Он невольно улыбнулся своим мыслям. Действительно, знание – сила. Все, что он знает о каждом из присутствующих, дает ему значительное преимущество. А вот они наверняка ничегошеньки о нем не знают. Откуда? До сих пор он был никем – всего лишь тринадцатым сыном.
Но ничего, скоро он сумеет доказать всем, что это ничего не значит.
Остановившись перед группкой гостей Эренделла, Ханс вежливо поклонился. Ему ответили тем же.
– Благородные господа, – начал Ханс, – мне жаль, что празднование коронации пошло не совсем так, как мы все ожидали. Искренне надеюсь, что мы сумеем устроить вас со всеми удобствами, какие только возможны в данном положении.
– Верно, верно! – жизнерадостно закурлыкал принц Уилс. – Кого не обрадует немного снега посреди лета?
– Меня, например, – холодно заявил лорд Конгсберг. – Принц Ханс, нет ли вестей от принцессы? Как долго нам придется ожидать ее возвращения? Меня, знаете ли, дома ждут мои подданные, которых отнюдь не обрадует мое долгое отсутствие, и к тому же я нахожу все происходящее крайне подозрительным. И какова, собственно, ваша роль в этом?
– Я делаю все, что в моей власти, чтобы…
– Какой такой власти? – резко переспросил лорд. – У вас здесь нет никакой реальной власти, кроме той, которой вас так неосмотрительно наделила эта маленькая несмышленая принцесса, не имеющая на то ни малейшего права. Нет уж, меня вы не проведете. Если все это затеяно ради того, чтобы обманом задержать нас в Эренделле, вы за это поплатитесь.
– Ну же, ну же, – взволнованно вмешался принц Уилс, лицо которого вытянулось от гневной речи лорда. – Послушайте, к чему эти угрозы? Чего ради кому-то нарочно удерживать нас здесь? Я уверен, что принц Ханс делает все, что может, чтобы облегчить наше положение.
– Принц Ханс? – рявкнул в ответ лорд Конгсберг. – А кто он такой? Я до сих пор и имени-то его не слышал, а сейчас полюбуйтесь на него – расхаживает и распоряжается, как будто он здесь король. Это наводит на подозрения…
Ханс понимал, что ему следует вернуть себе контроль над ходом беседы – и побыстрее. Если лорд сумеет убедить остальных в справедливости его сомнений, все пропало. Внезапный прилив гнева грозил прорваться наружу, но Ханс торопливо подавил его. Сейчас должен править разум, а не эмоции. Итак, лорд Конгсберг оказался задирой и грубияном. Но Ханс вырос среди двенадцати таких же задир! Он отлично знал, как управляться с ними. Правило номер один – никогда не давай слабины и не выказывай раздражения. Осади грубияна такой же грубостью. Как учил его отец, самое лучшее в подобной ситуации – превратиться в зеркало.
– Достаточно! – рявкнул Ханс, мгновенно заставив лорда умолкнуть. – Не думайте, что если вы обладаете властью в каком-то удаленном королевстве, то вы можете явиться в чужую страну и наводить здесь свои порядки. Я – принц крови и нареченный жених принцессы этого королевства. Я никому не позволю нелицеприятных высказываний о принцессе, а также сомнений в моих намерениях. Мои намерения предельно просты: защитить Эренделл. И нам стоило бы действовать вместе на благо Эренделла, а не грызться друг с другом, как касатки с тюленями. – Он ненадолго умолк, переводя дыхание. – Полагаю, вместо обмена колкостями нам сейчас лучше вместе подумать, как наилучшим образом разрешить наши текущие затруднения.
Некоторое время лорд хранил молчание, только смотрел на Ханса, словно видел его впервые. Наконец он едва заметно склонил голову и сказал:
– Прошу простить меня, принц Ханс. Вижу, вы в самом деле полностью владеете ситуацией. Полагаю, все, что мы можем сделать в данных обстоятельствах, это дождаться благополучного возвращения принцессы Анны.
– Да, я рассуждал точно так же, – сказал Ханс, стараясь сдержать улыбку. Осади задиру. Надо будет не забыть поблагодарить братьев, когда он увидит их в следующий раз. Вероятно, это был первый случай в его жизни, когда они действительно помогли ему. Теперь все эти знатные и влиятельные господа смотрят на него как на своего предводителя. Осталось лишь чуть-чуть пообщаться с каждым из них наедине, и тогда у него будет не только полная власть над Эренделлом, но и могущественные союзники в придачу.
К сожалению, оставался еще один весьма значительный, хоть и невеликий ростом человек, которого следовало склонить на свою сторону или хотя бы сделать так, чтобы он не мешал. Услышав за спиной шаги, Ханс обернулся и увидел приближающегося герцога Варавского.
– О, это будет весьма интересно, – бросил он через плечо остальным.
– Признаться, никогда не доверял этому человеку, – шепнул принц Уилс. – Просто ни на грош не доверял.
– Я тоже, принц Уилс, – кивнул Ханс. – Но, полагаю, нам все же следует его выслушать.
– Такие усы меня пугают, – вполголоса добавил посланник Эльдоры. – Уж очень они густые… напоминают какое-то животное.
Вежливо посмеявшись этой незамысловатой шутке, Ханс уже увереннее расправил плечи и повернулся в тот самый миг, когда герцог остановился прямо возле него.
– Принц Ханс, – сразу же приступил к делу герцог, – мы что же, так и будем сидеть здесь и мерзнуть, пока вы разбазариваете все ценное, что есть в Эренделле?
«Итак, осади забияку номер два», – подумал Ханс, а вслух начал учтиво:
– Принцесса Анна оставила распоряжение, чтобы…
– Это другой вопрос, – резко перебил его герцог с неприятной усмешкой. – Вам, кстати, не приходило в голову, что принцесса может быть в сговоре с этой злобной колдуньей, королевой, затеявшей всех нас погубить?
Выражение лица Ханса тут же сменилось с любезного на ледяное.
– Я не позволю вам говорить такое о принцессе, – заявил он тем же тоном, каким только что поставил на место лорда Конгсберга. – Она поручила мне позаботиться об Эренделле, и я ни перед чем не остановлюсь, чтобы защитить королевство от измены.
– Измены? – эхом повторил герцог, и в его голосе послышались смятение и даже как будто испуг.
Ханс кивнул и уже собирался доходчиво объяснить, что именно он имел в виду, как вдруг раздался стук копыт по обледеневшим камням, и через мгновение в ворота галопом ворвался конь Анны – весь в поту, тяжело поводя боками. Его поводья болтались, седло съехало набок, одно стремя куда-то подевалось.
Схватив поводья, Ханс принялся успокаивать разгоряченного, тревожно всхрапывающего скакуна, хотя, пожалуй, сам сейчас нуждался в этом ничуть не меньше. Видимо, с Анной что-то случилось. Обернувшись, он увидел, что мужчины, с которыми он только что разговаривал, смотрят на него с таким же испугом, какой, наверное, заметен сейчас и на его лице. Без Анны он – никто. Что же ему теперь делать?
Глава 17
– Держись! Мы любим ездить быстро!
Предупредив Анну, Кристоф хлопнул поводьями по шее Свена, и олень помчался еще быстрее. Прямо впереди на фоне черного неба высилась Северная гора, заслоняя звезды и отбрасывая длинные тени на леса у ее подножия.
Если бы у Анны было время подумать, что она делает, она бы наверняка испугалась или хотя бы немного разволновалась. В конце концов, она мчалась по ночному лесу на поиски пропавшей в горах Эльзы на санях-развалюхах вместе с каким-то грубияном – заготовщиком льда, которого видела впервые в жизни. Но времени на размышления у нее не было.
– Я тоже люблю быстро! – в ответ крикнула Анна. Ветер трепал ее длинную косу за спиной, снежные хлопья холодили щеки. Откинувшись на спинку саней, она задрала ноги на передок, заложила руки за голову и с ехидной усмешечкой покосилась на Кристофа, побуждая его гнать еще быстрее. «Вот тебе, господин Повелитель Льда. Ты не единственный, кто любит приключения. Тут я готова дать тебе фору».
– Ну-ну-ну, – прикрикнул он, спихивая ее ноги с передка обратно на пол. – Куда с ногами-то? – Анна даже удивилась, что парень так серьезно заботится о ее безопасности, но тут он добавил: – Только что лаком покрыл. Тебя что, воспитывали в хлеву? – Он поплевал на невидимое пятнышко на лакировке и тщательно протер его рукавом.
Анна вздернула бровь. Ирония Кристофа, вопрошающего, не росла ли она в хлеву, от нее не ускользнула. Как и брызги слюны от его плевков, когда Кристоф принялся полировать свои драгоценные сани.
– Эй! – возмущенно воскликнула она, утирая лицо и обжигая его яростным взглядом. – Нет, вообще-то меня воспитывали во дворце.
– Тогда скажи, – задал вопрос Кристоф, – откуда вдруг такой ледяной припадок у королевы?
Анна вздохнула. Конечно, она понимала, что рано или поздно ей придется рассказать Кристофу все от начала до конца… просто она надеялась, что это случится не так быстро.
– Это я виновата, – принялась она объяснять. – Просто я обручилась, а Эльза разозлилась, потому что я, видите ли, познакомилась с ним только сегодня. И она сказала, что не благословит наш брак…
– Постой, – перебил ее Кристоф, – ты обручилась с тем, с кем познакомилась только сегодня?
– Ну да, – пожала плечами Анна. – Одним словом, я вспылила, потом она вспылила и попыталась уйти, а я схватила ее за руку и стянула с нее перчатку…
– Стой, стой, – снова перебил ее Кристоф. – Ты правда хочешь сказать, что обручилась с человеком, которого встретила только что?
Анна уже задумалась, все ли у него в порядке со слухом. Она ведь подтвердила это всего минуту назад! И чего это он пялится на нее, как будто у нее вдруг выросла вторая голова? Если он так и будет все время повторять один и тот же вопрос, далеко они не продвинутся.
– Да, – отрезала она наконец. – Ты вообще меня слушаешь?
Продолжая описывать, что произошло дальше, она все время чувствовала на себе его взгляд. Это было довольно неуютно, так что она невольно начала сбиваться и тараторить все быстрее и быстрее, а он продолжал все так же таращиться на нее. «Может, у меня что-то с лицом? – недоумевала Анна. – Или в зубах что-нибудь застряло? Лучше бы он на дорогу смотрел». Наконец она изложила ему всю историю, как получилось, что в Эренделле посреди июля грянула зима.
Но Кристофа, похоже, ни Эльза, ни ее волшебство ничуть не интересовали.