– А я люблю рыбу, даже речную. Костлявая, конечно, но в Москве такой всё равно нет.
– Вина?
– Нет, спасибо. Неважно себя чувствую, лучше без алкоголя обойтись.
Разговор затух, не начавшись. Закуска прошла в полном молчании, под равнодушно-насмешливым взглядом сотрапезницы Алексу казалось, что он жуёт картон под сложным соусом. На горячее принесли антрекоты. Лариса съела половину, поковыряла гарнир и отложила вилку.
– Спрашивайте, господин сыщик, – сказала она неожиданно.
Верещагин старательно дожевал кусок, запил вином и улыбнулся.
– Мясо хорошо пожарено, жаль будет, если остынет. Доедайте, а за чашкой кофе поговорим.
– Благодарю, я сыта. Ну что же, если нет вопросов, я с вами прощаюсь. Спокойной ночи, – Новикова аккуратно сложила салфетку.
– И вам… Впрочем, один вопрос я задам всё-таки прямо сейчас, совсем короткий.
– Какой же?
– На ваш взгляд, кто самый серьёзный хищник в этой реке?
Помолчав, Лариса качнула головой.
– Неожиданно. Щука?
– Вот это и называется стереотипом, уважаемая госпожа Новикова.
– Хм… – она задумалась. – Сазан какой-нибудь?
– И снова ответ стереотипный!
Вопрос неожиданно заинтересовал женщину. Пока она размышляла, Алекс доел мясо, промокнул губы салфеткой и встал.
– Давайте переберёмся в бар, Лариса Николаевна, и поговорим о хищниках и травоядных.
– Ну? – потребовала она, едва усевшись за столик. – Говорите же, кто здесь самый опасный хищник?
– Вам кофе? – улыбнулся Алекс.
– Мне травяной чай, несладкий, – отмахнулась она.
Когда Верещагин вернулся от барной стойки, Лариса сидела, глядя на реку и постукивая по столу кончиками пальцев.
– Надо полагать, вы имели в виду, что самый опасный хищник где бы то не было – любой сапиенс? – спросила она, поворачиваясь. – Человек, гном, орк?..
Алекс смутился.
– Простите, но так глубоко я не смотрел, я вообще не философ. Имелся в виду всего-навсего сом… Просто о нём редко вспоминают, отвечая на этот вопрос, считая добродушным увальнем.
– Ах вот как… – было видно, что она взвешивает, не стоит ли встать и уйти, но тут Куки принёс чай и кофе, какое-то печенье, и острота момента сгладилась.
Пока она пила чай, Верещагин пару раз собирался начать разговор, но останавливал себя: не время. Ей должно быть просто любопытно, чего от неё хотят! Лариса не опасается, он не вызывает настороженности, в отличие от стражников, значит, рано или поздно должна спросить, что его интересует на самом деле. Должна!
В баре никто так и не появился, видно, сразу после ужина все пассажиры «Люсьена Оливье» отправились по каютам.
Вот бледно-зелёная жидкость в чашке подошла к концу… Есть!
Подняв на собеседника взгляд, Новикова небрежным тоном поинтересовалась:
– Вы меня подозреваете?
– В числе прочих.
– Почему? Ни ту, ни другую я практически не знала.
– Во-первых, так глубоко изучить ваши связи мы ещё не успели. А во-вторых, в истории ваших взаимоотношений с Красовской есть один момент, дающий вам… как минимум, повод для ненависти. Сказать, какой?
– Не надо, – голос её прозвучал хрипло. – Разумеется, до этого вы должны были добраться. Повод, скажете тоже! Причина, и вполне увесистая. Только прошло так много лет…
– Можно, я не буду говорить о холодном блюде?
– Можно. Но смерть Серёжи была признана несчастным случаем.
– А вы сами что думаете?
– К сожалению… – прерывисто вздохнув, Лариса повернулась к бармену. – Принесите мне ещё чаю, пожалуйста! Хотя нет, не надо чай. Коньяк есть у вас?
– Конечно! – выбравшийся из-за стойки Куки уже стоял рядом со столиком. – Какой вы бы хотели?
– Всё равно. Налейте полстакана и принесите. Так вот, Алексей, надо знать характер моего сына. Серёжа всегда и везде должен был быть первым. Не мог по-другому. И с той лошадью… – она прервалась, чтобы отпить разом половину принесённого коньяка. – С той лошадью было так. «Бежецкий луг» существует и по сей день, и это процветающая, хорошо поставленная конеферма. Разумеется, у них есть ветеринарный отдел, и тогда тоже был. Дети принимали участие в их работе. Обследовали лошадей, изучали изменения в их организме после тренировки, после выпаса, ещё что-то. А в тот день главный ветврач фермы уехал по делам в Тверь, его помощник заболел… нет-нет, не смотрите с таким сомнением. Оперативники перекопали всё, каждой лошади под хвост заглянули! Действительно, заболел, с кашлем, насморком и температурой. А третий ветеринар не был магом.
– То есть, оба мага-медика отсутствовали?
– Да.
– И что произошло?
– На тренировке Вихрь повредил ногу. Понимаете, если это была бы трещина, то маг-медик вполне может её зарастить, и лошадь продолжит участвовать в скачках. А если перелом, то всё, на племя или на колбасу.
Эта самая «колбаса» прозвучала так жутко, что Алекс содрогнулся, да и Куки – подслушивал, разумеется! – поспешно ушел за перегородку и загремел там чем-то.
– Но рентген же сделали? – поспешил спросить Верещагин.
– Сделали. И тоже не поняли, что там. Время было уже позднее; главному ветврачу «Бежецкого луга» отправили магвестник и решили дать Вихрю обезболивающее, противовоспалительное, что-то ещё и оставить до утра. Разумеется. Сергей решил всех удивить. Дождался, пока заснут его соученики, выбрался из спальни и отправился в конюшню. Там его и нашли… В четыре утра сопровождающий заглянул к мальчикам проверить, всё ли в порядке, увидел, что Серёжи нет, пошёл искать… В общем, когда его обнаружили, было поздно. Он увлёкся и потерял сознание раньше, чем понял, что израсходовал не только резерв, но и жизненные силы. И… больше так и не пришёл в себя.
Помолчав, Лариса залпом допила коньяк, поднялась и сказала светским тоном:
– Спасибо за компанию и спокойной ночи. До завтра!
– До завтра, – пробормотал Алекс.
Когда за ней закрылась дверь, он позвал:
– Куки! Я знаю, что ты слушаешь.
– Здесь я! – Вася Куконин подошёл к столику. – Повторить коньяк-то? После такой истории и я выпью.
– Повтори.
Не было у Верещагина сейчас никаких сил, чтобы говорить с барменом, будь он хоть трижды подозреваемым, и детектив отложил разговор до завтра.
– Будем надеяться, что наш убийца закончил выступление, и ты его не интересуешь, – пробормотал он, допивая спиртное…
Глава 10, Прибытие в Ярославль
Уха раковая
В рыбную часть этой ухи входит 2 части мяса рака и 1 часть мяса рыбы, лучше всего щуки или другой пресноводной рыбы. Из этой смеси сделать тельное (см. прим. 1) с добавлением лука, черного перца и 1 ст. ложки пшеничной муки (на 1 кг рыбы). Уху варить из свежей мелкой речной рыбы, которую после разваривания вынуть, после чего бульон процедить и опустить в него тельное, которым предварительно наполнить раковые панцири. Закладка овощей и пряностей та же, что для рядовой ухи (см. прим. 2), за исключением укропа, которого взять вдвое больше.
Прим. 1 Тельное тяпанное.
500 г рыбного филе, 1 яйцо, 2 луковицы, 1 ст. ложка укропа, 0,5 ч. ложки черного молотого перца, 2 ст. ложки пшеничной или ржаной муки, 1 ст. ложка зелени петрушки, 0,5 ч. ложки соли для тельного, 2 ч. ложки соли для отвара 1 л воды
Филе нарубить кусочками размером не более 0,5 х 1 см, размять деревянной ложкой, перемешать с мелко нарезанным луком и пряностями, затем добавить взбитое яйцо, 1 ст. ложку муки, все перемешать в однородную массу, сформовать ее в виде толстой колбасы, обвалять в оставшейся муке и туго обернуть салфеткой (марлевой, бязевой, льняной), перевязав суровой ниткой или шпагатом. Подготовить подсоленный кипяток с луком и пряностями и опустить в него тельное в салфетке на 15 мин. Дать тельному остыть в салфетке в течение 5 мин,
Прим. 2. Овощи и пряности для рядовой ухи: 2 луковицы, 0,5 моркови, 1 петрушка (корень и зелень), 1 корень пастернака, 2 картофелины, 1 ст. ложка укропа, 3 лавровых листа, 8 горошин черного перца, 1 ст. ложка эстрагона, 2 ч. ложки соли
В.В.Похлёбкин «Кухни славянских народов» (Центрполиграф, 2007)
Ранним утром пассажиры яхты «Люсьен Оливье» крепко спали. Скрипел зубами во сне Эдуард Пархомов, тихо посапывала носом Лариса, спорил с каким-то нездешним гостем Фозил Ким… Никто не слышал, как поднялся на мостик капитан Новицкий, как он активировал фиалы с элементалями воздуха и огня, как заработали моторы, палубный матрос отдал швартовы, и яхта тихо отчалила от маленькой пристани. Впереди ждал Ярославль.
Впрочем, спать им дали недолго. Уже в восемь утра стюарды прошли по коридорам, стуча в двери кают и приглашая завтракать, а без четверти девять Пархомов вошёл в зал ресторана. Выглядел он плохо, сразу стало заметно, что лет ему уже давно не двадцать и даже не тридцать. И, кажется, даже не сорок… Впрочем, круги под глазами и обвисшие щёки мало кого красят.
– Завтрак сейчас подадут, – начал он без лишних предисловий. – Вы все понимаете, что в предыдущем пункте нашего круиза мы задержались… по независящим от организаторов причинам, – сдержанный гул голосов Эдуард решительно истолковал как поддержку. – А что было делать? Переносить дату проведения фестиваля и конкурса никто бы не согласился, поэтому мы с вами оказались в жёстких условиях. Сегодня отправляемся, – он хмыкнул, – буквально с корабля на бал. Фестиваль проводится традиционно в городском парке, мы с вами к этому привыкли, но тут пешком идти далековато. Экипажи придут без четверти одиннадцать, прошу к этому времени ожидать у трапа.
И он сел на своё место, не ожидая вопросов.
Их и не было: все занялись завтраком. Стюарды заранее расставили на столах хлеб, масло, вазочки с паштетом, мёд и прочее, подали кофе, предупредили, что принесут горячее через двадцать минут, и скрылись на кухне.
Верещагину решил добраться до центра города вместе с судьями фестиваля. Начинать в Ярославле следовало со знакомства с лейтенантом Ковригиным. Вчера они договорились по коммуникатору, что Алекс придёт к одиннадцати в городскую стражу, Мельничная улица, дом восемь.