– А кто ж вы такой? – все еще сомневался сержант.
И тут на помощь Волкову пришел Максимилиан. Юноша подъехал ближе и сказал с вызовом:
– Болван, ты разговариваешь с божьим рыцарем и хранителем веры, доверенным лицом архиепископа Ланна и принца Карла, перед тобой господин Иероним Фолькоф по прозвищу Инквизитор.
То ли громкие имена, то ли наглый тон оруженосца сыграли свою роль, но сержант вздохнул, оглядел своих людей и произнес:
– Пусть так, провожу вас к господину бургомистру.
– Монах, – окликнул брата Ипполита кавалер, – неси мне лекарство, голова болит, не проходит.
Монах быстро пошел к дому, где на крыльце стояли лодочный мастер и его жена; все ждали его возвращения. А Эльза Фукс сидела в телеге и волновалась: девушка и думать не думала, что жизнь ее так распорядится и она окажется в центре странных и страшных событий.
… День к вечеру шел, а бургомистр славного города Хоккенхайма фон Гевен, проверенный слуга дома Ребенрее, все еще ходил по своим покоям в ночной рубахе и баснословно дорогом халате красного атласа, отороченного соболями. Шапочка на голове его придавала ему вид мудреца. Он и был мудрец, ибо не каждому дано к своим сорока годам достичь такого богатства, коим обладал бургомистр, и того положения, коим он тоже обладал. Услуги, что многократно он оказывал курфюрсту, были неоценимы. Не раз он посылал помощь принцу и деньгами, и войском, и припасами сверх того, что был город должен, и даже расписок с герцога не брал. За то герцог его чтил, а город считал ценнейшим в своей земле. Все было хорошо у бургомистра: в городском совете врагов он всех извел, гильдии и цеха к нему на поклон ходили в надежде получить хоть клок доброй земли, а городской судья так и вовсе был его секретарем в прошлом, штатгальтер императора его приятелем был, а коменданта города и начальника стражи он по городскому уложению сам назначал. Ну а то, что купчишки в городе исчезают, на то все мелкие негоцианты, которые без охраны товары возят. А воры… Так воры везде есть. Нет таких городов, в которых воров не бывает. Все в его городе хорошо.
Поэтому сидел в своем дворце господин фон Гевен, болтал туфлей на ноге, с котом играл и никуда не спешил. Ждал ужина и хорошего вечера, а еще ждал тепла, чтобы переехать в одно из своих поместий за город. Глядел в окно и радовался скорой весне.
И тут лакей доложил ему, что сержант привел какого-то господина и говорит, будто господин тот разбойник. Но разбойник этот в холодную идти не захотел, а потребовал к бургомистру ехать. И что письмо у него к фон Гевену от какого-то вельможи из придворных.
Все это совсем некстати: господин фон Гевен был не расположен к делам сегодня, ругал сержанта дураком и грозился погнать его с должности, но раз уж письмо было у разбойника, то согласится его читать. А как прочел он это письмо, так в душе у него сделалось нехорошо, и звал он к себе этого разбойника поглядеть, что за человек. А когда поглядел, стало еще хуже.
Был тот человек высок, в плечах широк, в броне тайной, что бригантиной зовется, сам вида недоброго, сурового. На лбу слева рана зашита, за ухом длинная рана тоже. На виске шрам старый, белый уже. Хром. Руки все изрезаны, а правая так еще и опухла. Смотрит хмуро, говорит высокомерно. Видно, что не прост, барон в письме так и писал о нем. Назвал себя рыцарем божьим. Совсем неприятный человек. Дурак сержант, приволок его сюда – лучше бы в крепкий дом его отправил, а уж потом разобрались бы с ним, но что сделано, то сделано.
– Барон пишет, что в деле вашем заинтересован сам принц, но не пишет, чем именно вы тут заняты, – наконец произнес бургомистр, отрываясь от письма.
– То дело тайное, – отвечал Волков, – если барон не счел нужным посвятить в него вас, то и мне этого делать не следует.
Бургомистр кивал, соглашаясь, он все понимал. Сбросил кота с колен, встал, пошел, шаркая по желтому паркету османскими туфлями без задников, сел за стол и сам стал писать, не позвал секретаря. Подошел к Волкову, протянул ему письмо и пояснил:
– Это письмо отдадите Вацлаву, распорядителю постоялого двора «Георг Четвертый». Лучшие покои – вам, приют – вашим людям, стол и конюшня за счет заведения.
– Сие щедро очень, – удивлялся кавалер.
– Так барон за вас просил радеть, как же я отказать ему посмею, – говорил бургомистр, отдавая кавалеру еще одно письмо. – Это письмо для лейтенанта Вайгеля, командира городской стражи. Он даст вам людей столько, сколько для вашего дела надобно будет. И если делу вашему противодействие какое возникнет, сразу ко мне идите. Буду содействовать.
– Буду писать барону, что вы проявили участие, невиданное мною досель, – обещал Волков.
Бургомистр вежливо улыбался и кивал:
– Сержант сказал, что вы вчера дрались в «Безногом псе» и побили там кого-то?
– Воры меч мой украли, оскорбительно для меня это, он наградой был, – не стал раскрывать подробностей кавалер. – Собираюсь найти.
– Очень надеюсь, что вам удастся. И все-таки, я могу вам помочь?
– Будет нужда – сразу сообщу вам.
Бургомистр снова кивал, ласково улыбаясь, но не нравился ему этот рыцарь божий, очень не нравился. Что за дело тайное приехал делать, чего тут ищет – непонятно. Да разве откажешь барону фон Виттернауфу, когда тот просит. Не откажешь. Барон выполнял для герцога те поручения, что зовутся деликатными, близок он к герцогу очень. Попробуй отказать. Надо бы этого головореза к ужину позвать, может, и выведать что удастся, да больно неприятен человек. Пусть в гостинице ест.
На том господа и попрощались. Бургомистр фон Гевен остался в плохом расположении духа. Очень это неприятно, когда к тебе, в твой город, приезжают опасные господа для каких-то тайных заданий.
Волков шел по роскошному паркету дворца бургомистра и был в прекрасном настроении. Ему не нравилось спать в телеге да в сарае, он уж дано отвык от такого, с тех пор как ушел из солдат, а тут покои в постоялом дворе и хлеб даром.
А как кавалер ушел, так бургомистр снова сел за стол, неспокойно было ему, очень неспокойно. Тревожил его этот божий рыцарь и его тайное дело. Так тревожил, что ужина он ждать перестал.
Хотел знать городской голова, зачем приехал этот неприятный человек. Он сидел за столом, вертел перо в пальцах, думал, потом написал два письма. Одно – лейтенанту городской стражи Вайгелю, в котором просил выяснить, кто напал на посланника барона, кого он побил и как у него меч украли. Второе же письмо писал бургомистр очень важному человеку, которого надобно было предупредить о том, что по городу рыщет муж опасный и ищет неизвестно чего.
Наконец бургомистр немного успокоился и подумал, что много уже всяких людей в город приезжало выискивать и вынюхивать, даже сам обер-прокурор розыск чинил, и от того отбились-откупились, а тут рыцаришка поповский, эка невидаль. Важный человек осилит его, не впервой.
– Там дом его, – указала Эльза Фукс на лачугу, что стояла на самом краю возле спуска к реке.
Волков, Сыч, Максимилиан слезли с коней, пошли в дом. С ними и Ёган увязался, очень хотелось и ему золотой получить, не все же Сычу одному. Дверь была не заперта. В доме скудно, взять нечего, не то что у Вильмы. Видно, Ганс бобылем жил, женской руки не чувствовалось. Сыч бегло осмотрел жилье, вышел во внутренний двор через заднюю дверь. Там и секунды не стоял, произнес разочарованно:
– Все, ушел Ганс.
– Откуда знаешь? – удивился кавалер.
Сыч кивнул на яму в земле:
– Копали надысь. Может, ночью. Тут он казну держал. Раз казну вырыл – значит, в бега пошел. Не сыщем его.
Волков шел обратно мрачный, чувствовал себя он плохо: от одной мысли, что меч не найти, его от злости аж трясти начинало. А может, не от мысли, а от раны на руке, которая начинала побаливать. Он подошел к телеге, где сидели монах и Эльза, уставился на нее тяжелым взглядом. Сам думал о том, где меч искать, но она-то этого не знала и решила, что злой господин с ней сейчас что-то недоброе сделает, стала всхлипывать. А он сказал ей:
– Чего скулишь? Думай лучше, где дружков Вильмы твоей искать, куда Ганс подался и где меч мой достать.
– Меч? – Девушка всхлипывать не перестала. – Меч дорог вам?
– Дорог.
– Так объявите за него деньгу, может, он у трактирщиков, они у Вильмы все покупали, если она цену небольшую просила. Так бывало…
Но кавалер поднял палец, прерывая ее. Постоял задумчиво пару мгновений и сказал Максимилиану:
– Едем на рыночную площадь, скажешь там кое-что.
– Да, господин, а что сказать?
– Сейчас придумаю.
На площади, хоть день и шел к вечеру, народ был.
Распихав людишек конем, Максимилиан выехал в центр и звонким юношеским голосом кричал так громко, как мог:
– Слушайте, люди Хоккенхайма. Иероним Фолькоф, рыцарь божий и хранитель веры, коего кличут Инквизитором, говорит вам: всем, кто скажет, где скрывается воровка и ведьма Вильма, что кличут Шалавой, или кто скажет, где скрывается Ганс Хигель по прозвищу Спесивый, тот получит от господина кавалера десять талеров земли Ребенрее серебром. А кто скажет, где скрываются люди из их банды, коих зовут конюх Клаус, Черный Маер и Ёган Нога, тот получит пять талеров земли Ребенрее серебром. А кто знает, где есть украденный ими у господина кавалера меч, тот получит десять талеров земли Ребенрее серебром. Кавалер проживает в трактире «Георг Четвертый», туда и приходите.
Это он повторил трижды, и когда говорил последний раз, вокруг него уже собрались люди. Слушали юношу и косились на кавалера, что сидел на коне чуть позади глашатая, переговаривались. Волков не понимал, на чьей стороне они, обворованного рыцаря или воров-земляков. Но деньги есть деньги, в этом кавалер был уверен.
Когда Максимилиан закончил, он сказал ему:
– Теперь все это повторим на площади перед кафедральной церковью. А потом поедем ужинать.
Все люди его взбодрились, они хотели есть и знали, что поедут на постоялый двор, а не в лодочный сарай.