– Двадцать раз? – Она кивнула. – Когда?
– Больше недели назад.
– Прямо перед убийствами?
– Ты когда-нибудь смотрел в дуло таких оружий?
Я вспомнил, как стоял у Омара.
– Да, один раз.
– Они ужасно пачкаются. Если стрелять из такой штуки двадцать раз и не чистить, то все взорвется у тебя перед лицом. – Она положила руки на колени. – Я выглянула в дуло, и оттуда даже неба не видно.
У меня зачесалось ухо, но, пожалуй, это хороший знак.
– Тогда зачем это делать?
– Ради практики? – Мы посмотрели друг на друга.
– Тогда твой друг Генри отпадает. Ему не нужна практика.
Я откинулся в кресле.
– Когда мы были на горе, он взял дробовик и отдал мне винтовку. Сказал, что я стреляю лучше него. – Затем я встал. – Пойду достану эту штуковину из машины и принесу сюда. Если ее украдут, я буду проклят еще сильнее.
– Она до сих пор у тебя в машине?
Я посмотрел через стол на ее макушку, пока Вик продолжала изучать записи.
– Я про нее забыл. – Она покачала головой, и я протянул руку и положил ей на плечо. – Кстати, спасибо за патроны.
– Что за хрень ты несешь?
– Та старая коробка с патронами, которая выглядит так, будто ей сто лет? – Вик не двигалась, но потертое золото медленно поднималось ко мне. – Пожалуйста, скажи, что ты оставляла на сиденье моей машины потертую коробку с патронами 45–70.
Я подождал.
– Ну, напротив винтовки.
Она ничего не ответила, просто смотрела на меня. Наверное, проверяла, не сошел ли я с ума. Да я и сам не знал ответ.
15
Когда мы дошли до машины, я с облегчением увидел через пассажирское окно патронную коробку. А то я уже подумал, что у меня психическое расстройство и эта коробка – очередное видение.
– Ты видишь коробку на сиденье?
Вик заглянула через мое плечо и повернулась ко мне.
– Какую коробку?
Я едва заметно кивнул.
– Очень смешно.
Я открыл дверь; дуло шайеннской винтовки мертвых было направлено прямо на нас. Коробка лежала на сиденье в том же месте, куда я ее положил после краткого осмотра. Я сунул руку во внутреннюю подкладку кармана куртки, взял через нее коробку и показал Вик.
– Она лежала здесь, когда ты приносила мне винтовку?
– Нет.
Я перевел взгляд на коробку.
– Кто-то пользовался моей машиной, пока меня не было?
– Нет. Ты оставлял ключи?
– В офисе, на тот случай, если кому-то придется ее передвинуть.
– Становится все интереснее.
Я положил маленький картонный контейнер на свой стол вместе с винтовкой и сел в кресло, а Вик прислонилась к краю стола, скрестив руки на груди. Мы оба смотрели на эту штуковину так, будто она могла вскочить, сделать сальто назад и убежать. Перед нами лежала маленькая потрепанная коробочка с помятыми углами и неровными краями. Черная печать выцвела и потерлась, но ее все еще можно было разобрать. Надпись была набрана разными шрифтами, но такими же витиеватыми, как и дополнение от руки. На каждой стороне был цветочный узор и ряд линий, которые заключали в себе слова: «В этой коробке содержится 20 металлических патронов, изготовленных компанией Sharps’ Rifle Mf’g Co., Харт-Форд, Коннектикут». Еще там была большая дыра, в точности размером с 45-й калибр, чуть ниже и левее центра, рядом с которой карандашом было нацарапано «370 метров». Почерк был старым, размашистым и детальным. Было похоже на запись шерифа в старых журналах. Было в нем что-то знакомое, и, если расстояние было указано точно, такой выстрел пугал.
Когда я снова поднял взгляд, Вик смотрела на меня.
– Чего стоим, ждем Рождества?
Я взял две ручки из своей разбитой кружки «Денвер Бронкос», осторожно придержал коробку одной, а другой открыл. Не стоит оставлять на ней еще больше отпечатков пальцев. Я немного сгорбился и положил подбородок на руку, продолжая смотреть в коробку.
– Если им больше ста лет, разве они не должны быть потертыми?
– Должны.
– Но они не потерты.
Вик посмотрела в коробку из-за угла, будто боялась, что из нее что-то выпрыгнет.
– Их будто вчера достали.
Я надавил ручкой на картонную перегородку и медленно перевернул коробку, из-за чего два патрона выкатились на промокашку; оба они были пустыми, ими уже стреляли. Я повернул один из них ручкой, чтобы увидеть вмятины сбоку. Затем повернул другой, и он был таким же.
– Минус два.
Я снова надавил на перегородку, и из коробки выпали еще два патрона. Они были полными и неповрежденными, как и все остальные.
– Тебя не настораживает, что два патрона уже стреляные?
– Ты про то, что число соответствует количеству трупов?
– Вроде того.
Я посмотрел на блестящую поверхность ближайшей гильзы и отчетливо разглядел узоры, напоминающие отпечатки пальцев. Кто бы ни держал эти патроны, он был неосторожен, и пока я осматривал другие гильзы, то видел все больше отпечатков. С моей удачей тот человек, который их оставил, окажется похороненным семьдесят лет назад.
– У тебя осталась та гильза от Омара?
– Да.
Вик пошла в свой кабинет и вернулась с гильзой. Пока ее не было, я перевернул коробку. На обратной стороне была еще одна дыра, через которую прошел выстрел – впечатляет до такой степени, что даже не верится. Я посмотрел на почерк и был уверен, что видел его раньше. Когда Вик вернулась и передала мне пулю Омара, то наклонилась, чтобы рассмотреть гильзы на промокашке.
– Они другие.
У гильзы Омара была закругленная линия на конце, которая заканчивалась двумя маленькими звездочками и надписью на другой стороне: «45–70 GOVT.», а на мистических гильзах не было ничего. И края гильзы не были такими острыми, будто их обрабатывали в спешке и в трудные времена. Я взял кончиком ручки одну из стреляных гильз с открытого конца, поднес ее к носу и понюхал. Кварцита не было, но черным порошком пахло очень сильно.
– Это оригинал, – я не удивился, когда этот баритон ворвался в наш диалог. Я видел, как Генри зашел и прислонился к дверному проему, но Вик – нет, и было даже забавно наблюдать, как напряглась ее спина.
– Почему ты не в больнице?
Генри подошел к нам и сел на стул напротив моего стола.
– Я смотрю, тебе оставили ухо.
Я положил гильзу обратно на промокашку и сунул ручку в кружку.
– Да, но я убрал из офиса все ножницы и впредь не буду спать с Люцианом в одном здании. – Я кивнул в сторону гильз на столе. – Что ты о них знаешь?
Вик сложила руки на груди и посмотрела на Генри, и в ее взгляде профессиональный интерес отражался больше, чем мне бы хотелось. Генри просто ей улыбнулся.
– Привет.
– Привет, – улыбнулась она в ответ.
Какое-то время я переводил взгляд с одной на другого.
– Так, пока вы не начали соревноваться, кто круче, может, мы разберемся с гильзами?
Генри продолжал смотреть на Вик с улыбкой в глазах дольше, чем следовало бы, но потом повернулся ко мне.
– Откуда они у тебя?
– Лежали на сиденье моей запертой машины, как и винтовка.
– Интересно. – Он немного помолчал. – Это оригинал.
– Откуда ты знаешь?
– Это я их натер и зарядил, но не для себя.
Генри сделал глубокий вдох, медленно выдохнул и отвернулся к окну.
– Для Лонни. – Я посмотрел на Вик, но потом снова повернулся к Генри и ждал продолжения. – Лонни сказал, что хочет пострелять из винтовки, и я переживал, что он воспользуется современными ковбойскими патронами. Я взял у него сорок оригинальных патронов и зарядил их сам, чтобы не повредить винтовку.
Я вздохнул и поднял взгляд на Вик.
– Сделай предварительный анализ гильз, а потом пошли парочку разведке. – Она кивнула, и я встал. – Как думаешь, сколько мы сможем выяснить, учитывая наши технические ограничения?
– Чертовски много. – Вик смотрела на меня, пока я брал винтовку. – А ты куда пойдешь?
Я взглянул на Генри, который смотрел на меня.
– Мне надо поговорить с Лонни Маленькой Птичкой и снять отпечатки пальцев.
– И никого с собой не возьмешь?
– Возьму, – снова повернулся я к Генри.
Тепло дня начало растапливать оставшийся снег, а облака только стали рассеиваться перед мягким осенним днем в Вайоминге. Пока мы выезжали из города, я посмотрел в зеркало заднего вида на Бигхорн. Свежий слой снега пошел горам на пользу, хоть такого и нельзя сказать о нас. Мы ехали молча. Моя куртка из овчины была накинута на плечи Генри; Дена Большой Лагерь забыла принести ему пальто, как и свежую одежду. Он не казался раздраженным, скорее озабоченным, поэтому я не стал мешать его раздумьям. Я взял набор для снятия отпечатков пальцев из нашей мини-лаборатории и сообщил Руби, куда мы направляемся, а также попросил ее передать любую новую информацию от Дэйва из спортивного магазина, Эсперов или Джима Келлера. Люциан все еще спал в офисе, и я сказал Руби разбудить его, если что-нибудь случится. Она смерила меня взглядом, но воздержалась от комментариев.
У меня на уме был один вопрос, и он касался старой коробки с гильзами 45–70, которая лежала на сиденье моей машины. Я нарушил тишину вопросом:
– Почему он их оставил?
– Не знаю, – Генри не повернулся, но слегка прислонился к двери, винтовка мертвых шайеннов лежала между его колен. – Если только это не была удача.
– Для кого?
– Для тебя. – Он все еще смотрел на солнечный день через окно. – Лонни сильно к тебе прикипел за последние два года. Помнишь наш последний визит? Он спросил у меня, можно ли ему отдать тебе винтовку.
– Шайеннскую винтовку мертвых? Спасибо, но нет уж. – Генри не ответил, и я был почти уверен, что обидел его. – Если вы с Лонни не против, я бы еще немного побыл в лагере живых.
– Он не поэтому хотел ее отдать, – он первый раз повернулся и взглянул на меня. – Так Лонни хотел тебя защитить.
– От чего?
Генри пожал плечами и снова отвернулся к лобовому стеклу.
– Он сказал, что тебе нужна защита от чего-то очень могущественного и плохого. – Остальное прозвучало монотонно. – Сказал, что ты хороший человек и многие хотели бы помочь тебе. Они говорили с ним и, если ты им позволишь, они окажут помощь.