Анна, которая по обыкновению держалась на ногах не столь твердо, поскользнулась и упала. Барахтаясь на заледеневшей земле, она с отчаянием увидела, как Эльза пересекла фьорд и скрылась за деревьями.
– Нет, – прошептала Анна, с безнадежностью глядя на перчатку сестры, все еще зажатую у нее в руке. Все случилось по ее вине. Если бы она не толкнула Эльзу…
– Анна! – Ханс подбежал, присел рядом и крепко обхватил ее руками. Но Анна едва обратила на него внимание, не отводя глаз от замерзшего фьорда. Все ее мысли были только об Эльзе, которая мчалась сейчас к диким горам, подальше от тех, кто называл ее чудовищем.
– Ты в порядке? – снова спросил Ханс.
Он уже не в первый раз задавал Анне этот вопрос с тех пор, как они вернулись под крышу замка. Частью сознания Анна сознавала, как это мило, что он так о ней тревожится, но другой частью, значительно большей, она могла думать только об Эльзе и втайне мечтала, чтобы Ханс ушел куда-нибудь и оставил ее в покое. Ей нужно было как следует все обдумать.
– Нет, – сказала она наконец, когда они шагали мимо объятой паникой толпы. До нее долетали обрывки приглушенных разговоров: «Как такое возможно?», «Снег… смотрите, снег!», «Ведь июль на дворе…». Во дворе замка уже намело высокие сугробы, становилось все холоднее.
– Ты знала? – спросил Ханс, стараясь хоть как-то привести Анну в чувство.
Она помотала головой:
– Нет.
«И какая же я после этого сестра? Кошмар просто, а не сестра».
Мысли Анны были прерваны очередными паническими воплями герцога Варавского.
– Королева прокляла эту землю! Ее нужно остановить! – он повернулся к своей свите: – Вы должны немедленно отправиться за ней.
Нет! Нет! НЕТ! Если герцог бросит в погоню за Эльзой своих приспешников, кто знает, чем все может кончиться. «Я все это устроила, мне и исправлять», – подумала Анна и, высвободившись из рук Ханса, побежала прямо к герцогу. При виде нее коротышка герцог сдавленно взвизгнул и шмыгнул за спины своих людей.
– Ты! – завопил он. – Ты тоже колдунья, верно? Тоже чудовище, как и твоя сестра!
Анна удержалась от того, чтобы закатить глаза. Ну что взять с этого тупицы герцога?
– Нет, – просто сказала она. – Я совершенно обыкновенная.
– Верно, обыкновенная, – подтвердил Ханс, встав рядом с ней. – В хорошем смысле, – тут же пояснил он.
Впервые с тех пор, как с пальцев ее сестры сорвались ледяные иглы, Анна улыбнулась. Она уже и забыла, с чего все началось. Свадьба. Настоящая любовь. Как приятно было иметь кого-то на своей стороне. Но Эльзе сейчас нужен кто-то на ее стороне.
– Моя сестра – не чудовище, – заявила Анна.
Герцог ткнул пальцем в сторону обледеневшей лестницы.
– Да она чуть не убила меня!
– Вы просто поскользнулись на льду! – поправил его Ханс.
– Это вышло случайно, – сказала Анна, хотя в глубине души не могла не порадоваться, что герцог и впрямь ушиб свой герцогский зад. – Она была напугана. Она не хотела ничего этого… – Анна обвела рукой двор замка, теперь похожий на каток. – Все, что сегодня случилось, – это моя вина… Поэтому… это я должна отправиться за ней.
– Отлично! – тут же вскинулся герцог. – Вот и отправляйся.
Анна не удостоила его ответом. Она успела все решить еще до того, как эти слова слетели с ее языка, и теперь уже ничье мнение не заставит ее передумать. Но был еще один человек, которого ей хотелось подбодрить. Она нежно положила ладонь на руку Ханса и сжала ее.
– Эльза не опасна, – мягко сказала она. – Я верну ее… и все исправлю. А до тех пор я прошу тебя позаботиться об Эренделле…
Глава 14
«Я прошу тебя позаботиться об Эренделле».
Ханс чувствовал маленькую ладошку Анны на своей руке и слышал ее просьбу, но в первые мгновения едва осознавал, что делает. В голове у него было смутно, как будто и там, как в королевстве вокруг него, все вдруг занесло снегом. Он до сих пор не слишком понимал, что произошло. Вроде бы только что они с Анной помолвились и сообщили об этом Эльзе, а в следующую минуту сестры вдруг начали у всех на глазах ссориться, и вдруг – БАЦ! – Эльза принялась стрелять ледяными иглами из пальцев. Ничего безумнее – и страшнее – он до сих пор не видел. Больше всего ему хотелось развернуться и убежать, но тут Анна выступила вперед и взяла на себя ответственность за происходящее. Не побоялась предстать перед герцогом, а потом изложила свой план по возвращению Эльзы. Он с неохотой был вынужден признать, что в целом она держалась очень достойно. Ну а раз уж Анна нашла в себе достаточно сил, чтобы смело встретить лицом к лицу столь чрезвычайные обстоятельства, то, значит, и Ханс тоже справится. «Кто знает, – подумал он, попытавшись взглянуть на события с точки зрения Анны, отчего его смятение слегка улеглось. – Может быть, в дальнейшем так окажется даже лучше для меня…»
– Ханс?
Он вздрогнул, осознав, что Анна смотрит на него, ожидая ответа. Похоже, она сама пребывала на грани отчаяния, думая о том, что ей предстоит, и то и дело оглядываясь через плечо на застывшие пики холодных гор. А он невольно задумался: она сама хоть понимает, какую власть отдает сейчас в его руки?
Глянув прямо ей в глаза, Ханс кивнул.
– Клянусь честью, – сказал он. Голос его при этих словах чуть дрогнул, но он понадеялся, что Анна спишет это на излишнее волнение, а не на ликование.
Она, похоже, вообще ничего не заметила. Только зримый вздох облегчения сорвался с ее губ облачком пара – в конце концов, мороз уже стоял изрядный, а потом выхватила из рук Кая протянутый ей плащ и вскочила на своего коня. Повернувшись напоследок, она помахала толпе рукой.
– Вверяю вас заботам принца Ханса!
В толпе тут же зашептались, забормотали: «Принц Ханс?», «А кто это – принц Ханс?». До него донеслись и другие реплики: «Не стоило бы принцессе сейчас оставлять замок» и «Что будет с нами, если она не вернется?».
Эта мысль слегка остудила восторг Ханса. Анна необходима ему для достижения его целей. Вдруг с ней и впрямь что-нибудь случится? Он положил ладонь ей на колено.
– Ты уверена, что ей можно доверять? – спросил он. – Я не хочу, чтобы ты пострадала.
Сейчас он ничуть не кривил душой: он действительно этого не хотел. Об Эльзе он не беспокоился. Сказать по правде, если с Эльзой что-нибудь случится, это только решит его проблемы. Но Анна… сейчас все зависело только от нее. Все его планы. Все его мечты.
– Она же моя сестра, – возразила Анна. – Она никогда не сделает мне ничего плохого.
С этими словами она тряхнула поводьями, развернула коня и ускакала.
Ханс смотрел, как лошадь и всадница удаляются, превращаясь в крохотную фигурку на фоне гор. Что за глупость – отпустить ее одну! Она же чуть ли не всю жизнь просидела взаперти в замке. Откуда ей знать, как выслеживать беглых королев? И тем более – как вести с ними переговоры? А ведь именно это Анне и придется делать, когда она найдет свою сестру: уговаривать, ловчить, искать компромиссы… «Я-то потратил годы, занимаясь этим со своими братьями», – хмуро подумал Ханс.
Но если бы Ханс сейчас отправился с ней, какая была бы в том выгода? Чего доброго, они могут оба сгинуть в этих мрачных снежных горах, и тогда Эренделл останется вообще без правителя. Или хуже того: объятый страхом и отчаянием, народ Эренделла вручит осиротевшее королевство какому-нибудь ловкому прощелыге вроде того же герцога Варавского. Нет уж, хорошо, что он остался. Настоящий подарок судьбы. Сейчас, когда и королева, и принцесса пропали, а Эренделл охвачен потрясением, у Ханса появляется отличный шанс показать себя… и заслужить народную любовь.
«К тому времени, когда Анна вернется, – поклялся он, – я добьюсь того, чтобы каждый житель Эренделла просто умолял ее выйти за меня замуж».
Придав лицу уверенное выражение, Ханс повернулся к толпе.
– Народ Эренделла! – воззвал он, перекрикивая ветер. – Принцесса Анна оказала мне высочайшее доверие, и вы тоже должны мне довериться. Обещаю: я сделаю все, что в моих силах, чтобы вам ничто не угрожало. Прошу вас, ни о чем не беспокойтесь. Я здесь для того, чтобы позаботиться о вас!
«И о самом себе», – добавил он молча.
«Похоже, я откусил больше, чем могу проглотить», – мрачно размышлял Ханс несколькими часами позже, оглядывая внутренний двор замка. Положение было, мягко говоря, невеселое. Все вокруг сковал толстый слой льда, с неба непрестанно сыпал снег. Небо затянуло такой свинцовой чернотой, что сквозь нее не пробивалось ни единого солнечного луча. С каждой минутой становилось все темнее и холоднее. Даже здесь было слышно, как в порту стонут и потрескивают под давлением льда корпуса кораблей. Скоро их попросту раздавит в щепки – это только дело времени. «А затем эти щепки станут топливом для костров и печей», – рассуждал Ханс. В безнадежной войне с холодом гости Эренделла уже разожгли костры во дворе замка и оцепенело жались возле них. Главная проблема в том, что на дворе стоял июль. Никто не ожидал, что посреди лета вдруг ударят морозы, так что дровами никто не запасался. «Скоро люди начнут драться за каждую веточку хвороста», – с тревогой подумал он.
Надо что-то делать. Он ведь дал обещание Анне. И народу тоже. И теперь каждый раз, стоило ему выйти во двор, люди бросались к нему, хватали за руки, умоляли о помощи и спрашивали, почему все это случилось, а он не знал, что им сказать. С каждой новой жалобой его бравада таяла, и он уже всерьез жалел и о решении Анны, и о своих собственных высокопарных клятвах.
Вздохнув, он отправился назад в замок. Герда и Кай суетливо сновали по коридорам и залам, зажигая свечи и огонь в каминах, но безжалостный ветер тут же гасил их, выдувая остатки тепла.
– Герда! – позвал Ханс. Пожилая экономка остановилась и неуверенно поглядела на него.
– Да, милорд? – устало откликнулась она.
Ханс уже собирался отдать прислуге резкий приказ, но потом решил, что разумнее будет действовать иначе. Видно было, что Герда