А за их спинами уходили наверх, в монументальное здание вокзала три могучие лестницы. Зеленые. Те, что мы ищем.
Шагнув в сторону ступеней, я еле успела уклониться от пролетающей банки.
— Аура жилья лепрекона, — с удовольствием отметил Кортик, — рядом с ними вечно все цапаются, потому и селятся пьянчужки в шумных местах, где не так склоки заметны.
Нырнув под металлическую, выкрашенную в зеленый цвет левую лестницу, мы обнаружили пару ящиков с пустыми пивными банками и небольшую дверку.
Я аккуратно постучала, а Кортес вдруг долбанул в нее клювом и заорал:
— Открывай! Свои пришли!
Некоторое время за дверцей кто-то шаркал, а потом раздалось скрежещущее.
— Никого нет дома!
— Дома может и нет, — склочно заметил какаду, — а в квартирке кое-кто имеется. С каких пор ты Мир Людей домом стал звать, бродяга?
Дверь резко распахнулась, чуть не шлепнув створкой по нам с попугаем.
— Эта я бродяга? — завизжал, вышедший кряжистый человечек, ростом немногим выше моего колена, в коричневом костюмчике и лихо заломленной шляпе, украшенной зеленым трилистником. В одной руке он держал бокал, в другой — начатую бутылку виски — Да я официально туточки, ага! У меня и документики в порядке! А вот вы кто, еще поглядеть надо, шастают здесь подозрительные. Своими обзываются, а фигушки свои, знать вас не знаю, ага.
Кричал он от души и совершенно не боясь быть услышанным в вокзальном шуме. Прямо над нашими головами стучали обувью по ступеням, а маленький человечек потрясал кулачком наступая на ошарашенную меня.
— Добрый вечер, — решилась я, замолчав, потому что не знала, что сказать дальше.
— Мы из свиты лорда Йовильруха, — нагло заявил Кортес, взлетая и приземляясь на приоткрытую дверцу, — ты Махоуни?
И лепрекон сразу сник. Будто уменьшился вдвое. Раз и вместо крикливого скандалиста перед нами стоял милый добродушный человечек.
— Что ж вы сразу не сказали, слуги Йовильруха всегда…
Но тут он присмотрелся ко мне и его лицо вытянулось.
— Девка, — грубо прохрипел он, ткнув в меня пальцем.
Резкие изменения фэйри всегда меня пугали. Я даже по Файни заметила, как легко милейшая мордашка может смениться на совершенно дьявольское выражение. Эмоции у малого народца были намного ярче человеческих, будто в них все бурлило.
— Мне срочно необходимы средства для перезарядки артефакта, — быстро произнесла я, понимая, что контакт мы начали терять, — и я готова обсудить возможность обмена.
Махоуни сразу замолчал, и несколько секунд мы провели в тишине. Он — дотошно изучая меня с головы до ног, а я, затаив дыхание в ожидании вердикта.
— Первенца, отдашь мне. Детенка свово.
— Что?!
У меня вытянулось лицо.
— Принесешь его в родильной пеленке на третий день, ага, — деловито шмыгнул длинным носом лепрекон.
— Охренел! — завопил попугай, видя, как я ртом ловлю воздух. Кортес подпрыгнул, замахал крыльями и с клекотом бросился на подбоченившегося нахала. Взвизгнув, махоуни боевито сжал кулачки, но внезапно поскользнулся на капающем по лестнице масле. Одна из банок, разбившись, протекла точнехонько над жилищем Махоуни и сейчас сослужила нам добрую службу.
— Ай, — сказал лепрекон, падая прямо передо мной.
Ну как тут поступить по-другому. И я, вздохнув, подняла его за подмышки на ноги. Кортес тут же перестал кричать и довольно уставился на нас с замершим Махоуни.
— Ты меня поймала? — шокированным голосом спросил человечек и задрожал носом.
— Что вы, я просто помогла.
Одернув его одежду, я отступила в сторону и только после этого вспомнила, что лепреконов надо ловить.
— Дэс, — простонал попугай, прикрывая голову крылом, — ты что творишь?
Лепрекон захихикал, подобрал упавшую бутылку и вдруг надулся как маленький ребенок.
— Эта как? — возопил он, тыкая в мою сторону опустевшей тарой, и дергая острыми ушами фэйри. — Из-за тебя, девка, усе пропало, вылилось прямочка в землю, ага. Значит будешь должна.
Между нами растекалась лужица из масла и виски, он по ней яростно шлепал ногой, так обдавая брызгами мое платье, что я попятилась.
— Даже не подумаю. Я тебе помогла подняться. Это ты теперь мне должен. — обиделась я. Вот же ругачий человечек, хочет по своим дурацким законам общаться, да пожалуйста.
Лепрекон демонстративно сплюнул через губу и заскандалил:
— Это случайность! Да она в жизть бы не дотронулась.
— Дотронулась! — тут же завопил Кортик, он себя чувствовал на этой скандальной встрече, как рыба в воде.
Набычившись, Махоуни отбросил бутылку, пригнулся и вдруг рванул в мою сторону.
— Лови его, Дэс! — истошно взвизгнул попугай.
Я инстинктивно протянула руку и цапнула пробегающего лепрекона за шапку. Никакой особой сложности в этом не было, он даже не пробовал извернуться. Просто топал по прямой. Могла и за шкирку, но все же лепрекон был мужчиной в возрасте, как-то странно его хватать словно щенка.
— Да! Да! Да!
Какаду отплясывал нечто, напоминающее чечетку, нагибая шею и тряся головой в черной самодельной бандане.
— Шапку! Она сняла с тебя шапку! Бе-бе-бе! Махоуни поймали!
— Но как? — со слезами в голосе вопросил человечек. — Меня нельзя поймать руками, я неуловим. Отдай мою шапочку!
— Ты бы видел, как она пикси на лету хватает, — гордо сообщил Кортик, по-родительски гордо меня оглядывая. — Но ближе к делу. Великолепная, личная шапка, единственная в своем роде, в обмен на информацию о месте клада. Любого, главное, чтоб не последние деньги кого-нибудь, а то Дэс их не возьмет. Пусть будет старый, не известный людям клад, доступный и недалеко отсюда. И его должно хватить на оплату зарядки артефакта высокого уровня.
Чешущий в рыжем затылке Махоуни грустно покачал головой и начал говорить, с тоской поглядывая на свой изъятый головной убор. Даже жалко его стало, но и в рабство мне не хотелось ни капельки. Пришлось молча слушать как они с попугаем заключают договор
Глава 15. Знакомства на улице ИтамИтут
Через пять минут мы с Кортесом уже бодро двигались дальше. Направили нас на улицу с необычным названием «Итам-Итут», надо было идти быстро, пока не начнет темнеть.
— Я так и думал, — довольно стрекотал попугай, — они тебя вообще за угрозу не воспринимают. Ты на вид безопасная, но вот почему их нутро тебя не опасается, это вопрос. Добрая ты слишком, мыслей хитрых нету, может в этом причина. Он должен был дернуться, избежать, нырнуть, протечь как сквозь пальцы. Это же магия малого народца, уметь быть неуловимыми, незаметными. А ты с него раз, и шапчонку стянула, ха-ха-ха! Ловчая добрая Дэс.
Я пылала щеками. Как бы не смешна была ситуация, хорошо, что Кортик столько условий оговорил. Надо к Махоуни с тортиком прийти и про клад хорошенько расспросить. А там, глядишь, деньги появятся и верну клад на место.
Неожиданно меня ласково погладили по попе.
— Человеческий обычай, показывающий симпатию к девушке, — с удовольствием произнес низкий сильный голос.
Остолбеневшую, меня обошла крупная мужская фигура. Молодой парень, с приятным открытым лицом и широкими бровями. Джинсы ладно сидели на мускулистых бедрах, спортивный пиджак распахнут, белая футболка с улыбающимся солнцем смотрелась мило и уместно. Обычный студент, каких на улицах много, если бы не знакомое затуманивание в районе его левого уха.
За его спиной высились еще двое.
— Необычно, — сказал более худощавый, с волосами, забранными в хвост, — мне сказали, мужчинам надо жать руку. Но так здороваться с женщинами даже интереснее.
Когда девочки обсуждают наглых парней, обычно вспоминают развязную речь и раздевающие взгляды. На таких молодых людях словно печать, я очень опасен, беги от меня подальше. Но словно бабочки на огонь летят девушки в объятия плохишей, вспыхивая коротким счастливым светом и быстро сгорая.
Стоящие передо мной молодые люди выглядели воспитанными джентльменами, холодные, прямые в струну, чистенькие, в дорогой фирменной одежде. На их джемперах ползли крокодилы и били клюшками крошечные фигурки, играющие в поло.
Ни один из них не выглядел хулиганом, а самый ближний, в белой футболке, даже улыбался тепло. Но опасностью повеяло так, как от Йовиля полыхало только в минуты ярости.
— Доброго вечера, я Брэн, мы встречались сегодня в «Поющих лесах». Если мы пройдем еще немного вперед, ты меня обязательно узнаешь.
Хорошо, что он представился сам, и мне не придется делать вид, что я его не узнала под фэйри-личиной. Парень с изуродованным ухом-Меткой, слишком коротко стриженный по сравнению с остальными сидами. Я тебя узнала.
— Добрый. Но лучше так не здороваться, — вежливо сказала я, — у нас это считается фамильярным. Если вы не понравитесь девушке, она ударит вас по щеке.
— Ударит? — потрясенно переспросил третий, чуть меньше ростом, чем остальные, он держался чуть поодаль.
— Но Йовиль…
— Мистер Йовильрух — мой временный работодатель, — сказала я, бросая быстрый взгляд на Брэна, — он берет у меня небольшие консультации. И некоторую невоспитанность с его стороны я вынуждена принимать.
— Надеюсь, я вас не обидел этой ошибкой? Мир Людей для нас совершенно нов. Я, например, осенний, а мы, в отличие от летних, бываем здесь редко. Ты правда могла меня ударить?
Разговаривал он очень осторожно, поглядывал с искренним любопытством, но меня насторожил сам факт его подхода. Йовиль упоминал, что на чужую куколку может позариться только королевская кровь. Пока единственным, кто, зная о правах некоего другого сида, спокойно подошел ко мне с предложениями, был консорт Шиэл.
— Не обидели, да и я не из тех, кто бросается сразу в драку. Хотя человеческий парень на вашем месте бы извинился.
Фэйри мелькнул улыбкой, но промолчал.
Мы медленно шли по улице. Дома становились все ниже, под ногами началась гранитная брусчатка вместо привычного асфальта. Пора было отвязаться от странных парней, клад с ними поискать не получится, но Брэн, увидев мои начавшиеся переглядывания с попугаем, схватил меня за руку.