Стрелка поворачивается
Дела у прокурора, у нас так себе делишки, мелкое хулиганство, фигурная резьба по инфраструктуре. Между прочим, стыдно стало за шутку с «буквой Z». Мне-то смешно, а местным без натяжек вопрос жизни и смерти. Мой полный залп, да с усиленной взрывчаткой — ладно там заводские корпуса; хлоп — и пирожок со станками под кирпичным соусом. Смирно лежит, коптит-воняет, но хоть никого не трогает. А вот летающая сторожка, смахнувшая с неба истребительный патруль — даже и не прямым попаданием, пара тряпкопланов развалилась от одной турбулентности — ну смех и грех, иначе не скажешь.
Впрочем, кому англичан жалко стало, прочитайте, для начала, про концлагерь Мудьюг. Я вон прочитал, до сей поры руки тянутся еще пару букв на Пикадилли вырезать, уже килотонниками…
Ну их к черту, короче. Домой!
Дома все хорошо — лучше не придумать!
Мирно и тихо прошло тридцатое августа одна тысяча девятьсот восемнадцатого. И почему-то не выстрелил в Урицкого якобы разгневанный за личную обиду поэт Канегиссер. Передумал, наверное. И что-то пламенная анархистка Фанни Каплан в предпоследний день жаркого лета поленилась ехать к черту на рога, на пыльный заводской двор Михельсона, где Владимир Ильич Ленин жег сердца рабочего класса очередным пламенным глаголом. И не стала Фанни стрелять в вождя. А все почему? А все потому, что не случилось «эсеровского мятежа» в Москве. Правда, Савинков успешно взбунтовал Ярославль, но слишком рано позвал туда англичан из Архангельска. Тут же родная партия (эсеровская, кто забыл) объявила изумленного Бориску предателем Родины, а мятежи в Рыбинске и Ярославле — преступной самодеятельностью, и открестилась от лучшего боевика напрочь.
Повод уничтожить эсеров как политическую силу пока что исчез. Власть не превратилась в большевицкую монополию. Кумир той же Фанни Каплан, великий Чернов, главный эсер, остался сидеть в особняке Морозова посреди Трехсвятского переулка. В Совнаркоме появились эсеровские представители — наркомы по путям сообщения и по земельным делам. Неудивительно: земельный вопрос эсеры продумали лучше всех иных партий.
Понятно, что на самотек я не надеялся, и перед отплытием занес некоторым людям денежек, чтобы в случае чего прострелили кому надо колено-другое. Но расчет мой и без подстраховки сработал, судьба героически павшего Льва Давидовича Троцкого навела всех на правильные мысли. Пуля все-таки многое меняет в голове. Даже если это ледоруб. Хм, особенно, если это ледоруб.
Не убили эсеры немецкого посланника, барона фон Мирбаха — не стали коммунисты их давить. Не возникла ответная реакция эсеров, не пошли от них террористы убивать Урицкого и Ленина. Напротив, излишне ретивых повинтили сами братья-эсеры: вы что, дуболомы глупые, нас под монастырь подводите? Коммунистам для «красного террора» только дай повод…
Ясно, что умные люди давно весь гамбит поняли без моих неловких повторений — но как же это матросу да без форсу? Как же это — сделать и не похвастаться?
Тем более, что в мясорубку попал настоящий, патентованный английский шпион, глава дипломатической миссии. Резидент приперся к тому же самому генералу Посохову, где мы со Скромным чай пили. Приперся не случайно: генерал Посохов как раз и держал явку для заговорщиков, и англичанин собрался там лично с кем-то встречаться. Ибо господа офицеры, все поголовно голубые князья, брезговали получать золото на убийство самого Ленина у невзрачных посольских шестерок. Гвардия-с!
Но пить чай с царским генералом надо уметь. Не разглядел старик дипломатического иммунитета. Темны ночи в августе, не у всякого дипломата иммунитет видать. Слово за слово, импичментом по столу — врезал генерал Роберту Брюсу Локкарту рукояткой «кольта» прямо в улыбку и поутру сдал «белого бвану» чекистам в щербатом виде, с бланшами на оба глаза.
Помня тамошнего деда-привратника, слуху я поверил сразу и полностью. Эти могут. Не будь суперлинкором Тумана, сам бы обошел десятой дорогой.
Выходит, система заработала. Худо-бедно и криво-косо: все равно белые осадили Царицын, все равно южный хлеб отрезан. Деникин все равно взял Екатеринодар. Все равно белочехи, растянувшиеся в эшелонах по всей Сибири, отдали эту самую Сибирь все тому же Колчаку, что и в исходном варианте истории.
Но вот шинелей и фонариков, касок, лопаток, танков и боевых кораблей, «черных снарядов да желтых патронов» из сказки о Мальчише-Кибальчише — этого всего ни Колчак, ни Деникин уже не получают. Английские речные мониторы, калибрам которых большевики на Двине противопоставить не могли вовсе ничего, убрались в Англию, и северное наступление без них застыло в неустойчивом равновесии.
Да и люди уже не бегут на Дон к белогвардейцам так резво и уверенно — особенно, когда по московским газетам разошлись новости о «Крымской бойне». Там-то царскому семейству не обрадовались, правильно доктор Боткин за голову хватался. Престоложелатели развязали пальбу с резней, о которой мне известно через планшет старшей дочери Романовой, Татьяны. Действий никаких для нее не планируется, сейчас для Романовых главное просто выжить. Информация идет — уже превосходно.
Второй планшет у Махно, а в том планшете чертова прорва всяких полезных книжек. Опираясь на многочисленные «учебники сержанта», и не только сержанта, Скромный воюет намного спокойнее, обдуманнее, с прицелом на будущее, делает меньше глупостей и жестоко карает своих сорвиголов за ту самую вольницу, которую теперь «махновщиной» уже не назовут. И, понятное дело, поэтому Революционная Повстанческая Армия Украины несет меньше потерь. Крестьяне уважали его и в нашем варианте реальности, а тут и вовсе бегут на Приазовье толпами. Правда, бегут к «мужицкому царю» не только с царских Дона-Таврии, где свирепствует Врангель и начинает карьеру первыми робкими расстрелами будущий «Слащев-вешатель» — но и с голодного севера.
На такие новости Совнарком отозвался, внезапно, не очередным затягиванием гаек — а заменил продразверстку продналогом. Совершенно без моего вмешательства, я тогда еще на Ипсвичских арсеналах буквы «Z» вырезал. Чтобы не терять лицо перед страной, большевики повесили замысел продразверстки на убитого Троцкого: тот что-то говорил о трудовых армиях и вот как оно вышло в натуре. Дескать, увлекся товарищ по неразумию, но мудрость великого Ленина вовремя поправила дело. Если даже Лев Давыдович и вылезал из-под кремлевской стены по ночам, вопияше супротиву настолько беспардонной клеветы, так большевики же все равно безбожники. В призраков не верят, «видений чувственных и сонных» не имут… Вот бы еще Дзержинского отучить от «балтийского чаю», и тогда уж точно никаких потусторонних гласов. Феликс, разумеется, железный, но водка с кокаином и не таких в могилы укладывала.
С одной стороны, отмена продразверстки большой плюс: поводы для крестьянских восстаний исчезают, меньше крови между городом и селом, злобы и ненависти хоть капельку, а меньше. Хоть на пять человек, а больше выживших. Оживление торговли: пусть не подъем уровня жизни, так хотя бы притормозить залихватское скольжение к пропасти.
С другой стороны, лично мне это незачет. В правильно построенной модели настолько крупные изменения должны предсказываться заранее. Шутка ли, НЭП на три года раньше! И ни Тамбовского мятежа, ни Кронштадтского, наверное, уже и не случится.
А что случится взамен? Рассчитать я могу, я же суперлинкор Тумана, как сильны мои мощные лапы… Эгхм… Но данные для модели собирать по всей стране в одиночку невозможно. Тупо не успеть мне во все места сразу.
Так что новость подобного калибра — жирный намек от судьбы. Вытребовал себе наркомат? Ну так пора его, наконец, сделать!
— Сделать нам, господа, предстоит немало… — матрос-анархист во главе полированного стола смотрелся дико. Но люди за столом — взрослые, даже пожилые мужчины, знающие себе цену инженеры, химики, конструкторы, изобретатели — за последние годы повидали еще и не такое.
Кроме того, всех их сюда привезли чекисты, что сразу же обеспечивало внимание к теме беседы и отметало любые мысли о розыгрыше.
— По многим направлениям Россия отстает от ведущих промышленных держав на сто или более лет. По многим отстает навсегда. К примеру, собственного производства моторов для авиации у нас просто нет.
Слева от матроса вспыхнул голубой прямоугольник — словно экран в синематографе, только прямо на воздухе — и по нему побежали рисунки. Все присутствующие сразу же узнали графики добычи угля и руды, производства чугуна и стали, выработки упомянутых моторов, иных машин и товаров. Россия на графиках выглядела плачевно.
— Товарищ Сталин в Совнаркоме недавно сказал фразу, с которой архитрудно не согласиться, — матрос оперся обеими руками о столешницу и наклонился вперед:
— Мы должны пробежать это расстояние за десять лет, иначе нас сомнут.
Инженеры за столом переглянулись — покамест в глухой тишине.
— Я не во всем согласен с товарищем Сталиным, — анархист неловко изобразил улыбку. — Мне кажется, он излишне оптимистичен. Грузин, понимаете? Широкая душа кавказца, во всем склонен видеть хорошее…
Строчки на экране замерли. Матрос выпрямился и отчеканил:
— Я считаю, что нас не сомнут, а раздавят, растащат на удельные княжества и в конце уничтожат как народ, лишив языка, истории и культуры. Вы совсем недавно жили при капитализме, и прекрасно испытали на себе методы якобы честной конкуренции теоретически свободного рынка. Напомнить вам историю «русского света» Лодыгина?
— Вместо усовершенствования лампы компания начала спекуляцию паями, на чем и погорела, — глухо произнес ближайший к матросу мужчина, одетый как все, по гражданской моде. Начищенные туфли, темный костюм с жилеткой и галстуком, белейшая сорочка, правильное лицо, усы-бородка… Описание подходило ко всем сидящим за столом; разве только кто-то носил очки, кто-то пенсне, а кто-то пока не жаловался на зрение.
Матрос развел руками, блеснув пуговицами на кителе: