— Подожди, — вдруг сказал попугай, — какие ты вещи забирала, если твоих вещей кроме косметики тут и нету?
Я тоже удивилась. Не помню, чтобы Файни переехала к нам с вещами.
Я так и сидела на полу, пытаясь собраться с силами, а парочка на моих плечах заспорила на такой скорости, что у меня зазвенело в ушах.
— Это чего-то ты забирала, признавайся, воровка мелкая!
— Я на память, чтобы Дэс любимую помнить, на! А ты что подумал?
— Подождите, — прошептала я. — Файни, ты поможешь разобраться с флером?
— Откуда, на, — она развела руками, — я только немножко успокаивать умею.
— Значит нужен Брэн, — приняла я решение. — Кортик, зови Брэна.
Мне подташнивало, кружилась голова. И я очень хотела, чтобы рядом быстрее оказался Брэн, успокоил меня, помог, придал сил.
— Понятия не имею, как его звать, да и не нужен он нам уже. Сами справимся! Ты знаешь, какие условия он выдвинул, когда…
Но я уже не слушала склочный голос попугая. Мне стало обидно, я туг мучаюсь одна, а Брэндилах там девиц себе подбирает. В ушах шумело, подгоревшее платье отчетливо воняло.
— Приведи его сюда, — рявкнула я на скандалиста в перьях. — Немедленно!
Попугай вдруг вытянулся в струнку, шея стала тоненькой и длинной, черные глаза округлись больше обычного. Его завертело, спеленало золотой лентой, задергало в стороны.
Потом Кортик крякнул и исчез, рассыпаясь огненными искрами.
— Вот это я понимаю управляемый флер, — восторженно прошептала Файни. И захлопала в ладони. — Вот это ты его отправила, на.
Глава 25. Можно было и по-простому, но получилось по-королевски
Брэндилах появился, когда мы с Файни пили чай и заедали конфетами. Она пыталась уговорить меня на блинчики или оладушки, «ведь это так быстренько, Дэс, ну пожалуйста-пожалуйста», но я была настолько вымотанной, что только головой качала.
Входной колокольчик зазвонил, когда Файни рассказывала, как Бейт ей сообщил о моей гибели.
— «Твоя Дэс пострадала во время следствия», — передразнивала она брата визгливым противным тембром, — «увы, тебе придется снова искать работу». Дуррак, на!
Ответить я не успела, да и не знала, что сказать. Бейта я воспринимала с опасением, он был вредный пикси, не похожим на нашу милую Файни.
Колокольчик все звенел, намекая на предельно нетерпеливого гостя. Я открыла дверь, понимая кого увижу, но даже не подозревала в каком виде.
Брэндилах высился грозной скалой, церемониальные одежды облегали его идеально резкими линиями, много красного, оранжевого в промежутках между сверкающим серебром. Принц прибыл ко мне, облаченным в латы, полноценный доспех, включающий кирасу, поножи, наручи и много других частей, о наименованиях которых я могла только догадываться. На его голове красовалась корона из листьев и рогов.
— Э, — сказала я, ошеломленно рассматривая сида. Сидящая на моем плеча пикси ойкнула и зажала ладошками рот.
— Я произнес немногим больше, когда в парадном зале прямо передо мной телепортнулся твой Кортес, — холодно заметил фэйри.
За его спиной стояла знакомая мне пара рыжих детин, а над ними кругами носился попугай, довольно взвинчено на меня поглядывая.
— Я сказал больше слов! — хрипло каркнул он. — Я вообще много чего сказал, пока не понял, где оказался. — И его высочество Наследник Осенней Короны сиятельный Брэндилах Кровь Ульгара моим появлением остался недоволен.
То, что он недоволен — я видела.
Брэн зашел в салон, в воздухе замелькали знакомые мне разряды молний. Посмотрел назад, и попытавшиеся шагнуть за ним сиды отшатнулись.
Он осторожно снял с меня сжавшуюся Файни и просто выкинул ее за дверь к Кортесу.
— Говори, — приказал мне принц, а сейчас это был именно принц. И закрыл дверь, отрезая нас от остального мира.
— А разве тебе Кортик не сказал? — растерялась я.
— Твоя птица сообщила на весь зал, что она чуть не обделалась на телепорте. Сказала, что я выгляжу в этом «головном уборе» странно, словно «из кустов выполз». Также меня известили, чтобы я шел немедленно, иначе «всем кранты». Общий смысл сказанного был вполне понятен, хотя половина человеческих слов оказалась мне не известна.
Я вздохнула и почти рухнула на диван. Меня до сих пор трясло, а ноги плохо слушались. Кортик, конечно, оказался не лучшим посланником, но виновата была именно я, отправила бедную птицу магией, все, что угодно могло случиться.
— Что с тобой? — он присел рядом, хмуря идеально ровные как стрелы брови. Не удержавшись, я подняла руку и провела пальцем по шелковистым волоскам.
— Я горела, — пожаловалась я. — Не смогла управлять флером и чуть не сожгла комнату.
О лепреконах лучше промолчать, без них проблем хватает. Просить принца помочь с малым народцем я точно не стану, как-то это мелко. Вот поднимусь на ноги и разберусь с этой бандой низкорослых бандитов самостоятельно.
Брэн снял корону, положил ее на журнальный столик. Листья красиво легли на старое дерево столешницы, испещренное полированными темными сучками. Сочетание было красивое, я невольно задержала взгляд, залюбовавшись.
Принц расстегнул жемчужную пуговичку на вороте у горла и сел рядом со мной.
— Новорожденный флер, — тихо сказал он, обнимая меня за плечи.
Я кивнула и положила голову ему на плечо. Металл приятно холодил, поэтому я повернула голову и потерлась другой щекой. В голове стучало множество крошечных молоточков. Бом-бом-бом.
— Придется тебя забрать, — пробормотал Брэн. — Пока не освоишь контроль, просто опасно оставлять одну. Я совсем забыл, как это бывает с младенцами.
Я подняла голову и пожаловалась:
— Голова болит и сил совсем не осталось. Но с тобой легче, правда. Только из города я никуда не уйду, не надо меня никуда забирать, Брэн. Если снова попрошу твоей помощи, как бы в кабале не оказаться. Платить непонятно чем в будущем ни капельки не хочется. Странные у вас оплаты, для здоровья не полезные.
Брэн моргнул. Насколько я успела понять фэйри, это было сродни смущению.
— Если бы мы были родственниками или, например, ты признала меня своим принцем, я мог бы оказывать помощь без дополнительных условий, — мягко сказал Брэн. Я промолчала, осенний понимающе хмыкнул.
— Ладно, не будем торопиться, Осеннему Венцу присягнуть ты еще не готова. А заплатить можно эмоциями, но их обычно у людей берут. Жители здешнего мира разбрасываются ими как сумасшедшие, тратят, не жалея.
Я фыркнула, это точно, эмоций у нас перебор. Меня и сейчас потрясывает от страха и переживаний после огненной бури. А уж как я зла была, оказавшись в Купели. Двигаться не могла, зато ненависти и обиды сколько угодно, через край.
— Ты, кстати, тоже после Купели должна быть спокойна, новорожденного флера вообще после первой воды не бывает, — Брэн словно мои мысли прочитал, нахмурился, что-то обдумывая. И немного поколебавшись сообщил:
— От тебя эмоции идут как от человека. Манишь до головокружения.
Он повернул голову и легко, едва касаясь поцеловал меня в кончик носа. Простое прикосновение, а стало немного спокойнее.
Мы посмотрели друг другу в глаза. Секунда растягивалась с длинную томительную цепь мгновений. В его глазах медленно менялась радужка, вспыхивая то золотым и серебряным кольцом. Качнулись навстречу, одновременно. Я почувствовала нежный, сладкий вкус его губ. Пила поцелуй, цепляясь пальцами за прохладные латные наплечники. Он вплетал пальцы в волосы, поглаживал виски. Головная боль становилась тише, словно уплывала вдаль.
Брэн с выдохом, который я тут же жадно поймала, отстранился.
— Ты мне отдаешь свои эмоции просто так, Дэс, так нельзя.
— Нет уж, бери, — решительно пробормотала я и притянула сида, обхватив руками за шею.
Губы у него были словно шелк, оторваться невозможно. Тонкий запах лесного разнотравья парил вокруг. У меня слабо шумело в ушах, а внизу живота начало приятно, но тревожаще ныть. Брэн подтянул меня ближе, усаживая на бедре, и я задрожала. Движение не успокоило, а наоборот разбередило, хотелось повторить, вжаться в сида что есть сил, и я качнулась. В этот раз дрогнул и еле слышно застонал Брэн.
— Не спеши, — попросил он, упираясь в меня лбом, — я от тебя пьянею.
Это он не представлял, что творилось со мной. Сида хотелось пить как ключевую воду жарким летом.
Подхватив меня на руки, Брэн целеустремленно двинулся в подсобную комнату, откуда так поспешно уходил в прошлый раз. Его губы начали покалывать мои, мороженное, нет — фруктовое шампанское, а не губы. Я тяжело дышала, с моих пальцев потек жар. Но ни огня, ни страха не было. Тепло моего флера встречалось с прохладными искорками сида, кружилось двойными крохотными вихрями, укутывая нас бодрящим сияющим покрывалом. И совсем не мучило, даже защищало. Зыбкое ощущение счастья пронизывало меня, заставляя еще более жадно целовать нежные губы.
Фэйри начал осторожно опускаться на кровать, я не выдержала затяжного ожидания, буквально толкнув его на покрывало. Скомкала, задергала атласные кусочки ткани, в нетерпении застучала по кирасе, которую он никак не мог снять.
Наконец, серебряный доспех гулко загремел, ударившись о пол, я проследила за ним взглядом и вздрогнула. В этом же месте катилась когда-то кажущаяся игрушечной из-за отсутствия крови голова Рокселя.
Только что добравшийся до моих ягодиц и сжавший их ладонями поверх платья Брэн недоуменно замер, когда я с печальным стоном опала ему на грудь и показательно свесила руки с топчана.
— Дэс, — настороженно позвал он.
— Расхотела, — грустно сообщила я.
Капли флера стекали на дощатый пол, я нажала на одну из них, и она исчезла с легким потрескиванием. Лежать было вполне удобно, без кирасы ничего не жало, я заерзала, устраиваясь поудобнее, поправляя места, где длинная и многослойная одежда сида скомкалась узлами.
— Хорошо, — блаженно сказала я, — ничего не болит, тело… такое невесомое. Как здорово, что ты пришел.
— Ты не доверяешь мне, — сказал Брэн, при этом он рук не убирал и по яго