– Не моё это дело, вот что, – пробормотал он себе под нос. – Сообщу Ковригину, чтоб транспортников не дёргал, и всё…
Глава 11, Ярославль
Любительский московский раковый суп
10 раков
• 800 г белуги
• 400 г головных хрящей
• 2 яйца
• 1 стакан сливок
• Морковь Лук
• Петрушка
• Сливочное масло
• Лавровый лист
• Перец горошком
• Перец молотый
• Соль
• Зелень
Взять петрушки, моркови, лука, все это нарезать резным ножом, положить на горячее сливочное масло и дать всему этому прокипеть хорошо. Положить перца горошком, лаврового листа.
Очистить и сварить шейки и клешни раков. Спинки хорошенько промыть и нафаршировать их рыбной рубленой мякотью с перцем, солью и зеленью.
Затем сварить до готовности белугу и головные хрящи. Рыбу выбрать, а бульон процедить и залить коренья, которые предварительно слегка поджарены на масле, дать всему этому вскипеть и опустить нарезанную кусками рыбу, хрящи, фаршированные спинки раков и клешни с шейками. Бульон вскипятить, отставить на стол.
Потом отобрать от двух яиц желтки, вскипятить стакан сливок с 50 граммами сливочного масла, положить с размешанными желтками в горячие сливки, все размешать и влить это в суп перед отпуском на стол и подавать.
«Поварская книга известнаго кулинара Д.И.Бобринскаго, Харьков, тип. «Просвещение», 1913 г.
В кабинет Ковригина Алекс вошёл рано, не было и девяти. Он не стал завтракать на яхте, решив, что уж чашку кофе ему дадут, а каких-нибудь пирожков он прихватит по дороге; вчера ещё приметил почти напротив здания городской стражи небольшую пекарню, откуда пахло очень убедительно. И купил, конечно – с зелёным луком, с капустой и с грибами. Лейтенант поднял на него взгляд и несколько секунд смотрел, не узнавая. Потом вяло кивнул:
– А, это ты… Проходи, садись.
– Ты что, всю ночь работал?
– Почти, – Кирилл потянулся с хрустом. – Часам к двум уже собрался уходить, но тут стали приходить ответы на запросы. Так что я сколько-то поспал на диванчике в дежурке, а потом снова сел читать.
– И как, есть что-то полезное?
– До хрена. Спасибо госпоже Казаковой, что она вчера замуж выходила, и можно хотя бы её передвижения не отслеживать. Ну что я тебя буду баснями кормить, на вот, сам смотри, – он протянул Алексу пухлую пачку бумаг. – Начни с Петелина, очень интересно. Впрочем, и остальные как на подбор. Успешные бизнесмены, повара-профессионалы… – тут он выругался. – Такую кашу заварили! Читай, а я пойду ещё кофе сделаю, хотя он у меня уже из ушей выплёскивается.
Верещагин проглядывал присланные сведения на участников круиза и членов экипажа, отодвинул в сторону наименее интересные и принялся перечитывать главное.
Петелин.
Борисов.
Ольга Бобровских.
Марина Красовская.
Дмитрий Жарков.
Эдуард Пархомов.
Капитан Новицкий.
Бармен Куки.
Джакомо и Мария Спелетти…
Не глядя, он взял кружку, подставленную ему коллегой, глотнул и чуть не выплюнул.
– Это что, сироп? – спросил он.
– Почему? Три ложки сахара, как себе сделал, – пожал плечами Ковригин, догрызая пирог.
– Ложки были, видать, столовые, – пробурчал Алекс, снова погружаясь в чтение.
Наконец он отложил последнюю страницу и уставился на лейтенанта.
– Твоё мнение?
– Давай обсудим? Итак… – дотянувшись до стопки бумаг, Ковригин вытянул первую попавшуюся. – Ну, например, Валерий Николаевич Новицкий, ходивший помощником капитана ни много ни мало на океанском лайнере, и списанный на берег при сомнительных обстоятельствах.
– Чего ж тут сомнительного? – не выдержал Верещагин. – Подозрения в контрабанде!
– Не доказанные. За руку не поймали, предметов не нашли, но придрались при первом промахе и отправили в отставку. Да и было это пятнадцать лет назад… Дальше досье чисто, как пятки младенца.
– Вот же… А выглядит, как бритвальдский лорд! Впрочем, магии у него нет, а в ауре следов использования амулетов не обнаружили. Поехали дальше?
– Дальше… Твой клиент, устроитель фестиваля, владелец заводов, журнала и яхты, господин Пархомов…
– Да тут ясно всё. Большие деньги бывают чистыми крайне редко. – Алекс махнул рукой. – Но он не убийца, как и Новицкий.
– Ладно. Тогда… Убитая. Ольга Бобровских. Судя по этому, – Кирилл похлопал по пачке бумаг, – кормилась из многих кормушек. Вместе с Борисовым работала на мишленовских инспекторов, это ладно. А вот что и для кого она стащила из каюты Пархомова, мы не знаем.
– Пока не знаем. У Ольги уже не спросишь, значит, придётся задавать вопросы моему нанимателю. Кстати, это мог быть и Борисов…
– Не мог, – Ковригин мотнул головой. – Ты же сам слышал их разговор, она звонила кому-то по коммуникатору и отчитывалась в тот момент, когда судьи совещались по итогам калязинского конкурса. Борисов был на глазах у коллег и у журналистов. А записи в её тетрадочке – это вообще что-то третье, на мой взгляд.
– Сведения для грядущего шантажа? Слушай, у меня такое впечатление, что я был знаком когда-то совсем с другой девушкой! Даже жениться собирался…
– Ты всё равно не можешь изменить прошлое, поэтому приходится принимать настоящее.
Алекс поморщился.
– Давай займёмся главным подозреваемым, благо он у нас нарисовался в полный рост.
– Давай. Итак, Иван Петелин. Родители – Сергей и Александра, в девичестве Жаркова, увлекались альпинизмом и погибли при восхождении, когда ребёнку было пять. Воспитывала его бабушка…
– В деревне Большие Овраги Калужской области, – нетерпеливо перебил Верещагин. – Ты считаешь, что Александра Петелина была сестрой Дмитрия Жаркова?
– Я не считаю, а уверен. Ты что, не посмотрел аурограммы? Они не просто родственники, у них совпадение более семидесяти пяти процентов! И таким образом, у нас вырисовывается железная линия: племянник, который мстит за любимого дядюшку.
– Но дядюшка-то жив.
– А Ивану Петелину об этом известно? – парировал Ковригин.
– Тьма его знает…
– То-то и оно. Теперь осталось добыть доказательства. С чего-то же ему пришла в голову идея о мести? Бабка умерла три года назад, парень уже учился, значит, с кем-то да поделился.
– Мог поделиться, – педантично уточнил Верещагин.
– Плохо, что сейчас в университете никого из студентов не найдёшь. Июль, все на каникулах.
– Зато есть преподаватели, у них в разгаре приём вступительных экзаменов. И я, пожалуй что, этим и займусь. Прямо сейчас, – Алекс взял листы со сведениями о Петелине, аккуратно выровнял стопку и вопросительно глянул на лейтенанта. – Могу скопировать?
– Да.
Положив рядом с досье стопку чистой бумаги, Верещагин достал из сумки амулет копирования и запустил процесс. В этот момент в дверь вошёл незнакомый Алексу молодой человек и молча положил на стол перед лейтенантом несколько листков бумаги. Тот прочёл, поднял брови и так же молча кивнул. Визитёр вышел, а Ковригин протянул документ Алексу.
– Читай!
Это был протокол повторного обыска на яхте «Люсьен Оливье». Найдя абзац, посвящённый каюте, где размещались стюарды, Верещагин прочёл: «в тумбочке обнаружена коробка, содержащая два разряженных амулета: дерево (предположительно карельская береза), прозрачный минерал светло-зелёного цвета, полупрозрачное образование жёлтого цвета, белый металл (предположительно платина). Передано для экспертизы на кафедру артефакторики университета».
– Дерево, хризолит или что-то подобное, янтарь, платина… – проговорил Алекс задумчиво. – Никогда не встречал такое сочетание. Ты думаешь, это может быть тот самый амулет для создания ледяной иглы?
– Узнаем, – пожал плечами лейтенант. – В нашем универе артефакторы очень сильные, лучших отправляют стажироваться не куда-нибудь, а в Гильдию Нордхольма!
– Долго они будут возиться? Прости, глупость сморозил. Очень уж время поджимает… ладно, скажи мне, что-то ещё в Москве надо узнать?
– Всё, до чего сможешь дотянуться. Иван жил в общежитии, значит, должны быть соседи. Учился четыре года, перешёл на пятый курс – значит, библиотека университета, факультетские преподаватели и лаборанты. Подработка, друзья, недруги, повседневные привычки… Не мне тебя учить, сам большой мальчик. А я отправлюсь на яхту и займусь опросом свидетелей, – и Кирилл Ковригин улыбнулся так, что Верещагин слегка этим свидетелям посочувствовал. – Кстати, тебе нужно удостоверение временного сотрудника сделать. Погоди минутку.
Минутка-не минутка, но через четверть часа Алекс уже шёл, насвистывая, в сторону городской портальной станции.
Студенческие каникулы? Ха-ха три раза!
Ему показалось, что в старинном особняке на Моховой, где размещался механико-математический факультет, студентов втрое больше, чем было во времена его учёбы. А ещё толпы абитуриентов и их родители, с потерянным видом озирающиеся возле стендов со списками. А ещё преподаватели, с самым деловым видом рассекающие эту толпу…
Алекс поймал за рукав парня, тащившего куда-то несколько рулонов с плакатами, и спросил:
– Слушай, где мне искать преподавателя по расчётам амулетов?
– Это Стаббруга, что ли?
– Ну, хотя бы и его, – согласился Алекс, которому было решительно всё равно, с кого начинать.
– Третий этаж, правый коридор, комната триста пять. Он там будет ещё четверть часа, потом уйдёт на консультацию.
В триста пятой комнате было пусто и темно. Ну, по крайней мере, поначалу ему так показалось. Потом в глубине, возле книжных шкафов, шевельнулась тьма, и на освещённый пятачок неторопливо вышел гном. Самый настоящий, с длинной пегой бородой, заплетённой в три косы, ростом Алексу примерно до подмышки, и втрое шире в плечах.
– Вы ко мне? – спросил он вежливо.
– Наверное, к вам… Вы – господин Стаббруг?
– С кем-то из студентов поговорили? – хмыкнул гном, усаживаясь за стол. – Тильвар Стаббругсен, профессор кафедры теории и практики магического моделирования.