25 июля. Всё. Сделано. Вышло неудачно, но такая, значит, судьба у этой дамочки, Ольги. Нечего было ночью по коридору бродить. Обеих найдут утром. Надеюсь, солнце нагреет тела достаточно для того, чтобы установить время смерти было затруднительно.
26 июля. Какая глупость. Моей ошибки тут нет, но умерла та, вторая, а мерзкая баба, которую я обязан был стереть с лица земли – жива. Жива! Что теперь делать? Яхта полна стражников.
29 июля. Финита. Умерла. Умерла!!! Можно уходить. «Молнией» в три часа до Москвы, а там все дороги открыты».
Ковригин закрыл и отложил тетрадь.
– Тебе не кажется странным, что современный молодой человек ведёт дневник, словно барышня из романа Джейн Остин? – спросил он.
Алекс молча раскрыл тетрадь на одной из первых страниц и продемонстрировал лейтенанту:
– Тут почти нет записей, только формулы и рассуждения о расчётах. Это рабочая тетрадь. Была до определённого момента. Но я просмотрю её от начала до конца и выпишу всё, что так или иначе касается жизни помимо математики. А сейчас пошли по домам, половина первого уже. Ты вон зеваешь, как бегемот.
Лейтенант потёр подбородок:
– Я бы и тут переночевал, но свежей рубашки нет. Да, ты прав. Надо идти, завтра сложный день.
Глава 13. Ярославль, продолжение
Суп-пюре из ершей
На 6 персон: 20 ершей, 12 стаканов воды, порей, сельдерей и петрушка, 3 луковицы, 5 шариков перца черного, 5 лавровых листьев, 3 головки гвоздики, соль по вкусу
Ершей вычистить, вымыть и положить в кастрюлю с одной репчатой луковицей, вычищенными и нарезанными кореньями, перцем, лавровым листом и гвоздикой; залить водою столько, чтобы равнялось 12 стаканам и поставить варить на легкий огонь на один час. Потом, хорошенько промяв в кастрюле всю рыбу и коренья, снять с плиты и дать отстояться 5 минут. Тогда процедить бульон и рыбу с кореньями, протереть сквозь сито в тот же слитый бульон, поставить на плиту и дать прокипеть раза два; затем изрубить помельче две луковицы, обжарить их в одной ложке подсолнечного или другого масла, посыпав немного пшеничной мукой, и когда лук с мукой хорошо обжарятся и зарумянятся, то развести его немного рыбным бульоном. Вылить в кипящий процеженный бульон, дать прокипеть и тогда уже снова окончательно процедить сквозь салфетку для того, чтобы протертые сквозь сито мелкие косточки от ершей и жареный лук не попадались во время употребления. Подавая к столу, нарезать кружками лимон и опустить в миску. (Н. А. Коломийцова. Большая рецептурная книга. «Необходимая настольная книга для молодых хозяек. Общедоступный, дешевый и вкусный стол» СПб. Изд-е Ф.Н.Плотникова и В.В.Лепехина. 1884 г.)
Поутру господина Пархомова за завтраком не было.
Подавал недовольный сменой должности Вася Куконин, а единственный оставшийся стюард, по всей вероятности, трудился на кухне. Алекс пожал плечами и принялся за омлет. Мрачный Сошников сел рядом, залпом выпил сок и скривился:
– Кислый какой…
– Пей сладкий кофе. Где твой босс?
– А что?
– Хотел отчёт передать, дело закончено.
– Да? И кто убийца?
– Прости, Володь, но я должен в первую очередь отчитаться перед клиентом. Не сомневаюсь, что он тебе всё расскажет. Так где Пархомов?
– В себя приходит, похмелье у него. Вчера малость того… злоупотребил.
– С радости или с горя? Только не говори, что он так затосковал по ушедшему стюарду!
– Сделка с винзаводом сорвалась. Лариска, похоже, наши виноградники и винодельни охаяла по полной. Сстерва!
– Понятно.
Алекс не стал расспрашивать, выяснять подробности и прочее. Зачем? Сорвалась сделка, и ладно, не первая, не последняя в жизни Пархомова. В монастырь он не уйдёт, продолжит свой более или менее честный и относительно прибыльный бизнес. Ему, частному детективу Верещагину, всё это совершенно фиолетово.
– Так что мне делать? – спросил он, допивая кофе. – Отчёт под дверь каюты ему подсунуть, или передашь? Или попозже?
– А куда ты торопишься? Ну, отдашь завтра. Кстати, не забудь прийти сегодня на финал конкурса, должно быть интересно. В одиннадцать начало. И вообще, почему бы тебе не дойти с нами до Москвы, спокойно, на яхте, никуда не спеша?
– Нет, спасибо. Устал я отдыхать, хочу домой.
– Тогда давай твой отчёт, – Сошников протянул руку. – Счёт за услуги вложил? Не забыл, что босс твой обычный гонорара удвоил?
– Разумеется. Всё учтено и просуммировано.
Отдав ему конверт, Верещагин вышел из ресторана, бодрым шагом сбежал по трапу и направился в сторону центра города самой энергичной походкой, на какую был способен. Впрочем, через пару сотен метров шаги его замедлились, потому что спешить было решительно некуда. Из всех дел в этом городе у него осталось только одно: в двенадцать дня появиться в кабинете лейтенанта Ковригина и принять участие в допросе Ивана Петелина, студента, талантливого математика и убийцы. Он посмотрел на часы и застонал: было самое начало десятого…
Неторопливой походкой Алекс прогулялся по главной улице городского центра до белёных стен Ильинского храма, оглянулся вокруг и увидел табличку: «Библиотека».
– Здравствуйте! Скажите, а подшивки прессы вы за сколько лет храните?
Библиотекарша, модно одетая дама средних лет подняла брови:
– Вас интересует конкретное издание или какая-то тема?
– Пожалуй, скорее тема… История одного московского ресторана, закрывшегося семь или восемь лет назад.
– Неожиданно… А название-то ресторана вы знаете?
– Знаю. «Арбузная корка», был он в Москве, на Неглинной.
Дама похмыкала, понажимала кнопки в компьютере и снова подняла брови.
«Этак у неё морщины на лбу появятся раньше времени…», – подумал Алекс меланхолически.
– Это был 2178 год, – сообщила библиотекарша. – Для меня это удивительно, такая популярность, но об этом ресторане не писал только уж совсем ленивый. Архив выдаёт его упоминание в ста пяти заметках, вы все хотите просмотреть?
– Все, – твёрдо ответил Верещагин.
В половине двенадцатого он устало потёр глаза, дезактивировал экран просмотра и снова подошёл к стойке.
– Возвращаю вам кристалл, спасибо большое. Можете мне распечатать вот эти четыре статьи?
– Десять золотых за каждую распечатку, только наличные, – равнодушно сообщила дама, нажимая на кнопку.
Алекс порылся по карманам, нашёл и положил на полированное дерево замшевый мешочек.
– Прошу вас, двадцать двойных дукатов.
Печатающее устройство с шорохом выдало листы, он аккуратно сложил их вчетверо и убрал в карман.
Дорога в здание городской стражи лежала мимо городского парка, откуда доносился шум… пожалуй, несколько чрезмерный для места и события. Такое вот скандирование неразборчивых лозунгов подошло бы футбольному матчу, но никак не кулинарному конкурсу. Алекс подумал, посмотрел на часы и решительно свернул налево, к источнику звука.
Пятеро конкурсантов стояли на сцене и слушали, что говорит Пархомов.
– Итак, вот на этом столе, – Эдуард широким жестом обвёл стол, сидящую за ним судейскую коллегию и видимый кусок реки. – На этом столе вы видите пять одинаковых коробок. Каждый может выбрать любую, внутри вы найдёте ваше задание. Ну что, дамы вперёд?
Маша Шехонская решительно подошла к столу и ткнула в среднюю коробку, потом потянулась открыть крышку, но Пархомов удержал её.
– Э-э, нет, погодите, пока все определятся. А чтобы не перепутать, ставим номер один! – и он жирным маркером нарисовал единицу.
Когда все номера заняли своё место, конкурсанты переглянулись и подняли крышки. Раздался слаженный стон.
– Вы издеваетесь, да? – спросила Шехонская. – Бекон, сахар и кофе? Что я с этим могу сделать?
– Ну, вы же сами настояли на рискованном втором варианте, – Эдуард ухмыльнулся довольно пакостно.
Мария зашипела сквозь зубы и отошла в сторону. Другие участники выразить возмущение не решились, но по взглядам, которые они кидали на судей, было понятно: недовольны все. А, нет! Алекс заметил, как вторая девушка, шеф-повар из кафе молекулярной кухни, наклонилась к Машиному уху и что-то зашептала. Шехонская послушала и заулыбалась.
За судейским столом встал Мушинский.
– Итак, кухни вас ждут, у вас три часа на приготовление вашего шедевра. Всё в ваших руках: вы можете взять одного помощника из зала, – он обвёл рукой толпу зрителей, – можете объединиться и готовить все вместе… Главное – чтобы результат был одобрен судьями и пятью зрителями, которых мы выберем путём жеребьёвки. В пятнадцать часов и… – он посмотрел на часы. – И десять минут работа прекращается, ваше блюдо должно быть подано на суд.
Тут Алекс тоже посмотрел на циферблат, ужаснулся и стал пробираться сквозь толпу к выходу. До здания городской стражи он почти бежал, уже возле дверей остановился, чтобы отдышаться и не пыхтеть, словно паровоз. Вошёл, кивнул дежурному и степенно поднялся на третий этаж. Остановился возле двери кабинета, вытянул из кармана коммуникатор и набрал номер лейтенанта Ковригина.
– Ты где? – зашипел тот.
– Стою за дверью.
– Давай быстро сюда! – он втянул Алекса в комнату и сказал. – Значит, так к половине первого его приведут в допросную номер два. Ты сидишь тихо под амулетом незаметности, подключаешься, когда я скажу…
– Погоди. Я тут нашёл кое-что, – перебил его Верещагин. – Вот, смотри, две статьи Красовской о ресторане «Арбузная корка», как там все плохо и недостойно. «Уровень станционного буфета», это её любимое определение.
– «Арбузная корка» – это тот, который Жаркову принадлежал?
– Ну да. И вот две статьи от других ресторанных критиков, с прямо противоположным мнением, вот эта – с цитированием серьёзных рестораторов, уровня трёх звёзд Мишлен. Так что роль Марины в крахе этого бизнеса несколько преувеличена, знаете ли.
– Интересно… – Ковригин быстро просмотрел копии заметок и аккуратно вложил их в папку. – Получается, у нас четыре козыря: подтверждение тождественности следов ауры, тетрадь с дневником, статьи, и, в качестве вишенки на торте – информация о нынешнем месте жительства господина Жаркова. Значит, что?