвался домой. Но как и ожидалось, Оксаны там не было. Значит, отправилась на квартиру своей матери, счастье, что теперь-то я знаю точный адрес. Что ж, разбираться будем на её территории.
Единственную остановку сделал у небольшого магазинчика, где торговали тортами и пирожными. Выбрал её любимый. Ничего, сейчас разберёмся, и утащу её на наше место, где мы отмечали похожим тортом сдачу её зачётов.
То, что моим планам не суждено сбыться, я почувствовал, поднявшись на нужный этаж. Дверь в квартиру была приоткрыта. Оксана несколько раз могла проверить дверь, и ни разу не оставляла её не запертой на замок. Даже если она была дома. Не зная, чего ожидать, сразу вытащил ствол.
— Нет там никого. — Раздался свистящий шёпот из-за двери напротив. — Бугай какой-то ходил тут, ходил. А сегодня и девка пришла. Он минут через пятнадцать и вышел, с ней на плече. В плед завернул, а волосы видно. Так что опоздал ты, полицию вызывай.