Видимо, Генри заметил, что я закрыл глаза.
– Хочешь, расскажу тебе про свой первый раз?
– Надеюсь, он был не с Деной Большой Лагерь.
Он улыбнулся, играясь с прицелом винтовки, но потом настроил его обратно.
– Я помню, когда первый раз полетел на такой штуке. В 68-м мы экстренно эвакуировали полковника из Лаоса, чтобы отвезти в красивую рыбацкую деревушку на побережье. Мы потеряли около половины топлива и летели очень низко, в зоне радаров, где-то в тридцати метрах над водой. Тот полковник был уверен, что мы хотим вышвырнуть его, причем настолько, что решил взять все в свои руки. Он сам пытался выброситься из вертолета раз пять. На шестой попытке он врезал мне под дых. И тогда я сложил руки и решил, что если этот мужик снова ринется к двери, пусть учится летать.
Я открыл глаза и посмотрел на Генри.
– И?
– Он не научился, – ответил Генри, не отворачиваясь от окна.
– Что?
– Летать.
Я обдумал эту историю.
– И от этого мне должно стать легче?
Я поднял взгляд на макушку Омара. Ему тоже не нравилась эта ситуация. Мы проплывали мимо лугов в долине, и верхушки деревьев раскачивались, когда большие винты отбрасывали их в стороны. Я посмотрел поверх деревьев на небо и снова попытался предугадать погоду. Потом взял гарнитуру рядом со мной, поднес один наушник к уху и настроил микрофон.
– Омар?
Он слегка подвинулся, поэтому я видел, как он ответил:
– Да?
– Наверное, шторм начнется через два часа?
Омар изучил горизонт.
– Может три, кто знает.
– Будем считать, что два, мне нужно расписание.
Он кивнул, и мой желудок сделал прыжок с полным переворотом. Я подумал обо всех авиакатастрофах, которые расследовал за время работы шерифом; казалось, что они случались минимум раз в два года. Профессиональные пилоты, хорошие вертолеты, но погоду в горах невозможно предсказать. Учитывая температуру, нисходящие потоки и странные ветра, я считал, что вертолеты держатся в воздухе исключительно с помощью позитивного мышления.
– Тебя это не беспокоит? Вообще нисколько?
Генри посмотрел на меня, слегка покачиваясь из-за движений вертолета.
– Это – нет, – ответил он, но не отвел взгляд.
– А что тогда?
– То, что ты считаешь, что я способен на убийство.
Я посмотрел на него через дуло своего дробовика и попытался понять, действительно ли он хотел поговорить об этом или просто старался меня отвлечь. В итоге я решил, что это неважно.
– Ты правда на это способен.
– Физически – да, пожалуй, – кивнул Генри и нагнулся. – Но ты думаешь, что я бы так поступил?
– В таком случае стал бы я брать тебя с собой?
Генри задумался.
– Есть такое выражение: «Держи друзей близко, а врагов – еще ближе».
– Ты считаешь себя врагом?
– Я пытаюсь понять твое мнение. – Он снова откинулся на кремовую кожу и посмотрел на мониторы на потолке. – Сауэрдо-Крик.
Мы пролетели больше половины.
– Попытайся посмотреть на это с моей точки зрения.
Он закрыл глаза. Генри мог мыслить гипотетически, даже если для этого нужно признать себя подозреваемым в открытом расследовании убийства. Он всегда рассматривал проблему на нескольких уровнях.
– Давай разберем это дело.
– Сначала мотив.
– От одного до трех?
Мы играли в эту игру тысячу раз, но Генри никогда не выступал в качестве преступника.
– Один.
Он говорил быстро и с закрытыми глазами.
– Невозможно доказать, что я когда-либо встречался с Коди Притчардом или Джейкобом Эспером и имел какие-то основания плохо к ним относиться.
Ну конечно.
– Два.
– Я не только встречался с Коди Притчардом и Джейкобом Эспером, но и ненавижу их с тех пор, как они отвели мою племянницу в подвал и неоднократно изнасиловали ее своими крошечными, обрезанными членами, бутылками и бейсбольными битами.
По моему позвоночнику пополз холодок.
– Три.
– Некоторые видели, как я шел после суда с Шарпсом 45–70 под мышкой и бормотал о том, что Коди Притчард и Джейкоб Эспер скоро познают индейский гнев. – Генри открыл глаза. – Я ставлю мотиву два.
– Два с половиной.
– Почему? – Он правда казался обиженным.
– Ал Монро сказал, что убийца крупный и с длинными темными волосами.
Генри вздохнул, прижал винтовку к груди и сложил вокруг нее руки.
– Ладно, два с половиной, но следующие факторы я тебе не уступлю.
– Средства.
Он задумался.
– Один: я заболел необычной тропической болезнью, которая парализовала оба указательных пальца.
– Ага. Два.
– Обоих парней убили оружием, которое у меня есть.
– Три.
– Баллистическая экспертиза сопоставляет это оружие с пулями, убившими жертв. – Генри пожал плечами и выглянул в окно. – Два.
– Средства – два. – Я наблюдал за выражением его лица и понял, что на этот раз ему не так сильно нравится игра. – Возможность?
– Один: в это время я был в Ватикане с Папой.
– Два.
– Меня видели на обоих местах преступления, но никто не может это доказать.
– Три.
– Меня нашли, пока я стоял над телами с вышеупомянутой винтовкой в руках, а Коди и Джейкоб стонут, испуская последнее дыхание. – Он повернулся ко мне. – Тоже двойка?
– Один с половиной, – покачал я головой. – Ты спорил с Коди в баре, не так далеко от моста Хадсон, но никто не видел тебя на горе.
– А описание Ала Монро?
– Это не точные данные, и вообще, мы использовали это для мотива.
– А что насчет перьев?
– Это косвенно, я считаю, что поддельные перья указывают на поддельного индейца.
– Я вчера опоздал, – улыбнулся он, а я уставился в ответ. – Нет смысла играть, если ты не следуешь правилам. Два.
Мы сидели, смотря друг на друга. Теория была такая: три из девяти – надо искать нового подозреваемого; девять из девяти – можно слать письма подозреваемому сразу в тюрьму. Прокуроры шли в суд, если подозреваемый набирал больше шестерки, так что Генри висел на волоске.
– Похоже, ты не виновен, по крайней мере в убийствах. – Я помолчал. – Если честно, как ты думаешь, кто убийца?
– Честно? – Он шмыгнул носом и опустил подбородок на грудь. – Думаю, это тот, кого мы не знаем. Или о ком мы не подумали.
– Тихоня?
– Да. И у него есть веские причины, но мы их пока не понимаем.
Я кивнул.
– Ты хорошо знаешь Джима Келлера?
Генри очень медленно поднял голову.
– Нет.
– Кого из парней ты винишь меньше всего и считаешь, что ему досталось практически ни за что?
– Брайана. – Он не отводил взгляд. – На твоей работе надо думать головой, да?
– Иногда.
– Джим Келлер хорошо стреляет?
– Вроде как он охотится с друзьями в Небраске.
Я наблюдал, как в его голове прокручиваются мысли.
– Ты бы уехал, если твоему сыну грозила опасность?
– И он не пришел в суд.
– Как и я, – смотрел на меня Генри.
– Ее там тоже не было.
– Ну еще бы.
Я не хотел думать об этом.
– Значит, мы вернулись к тебе. Ты знаешь свои права?
– Да, но это не мешает мне чинить беспорядки, шериф.
Мы посмотрели на проплывающие деревья под нами, пока Омар и вертолет из магазина вели нас к Лост-Твин с помощью приборов и глаз. Я задумался и осознал, что мой желудок успокоился. Озеро Тенслип лежало у подножия высокой долины, которая поднималась вверх по хребту до самого Клауд-Пик, главной жемчужины Бигхорн. Индейцы назвали эту вершину облачной, потому что, как и большинство рельефных массивов суши, она задавала свои погодные условия. Большую часть времени она пряталась от равнин снизу, иногда выглядывая на нас из-за дымки высотных кучевых облаков.
Омар срезал по краям, чтобы выжать максимум из своего пятисоткилометрового пробега. Мы летели уже около часа, и через переднее окно с пассажирской стороны я мог разглядеть несколько хижин, построенных до того, как правительство приобрело эту землю. Технически мы теперь находились в округе Бигхорн, но чем меньше об этом говорить, тем лучше. К тому времени, когда мы проследуем по Тенслип до Мазер-Пик, мы снова вернемся в округ Абсарока и окажемся под моей юрисдикцией. Вертолет слегка менял высоту и трясся, пока летел к озеру Миррор и продолжал подниматься по небольшой долине к нашему конечному пункту назначения – Лост-Твин. Два больших озера. В этот момент Омар помахал рукой в кабине пилота. Я взял гарнитуру и настроил микрофон.
– Да?
– Тебе звонят, я сейчас переведу.
Секунда помех, и в моем ухе зазвучал голос Руби:
– Уолт, звонили из отдела по охоте. Сказали, что никто не регистрировался на поход к Лост-Твин, но на парковке у Тенслип стоит черная «Мазда Навахо» с надписью «Крутой перец» на знаке.
– Это хорошие новости. Что-нибудь еще?
– Подтверждаю.
– «Подтверждаю»? У тебя неплохо получается.
– Уолт, я просматривала записи дежурных, чтобы написать недельный отчет. Вчера утром поступила какая-то подозрительная жалоба.
– Какая?
– Звонила Трейси Робертс, сестра Кента, у них есть дом на 115, Меса-роуд. Вчера утром они с отцом кормили коров, и тогда ее отец увидел дикобраза и попросил Трейси отойти, чтобы он его застрелил.
– Прямо на дороге?
– Знаю, и Трейси не знала, стоит ли звонить, но она очень разозлилась. Сказала, что кто-то ехал по дороге так быстро, что чуть не сбил ее старика. – Я ждал. – Трейси сказала, что это был зеленый пикап, очень старый.
Я посмотрел на Генри, который продолжал наблюдать за проплывающим в окне пейзажем.
– Во сколько?
– Чуть позже рассвета. – Я продолжил смотреть на своего друга, который теперь набрал больше шестерки. – Уолт, ты все слышал?
– Да, они рассмотрели водителя?
– Нет.
Пара секунд помех.
– Вас понял. Конец связи.
Я снял наушники, положил их на колени и посмотрел на Генри. Через какое-то время он повернулся.
– Есть новости?
– Да, – медленно кивнул я и рассказал про черную «Мазду» и отсутствие регистрации, но не стал упоминать о том факте, что кто-то видел зеленый пикап совсем как у него.