Договорились они быстро: Эдуард счёл разумным то, что приглядывать за не слишком управляемой толпой гениальных поваров будут не только он с Володей Сошниковым, но и специалист. Свободная каюта есть, и она в полном распоряжении господина детектива прямо с сегодняшнего вечера.
Отключив коммуникатор, Верещагин потёр лоб. Какая-то мысль не давала ему покоя, но никак не получалось поймать её за хвост. Обыск в каютах… протокол вскрытия… обстоятельства обнаружения тел… Так, кажется, вот оно!
– Константин Константинович, дайте мне ещё раз глянуть на снимки с места происшествия. Ага, спасибо, и протокол осмотра тоже. Та-ак…
Ну точно, вот оно! Нашлась заноза, всё время коловшая память.
– Время осмотра в протоколе верное, начало в десять часов тридцать две минуты утра? – спросил Алекс.
– Верное. Я приехал в десять пятьдесят, – ответил Гривцов, смотревший с интересом.
– Тогда у меня два вопроса. Первый: а что, ни один из стюардов до этого времени ни разу не заглянул на главную палубу?
Секунд-майор приподнял брови.
– Ну, по их словам, они готовили и сервировали завтрак. К уборке приступают обычно около одиннадцати. Да ты ж читал их показания!
– Читал, – Алекс махнул рукой. – Бассейн и лежаки просматриваются отлично с двух палуб, расположенных выше. В том числе и из ресторана. Ну, ладно, предположим, никто не заметил – ни стюарды, ни капитан, ни два матроса, ни механик – что дамочки лежат на солнце неподвижно. Тогда вопрос второй: солнце взошло где-то в половине шестого, если я не ошибаюсь. К половине одиннадцатого было уже довольно жарко, палуба полностью на солнце, это и на снимках видно. Почему женщины не открыли зонт? Почему Ольга не сняла халат? И почему Марина и вовсе улеглась на шезлонг в платье из плотного чёрного шёлка с какими-то, Тьма их побери, блёстками? Там изжариться можно на солнце в это время! Это что, экстремальное похудение, типа как жокеи практикуют, в парилке? – задавая последний вопрос, он уже почти кричал.
– Интересный вопрос, – медленно произнёс Гривцов. – Очень интересный. И что ты об этом думаешь?
Алекс медленно остывал. Он чувствовал себя перегревшимся чайником, который свистит, изрыгая клубы пара… С отвращением отложив снимки и листки протоколов, он ответил:
– Они туда пришли ночью. Ну, или поздним вечером, после ужина. Ольга ушла спать раньше, Красовская вызвала её из каюты, и они отправились на палубу…
– Не проходит, – тут же возразил секунд-майор. – Прочти, что патологоанатом пишет – время смерти определено между семью и девятью часами утра. Или ты хочешь сказать, что эти две дамы трепались… пардон, беседовали всю ночь?
– Время рассчитывалось с учётом жаркого солнца?
– Я проверю ещё раз, – секунд-майор нахмурился, просмотрел протокол вскрытия, покачал головой. – Проверю.
– Проверьте, – кивнул Алекс. – Иначе мне вообще всё непонятно.
– Ничего, не впервой нам начинать дело даже не с нуля, а с отрицательной величины, – Гривцов встал. – Теперь иди на яхту, а утречком загляни ко мне. Или нет, не утром – в обед. Обменяемся новостями.
Выйдя на пустынную улицу, Верещагин неторопливо побрёл в сторону гостиницы. «Собирать вещи или оставить до завтра? думал он. – Оставлю. Сил нету ещё и с барахлом возиться. Заберу зубную щётку и несколько амулетов, которые могу пригодиться. Да, и Лизу надо предупредить. Хм, а если она захочет тоже перебраться на яхту? Вот ведь Тьма, вполне может оказаться, что свободными остались только те каюты, где жили Ольга и Марина. Тьфу, о чём это я? Они ж опечатаны, Гривцов говорил. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления…»
За этими неторопливыми размышлениями Алекс дошёл до отеля, кивнул дремлющему за стойкой портье и поднялся на свой этаж. Постучал к Лизе, но никто не ответил, поэтому он махнул рукой и отпер дверь своего номера.
Щёлкнул выключатель, и номер осветился не по-гостиничному яркой люстрой. Вытянув из шкафа сумку, Верещагин стал собираться. Зубная щётка и паста, сменная одежда и бельё, небольшой кейс с амулетами и инструментами, книга, чтобы почитать перед сном, что ещё?
Вроде всё…
«Хорошо, пожалуй, что я отсюда переберусь на яхту, – думал он, закрывая сумку. – Десяток подозреваемых, и все будут прямо под рукой. Почти тепличные условия для расследования! Правда, совершенно непонятно, что делать с Лизой. Скорее всего, её не тронут ни в каком случае, ну, а вдруг? Придётся тащить её с собой, и это решительно неудобно».
Вздохнув, он вытянул из кармана коммуникатор и набрал номер.
Девушка ответила не сразу, но, в конце концов, синий экран сменился картинкой, и Алекс увидел раскрасневшееся лицо и улыбку от уха до уха.
– Ой, как хорошо, что ты позвонил! – закричала Лиза, как обычно, не тратя времени на приветствия. – Представляешь себе, я встретила свою институтскую подругу! Кать, покажись! – на экране появилось ещё одно лицо, смуглая синеглазая брюнетка с совершенно убийственной улыбкой. – Я, наверное, в гостиницу сегодня не вернусь.
– Ладно, договорились, – кивнул Алекс. – Я тоже сейчас ухожу…
Но девушка его уже не слушала. За её спиной загремела музыка, замелькали фигуры танцующих, и Лиза попрощалась и отключилась.
– Ну вот и славно, – сказал Верещагин сам себе. – Вот проблема и решена.
Он подхватил сумку, выключил свет и запер дверь номера. Идти ему до яхты «Люсьен Оливье» было ровно двести метров.
Глава 7. Рыбинск (продолжение)
КАЛЬЯ
Калья – распространенное в XVI–XVII вв. рыбное жидкое первое блюдо. Впоследствии оно постепенно почти вышло из употребления, а кое-где его неправильно стали называть рыбным рассольником. Готовят его в основном так же, как и уху, но в бульон для кальи добавляют соленые огурцы, огуречный рассол, лимоны и лимонный сок, либо каждый в отдельности, либо вместе взятые. Отличительным признаком кальи прежде являлось то, что для нее использовали обычно только жирную рыбу, преимущественно красную, и наряду с рыбой в нее клали икру. В настоящее время хорошую калью можно приготовить из морской рыбы, традиционно применявшейся на Русском Севере – например из палтуса, зубатки, достаточно жирных и к тому же хорошо сочетающихся с солено-кислой основой. В калью, как правило, идет больше пряностей, чем в уху. Калья гуще ухи, бульон в ней острее и плотнее по консистенции, а по количеству его всегда меньше, чем в ухе. Раньше калья считалась праздничным блюдом.
1,5 кг рыбы, 1,5-1,75 л воды, 2 соленых огурца, 1 стакан огуречного рассола, 3-4 картофелины, 0,5 лимона, 2 луковицы, 1 лук-порей, 1 петрушка (корень и зелень), 1 морковь, 10 горошин черного перца, 3 лавровых листа, 1 ст. ложка укропа, 5-6 тычинок шафрана, 1 ст. ложка свежего или 1 ч. ложка сухого эстрагона.
Готовить вначале, как уху: подготовить овощной бульон (см. описание приготовления ухи), затем долить в него отдельно прокипяченный огуречный рассол, добавить нарезанные кубиками соленые огурцы, после чего опустить рыбу, нарезанную крупными кусками. Варить от 8 до 20 мин в зависимости от сорта рыбы (см. описание приготовления ухи). Заправлять пряностями так же и в том же порядке, как уху. В заключение положить укроп, часть порея, эстрагон, выдавить сок лимона в уже снятую с огня калью и дать ей настояться.
В.В.Похлебкин «Национальные кухни наших народов, М., Центрполиграф, 2004
Разбудил Алекса непонятный звук: что-то зашуршало.
Поскольку перед этим ему снилось длинное и утомительное приключение с пустыней, барханами, верблюдами, закутанными в шелка красавицами и спрятанными среди этих шелков змеями, он услышал в этом шуршании продолжение сна. Вскинулся, нашаривая под подушкой амулет универсального щита… И со стоном упал на подушку.
Приснится же такое!
Не было вокруг никаких барханов, да и красавиц не наблюдалось. А шуршала всего лишь газета, подсунутая стюардом под дверь каюты.
Часы показывали восемь утра. Вставать не хотелось, всё-таки лёг он вчера поздно, стрелки подкрадывались к двум часам ночи. Но деваться некуда. Надо, чтобы другим пассажирам яхты его представил Эдуард Пархомов, а сделать это возможно только за завтраком, потом все разбредутся по делам. Следовательно, время не ждёт.
В девять Алекс постучал в дверь хозяйской каюты на самой верхней палубе.
– Заходи! – раздалось оттуда.
Пархомов раскладывал по карманам летнего пиджака бумажник, документы, какие-то амулеты и кристаллы. Посмотрел на вошедшего Алекса и улыбнулся.
– Как спалось?
– Разнообразно, – сознался детектив. – Но преимущественно хорошо. Во сколько сегодня начало фестиваля?
– Начало в одиннадцать, жюри отправится туда к часу дня, а нам с Володей, конечно, пораньше надо. Какие-нибудь соображения появились по нашему делу?
– Пока нет. Период накопления информации. Сегодня днём встречусь с секунд-майором Гривцовым, обменяемся соображениями, дальше видно будет.
– Ладно, понял. Тогда идём, завтрак сервируют с девяти, и сегодня никто не должен опаздывать. В десять у них экскурсия по городу.
– У них – у членов жюри?
– Именно! – и Пархомов решительно захлопнул дверь своей каюты.
По счастью, знакомство с шеф-поварами, членами жюри фестиваля, много времени не отняло: хозяин яхты представил нового участника круиза, все кивнули и занялись завтраком.
Доев омлет, Алекс откусил от булочки, отметив и её свежесть, и аромат наполнявшего её крема, откинулся на спинку кресла и развернул газету, ту самую, которую стюард сунул под дверь. Никто больше, заметил он, газет не читал, да и вообще за завтраком не засиживались. Почти половина участников путешествия уже покинула ресторан.
Привычно пробежав глазами заголовки первой страницы, полностью посвящённой подготовке к ежегодной встрече монархов Союза королевств, он перебрался на вторую (переговоры с руководством Парса о прекращении нарушения границ и последнее перед каникулами заседание парламента), дошёл до третьего разворота (спуск на воду плавучего завода по переработке крабов «Хашимото», построенного на верфях Беринга-Камчатского для ниппонских партнеров). Потом, совсем уже лениво, перелистнул дальше и скользнул глазами по крупным буквам заголовков.