– Кое-кто из ваших судей видел его на фестивале. Дважды. Как ты понимаешь, это необходимо проверить.
Помолчал, Владимир обронил:
– Хреново.
– Да и так был не мёд с вареньем.
– Согласен. Я Жаркова знал мало, но даже я помню, что терпения и упёртости ему было не занимать. И он вполне мог бы решить мстить. За восемь лет это блюдо хорошенько остыло…
Глава 8. Рыбинск (продолжение)
Уха изъ стерляди съ фаршемъ.
Двѣ или болѣе небольшихъ стерлядки очистить, вымыть и нарѣзать звѣньями. Потомъ взять щуку или судака, снять кожу, выбрать кости, мясо истолочь мягко, прибавить ложку прованскаго или маковаго масла, 2 ломтя бѣлаго хлѣба, размоченнаго въ водѣ и выжатаго до-суха, истолочь еще фаршъ вмѣстѣ съ хлѣбомъ, посолить, приправить мушкатнымъ орѣшкомъ. Кости, вынутыя изъ рыбы, истолочь въ ступкѣ и вмѣстѣ съ головой рыбы, изъ которой сдѣланъ фаршъ, положить въ кастрюлю, налить водой, посолить, положить 2 луковицы, лавроваго листу, поставить вариться. Когда бульонъ довольно уварится, процѣдить, поставить опять на огонь и, давъ закипѣть, опустить стерлядь. Изъ фарша накатать шариковъ, положить въ уху, прибавить горсть или болѣе маслинъ, смотря по количеству ухи; отпуская, посыпать зеленымъ рубленнымъ укропомъ. (Пост.)
Авдѣева Екатерина «Полная поваренная книга опытной русской хозяйки или руководство къ уменьшенiю расходовъ въ домашнемъ хозяйствѣ». Книгопродавец Д. Ѳ. Ѳедоровъ, 1875}
Возникшая неожиданно фигура Дмитрия Жаркова заинтересовала Алекса чрезвычайно. Но, рассудив и взвесив, он решил не торопиться: у городской стражи возможностей не в пример больше. Пусть ищут и находят, его дело – попасть туда, куда официальным лицам войти трудно.
У него есть копии досье на трёх магов воды, Сергея Казакова, Ларису Новикову и Марию Спелетти, плюс на Агнию Казакову. Вот эти самые досье он и будет изучать, разве что прервётся для того, чтобы присоединиться к группе в экскурсии на сыроварню. Любопытно, какова будет синьора Спелетти в родной стихии?
Сведения из досье оказались… мягко говоря, неожиданными. Начать с того, что синьора стала таковой всего лишь пять лет назад, в возрасте тридцати двух лет. А до этого была она Марией Ивановной Ломакиной, проживала в Твери и работала поваром в одном из городских ресторанов. Со Спелетти познакомилась во время туристической поездки в Лаций, через полгода вышла замуж и перебралась в город Пиенцу.
– Угу, а теперь, значит, воссоединилась с родными осинами, – пробормотал Алекс, разглядывая снимок синьоры.
Обыкновенная женщина, в меру уставшая, в меру симпатичная. На улице второй раз не взглянешь. Впрочем, у убийцы вовсе не обязательно окровавленные клыки и страховидная рожа, он может выглядеть совершенно неприметно.
Верещагин стал читать дальше, но какая-то заноза не давала покоя, и он отложил следующее досье.
– Тверь… – бормотал он. – Тверь. Ведь попадалась же мне где-то эта самая Тверь, а?
Но нигде больше упоминание этого города не встретилось.
– Значит, одно из двух: или это было в материалах дела, оставшихся у Гривцова, или я рехнулся. Поскольку второй вариант меня не устраивает, принимаем первый.
И Алекс вытащил коммуникатор.
Секунд-майор ответил не сразу, а когда всё-таки появилось на экране его лицо, было оно, мягко говоря, недовольным.
– Ну? – рыкнул он, не тратя времени на пожелания доброго дня.
Верещагин тоже решил этим не заморачиваться.
– Синьора Спелетти родом из Твери, – сказал он быстро. – Нам же встречалось это название?
– Вроде да…
– Можешь посадить кого-нибудь поискать, где именно?
– Ладно, сделаю, – буркнул Гривцов и отключился.
Пожав плечами, Алекс взялся за следующий кристалл и вывел информацию на голографический экран.
Брат и сестра Казаковы… Близнецы, тридцать восемь лет, москвичи. Не в браке, и никаких сведений о совместном проживании с кем-либо. Потеряли обоих родителей в возрасте тринадцати лет, воспитывались тёткой, сестрой отца. Когда Сергей и Агния окончили школу, им как раз исполнилось восемнадцать, и с этого момента тётка из их жизни исчезла. Брат отправился в армию по контракту, сестра пошла работать. Из армии Сергей вернулся с квалификацией повара, устроился на работу и отправил сестру учиться. Через пять лет, когда Агния окончила институт, учиться пошёл Сергей. Правда, не в институт, а на высшие поварские курсы для магов. Дальше Казаковы работали в разных ресторанах, пока три года назад не открыли своё дело.
– Вроде дорожка ровная, никаких ухабов, – Алекс вывел на экран снимки. – Тётка куда-то делась, ну так, может быть, умерла? Или из дому выгнала? Правда, то, что после школы не учиться оба пошли, а деньги зарабатывать, наводит на размышления, ну, так мало ли какие бывают обстоятельства? Так, а где девушка работала, пока Сергей служил? – он вернулся к нужной странице досье, но никакой информации об этом не нашёл. – Странно… Ладно, надо выяснить.
И новая пометка появилась на станице блокнота.
Сомелье Лариса Новикова. Интересная фигура, неожиданная. Женщины-сомелье вообще встречаются не часто, а Лариса ещё и переквалифицировалась из инженеров.
– Вот так вот ты в сорок лет проснулась и решила: не желаю быть инженером-гидротехником, а желаю быть владычицей морскою, – на снимок коротко стриженой блондинки Алекс смотрел с особым интересом. – То есть, в нашем случае, специалистом по винам. Как пожелала, так и сделала, молодец, Лариса Николаевна! И что же тебя привело к этому решению? Так, десять лет назад… Ого! Не просто рядовой служащий, а заместитель главного инженера Московского департамента водоснабжения попросила отставки. И почему?
Верещагин переключил изображение на следующую страницу, прочитал и невольно отвёл глаза. Ему стало неудобно, словно он подсмотрел болезненную, невыносимую, тщательно спрятанную тайну. В две тысячи сто семьдесят девятом году, десять лет назад, погиб единственный сын Ларисы Новиковой. Пятнадцатилетний маг, подававший большие надежды, не справился со стихией и полностью выгорел, настолько, что так и не пришёл в себя. Через два месяца Лариса развелась с мужем, а потом сменила работу.
Сжав кристалл, Алекс отключил просмотр досье и убрал амулет в свою сумку.
– Ладно, – пробормотал он. – В конце-то концов… Собираться пора, вот что. Нас ждёт сыроварня, и Тёмный меня побери, если я себе представляю, что это такое!
Экскурсантов оказалось неожиданно много: пассажиры яхты, журналисты, представители города Рыбинска… Хозяйка сыроварни, Елена, что-то бормотала, всплескивала руками, пересчитывала бахилы, халаты и специальные шапочки, но, в конце концов, всё устроилось. Посетителей разделили на две группы, и одну повели в цех, отделённый от торгового зала стеклянной стеной, а вторую рассадили за столиками в кафе и начали дегустацию. Супруги Спелетти отправились за стекло с первой группой, и Алексу пришлось, извернувшись ужом, попасть туда же. Лиза осталась в зале, с журналистами. Впрочем, она сегодня с Верещагиным даже и не разговаривала, только помахала издали рукой. Он прислушался к себе, стараясь почувствовать огорчение или разочарование, но ничего такого не было. Ну, не поздоровалась… Чужие, в общем, люди.
– И в самом деле, чужие, – пробормотал Алекс себе под нос, и выкинул из головы так и не случившийся роман.
Делом надо заниматься!
Лацийские сыровары, надо заметить, тоже не вели себя, как люди близкие. Даже встали поодаль, пока Елена рассказывала о технологиях и разновидностях сыра, показывала, как нарезается молочный сгусток, как после вымешивания он превращается в сырное тесто… В четырёх больших, литров по двести, металлических чанах размеренно крутились мешалки, за следующей стеклянной стеной двое мужчин переворачивали сырные головы – словом, работа шла, не останавливаясь ни на секунду. Джакомо Спелетти кивал, задавал вопросы, даже спросил разрешения попробовать сырное тесто. Ему позволили, и он долго мял зачерпнутую горсть белых мелких зёрен, пробовал на вкус и что-то снова спрашивал у Елены. Его жена отрешённо смотрела на вращающиеся лопасти, и у Верещагина возникло чувство, что мыслями она где-то далеко от этого цеха, от мужа, от города Рыбинска.
Ему казалось, что экскурсия продолжается уже лет двести, и вообще их не выпустят их этого стерильного помещения никогда. Украдкой взглянув на часы, Алекс посмеялся над собой: двенадцать минут. Да вроде бы и рассказ подходит к концу…
Столики в кафе были на четверых, и рассаживались, кто как хотел. Чета Спелетти села отдельно от всех, и Джакомо немедленно стал вполголоса что-то выговаривать жене. Мария опустила голову и слушала, потом коротко взглянула на мужа. Алекс, сидевший за соседним столиком, поразился: такая ненависть сверкнула в её глазах. Владимир устроился с ним рядом, проследил взгляд и поднял брови.
– Это по делу, или просто смотришь, куда взгляд упал? – спросил он.
– Пока не знаю. Вечером постараюсь отчитаться.
Другие подозреваемые тоже оставались в поле его зрения. Лариса Новикова в данный момент, склонив голову, слушала ту же самую лекцию в цехе, за стеклянной стеной. Брат и сестра Казаковы сели за столик с ещё двумя поварами, и вся компания весело над чем-то смеялась.
От наблюдений его отвлёк Сошников.
– Вообще говоря, мы с шефом не знаем, что делать, – сказал он неожиданно.
– В смысле? – не понял Алекс.
– Было у нас в программе два ресторанных критика, не осталось ни одного, – грустно усмехнулся его приятель. – Я писать умею только рапорты, Пархомов тоже не по этой части. Приглашать кого-то нового? Брать из журналистов, которые с нами едут, не хотелось бы, склоки пойдут…
– Договорись, чтобы писали под псевдонимом, – Верещагин пожал плечами. – Есть у меня знакомая, так в журнале, где эта дама работает, половину текстов пишет она, просто подписывается то Макаром Девушкиным, то Ефимом Наппельбаумом, то Дарьей Косой.
– И то правда… – Сошников уставился на группку журналистов с таким хищным интересом, что один из них, высокий, худой, наголо бритый, заозирался, почувствовав взгляд.