– Прекрати, Свен, – велел Олаф Кристофу. – Мы тут о серьезных вещах разговариваем!
Потом он повернулся к Анне и снова спросил:
– А зачем?
– Я скажу тебе зачем, – ответил вместо нее Кристоф. – Нам нужно, чтобы Эльза снова вернула лето.
При слове «лето» снежная физиономия Олафа расплылась в широчайшей улыбке. Как выяснилось, Олаф обожал лето больше всего на свете. Но хотя Анна находила неожиданную любовь существа, сделанного из снега, к самому теплому времени года очень милой и трогательной, Кристоф не был с ней согласен.
– Готов поспорить, до сих пор ты не очень-то был знаком с летним зноем, – заметил он.
– О, нет, – беспечно согласился снеговик. – Но знаете, иногда я закрываю глаза и мечтаю, как это было бы чудесно…
Прямо на глазах у Анны и Кристофа снеговик действительно зажмурился и погрузился в сладостные мечтания, воображая себя то на горячем песке пляжа, то на поляне, покрытой пушистыми одуванчиками.
– Надо ему сказать, – озабоченно шепнул Кристоф Анне, пока млеющий от восторга Олаф живописал свои видения.
– Даже не вздумай, – прошипела в ответ Анна. Какой смысл лишать этого малыша его надежд? Что плохого в том, что он воображает, будто может бегать под теплым солнышком, не тая? Если погода навсегда останется зимней, его заблуждения могут никогда и не развеяться.
Открыв глаза, Олаф снова счастливо улыбнулся.
– Пойдемте! – воскликнул он. – К Эльзе – это вон туда. Давайте поскорее вернем лето!
Он бодро заковылял среди плакучих ив. Анна двинулась следом, слыша, как у нее за спиной Кристоф что-то хмуро бормочет насчет снеговиков, лета и таяния. Но она не стала обращать на него внимания. Пусть себе ворчит, сколько вздумается. Она уже на пути к своей сестре!
Радостное возбуждение Анны продлилось недолго. Стоило им покинуть ивовую рощицу и приблизиться к подножию Северной горы, пейзаж резко изменился. Хрупкая зимняя красота, которой Анна так восхищалась, исчезла, и теперь местность вокруг выглядела угрюмой и даже угрожающей. Длинные острые сосульки торчали из склонов, как смертоносные копья. Ветер тоже разыгрался не на шутку, хлеща Анну по застывшим щекам. Она как будто увидела свою сестру с другой стороны: хрустальные ивы и веселый Олаф воплощали доброту и веселье Эльзы, а здесь перед ними раскрывались ее страхи, боль и одиночество.
– Ну и как же ты собираешься прекратить эти заморозки? – поинтересовался Кристоф, обводя рукой унылый пейзаж.
– О, я просто поговорю с Эльзой, и она все исправит, – ответила Анна с деланой уверенностью, которой на самом деле в себе не чувствовала.
Кристоф застыл столбом.
– Это и есть твой план? – потрясенно спросил он. – Выходит, вся моя торговля льдом зависит от твоей беседы с собственной сестрой?
– Ну да, – отмахнулась Анна, стараясь не смотреть на него.
Кристоф мрачно застонал и снова полез через глубокий снег. Анна, признаться, удивилась, что он так резко оборвал разговор, и уже собиралась сообщить ему об этом, как вдруг Кристоф громко охнул. Обернувшись, Анна увидела, что парень едва не нанизался на острейшую сосульку: еще один шаг – и ледяная игла воткнулась бы ему прямо в нос.
– Так ты, выходит, совсем ее не боишься? – спросил он, ощупывая нос и с облегчением убеждаясь, что он все еще при нем.
– С чего бы? – вскинулась Анна. – Пусть у нее оказался невероятный ледяной дар, но она все равно моя сестра.
И Анна уверенно зашагала вперед… пока не уперлась в тупик. С одной стороны, это было неплохо, потому что они наконец добрались до самого подножия Северной горы. Но, с другой стороны, дальше путь лежал по отвесно поднимающейся скале.
– И что теперь? – спросила Анна, обращаясь разом к Кристофу, Олафу и Свену.
Кристоф запрокинул голову и постоял, изучая гору, а потом перевел взгляд на исполненное надежды лицо Анны.
– Слишком круто, – вздохнул он, затем открыл свой мешок и покопался в нем. – У меня с собой только веревка, и к тому же ты не умеешь лазать по скалам.
– Кто это тебе сказал? – фыркнула Анна, с удовольствием заметив изумленное выражение на лице Кристофа, когда он вдруг обнаружил, что она уже проворно карабкается на отвесную стену. Она терпеть не могла, когда кто-то подвергал сомнению ее способности. Да и в самом деле – что тут такого сложного? Находишь опору для ноги, хватаешься за что-нибудь рукой, подтягиваешься… «Хотя, – призналась она сама себе, оглядывая скалу перед собой, – тут не так уж много выступов, на которые можно опираться или за которые можно хвататься».
– Ну что ты делаешь? – услышала она голос Кристофа.
Обернуться Анна не рискнула, но неприкрытая насмешка в голосе парня только побудила ее лезть быстрее.
– Я иду на встречу с моей сестрой.
– Ты же убьешься, – возразил он.
Не обращая на него внимания, она подтянула ногу к узкому карнизу.
– Я бы туда не вставал.
Анна снова пропустила его предупреждение мимо ушей и кое-как примостила ногу на выступ. Нога чуть не соскользнула, когда она попыталась выпрямиться, но зато она еще немного продвинулась вверх! «Ха! Вот так-то, господин Всезнайка. Еще немного – и я преодолею эту скалу, что бы ты там ни говорил!»
– И туда тоже, – снова сказал Кристоф, когда она переступила на другой скользкий уступчик. – Да и с чего ты взяла, что Эльза хочет тебя видеть? – прибавил он.
– Я тебя не слушаю, потому что мне надо сосредоточиться, – бросила Анна через плечо. «И потому что никому нет нужды напоминать мне, что моя сестра попросту сбежала от меня», – добавила она про себя.
Не догадавшись, что Анне сейчас немного не до размышлений о тонкостях отношений, Кристоф продолжал талдычить о своем.
– Знаешь, – заявил он, – люди, которые уходят в горы, обычно хотят быть одни.
– Никто не хочет быть один. Кроме тебя разве что, – огрызнулась в ответ Анна. Пальцы у нее вконец онемели, и она не сомневалась: если бы мышцы обладали голосом, они уже давно поносили бы ее последними словами. Последнее, чего ей сейчас хотелось, – это беседовать с Кристофом о личных отношениях. То, что у него якобы есть «друзья», которые «эксперты в любви», не делало подобным экспертом его самого. И серьезно, почему это у гор так мало подходящих выступов, чтобы за них держаться?
Вскоре оказалось, что Анна не может больше двинуть ни ногой, ни рукой. Она застряла.
– Пожалуйста, скажи, что мне осталось совсем чуть-чуть, – взмолилась она, но тут же, глянув вниз, с горечью удостоверилась, что все ее «великое восхождение» составило футов шесть, не больше. «Да уж, глупо получилось», – молча призналась себе Анна.
– Эй, Свен! – окликнул Кристофа Олаф. Анна и парень разом повернулись к снеговику. – Не знаю, поможет ли это делу, но я нашел лестницу, которая ведет прямо туда, куда вам нужно!
– Вот здорово! – обрадовалась Анна. – Лови! – И, даже не взглянув вниз, она отпустила скользкий камень и свалилась спиной вперед… прямо на руки Кристофу. Глянув ему в лицо, она ухмыльнулась. – Спасибо. Отличная проверка на доверие, правда?
Спрыгнув на землю, она как ни в чем не бывало побежала за Олафом.
Спиной она еще некоторое время чувствовала взгляд Кристофа, от которого ее слегка кинуло в жар. Она успела почувствовать, как это приятно – оказаться в руках у кого-то такого большого, сильного и теплого. Но Анна поспешила отогнать это чувство. Настигнув Олафа, она схватила его за ручку-веточку, и они вместе начали подниматься по длиннющей лестнице, которая, как надеялась Анна, приведет их прямо к Эльзе!
Глава 20
Ханс был очень доволен собой. Набранный им поисковый отряд держался отлично, и до сих пор никто не подвергал сомнению его право командовать. Кроме разве что людей герцога Варавского. «Эти двое, – думал он, – обязательно станут костью в горле, если только я не придумаю, как склонить их на свою сторону». Пока же Ханс довольствовался тем, чтобы выжидать и наблюдать за развитием событий. Совершенно ни к чему показывать, что его интересует что-то помимо поисков Анны.
Они уже несколько часов двигались по ее следам. Поначалу это оказалось совсем не сложно: ее конь несся обратно к Эренделлу галопом, не выбирая пути, который теперь был отмечен сломанными ветками, сбитыми снежными шапками и глубокими бороздами в сугробах. Но когда они дошли до того места, где лошадь и Анна расстались, дело заметно осложнилось. Возле большого дерева в сугробе виднелся явственный отпечаток человеческого тела, а само дерево сбросило с себя весь снег. «Наверное, здесь она вылетела из седла и упала, – подумал Ханс, спешиваясь, чтобы приглядеться к следам поближе. – Да, она точно свалилась рядом с этим деревом». Он потянулся к ветке, коснувшись пальцами мягкой хвои.
– Возможно, ее оглушило падением, – сказал он остальным мужчинам, которые сгрудились чуть в стороне, оставаясь в седлах. – Но затем она попыталась подняться. – Он растянулся на снегу, разыгрывая сцену, которую мысленно себе представил. – Должно быть, она ухватилась за эти ветки, чтобы встать. Понимаете, тогда они были покрыты снегом и сгибались почти до земли. А когда Анна схватилась за них, снег осыпался, и теперь дерево стоит голое – единственное из всех. А что же… а что же моя Анна сделала потом?.. – Он умолк, озираясь по сторонам.
Ему очень нравилось, что остальные не сводят с него глаз, явно восхищаясь его мастерством следопыта. Единственная проблема заключалась в том, что на самом-то деле никаким таким мастерством он не обладал. До сих пор он просто ехал по следам лошади, что было совсем не сложно: тяжелое животное оставляло после себя множество знаков в заснеженном лесу. Но теперь ему предстояло отыскать легкие, едва заметные следы девушки.
– Милорд! – окликнул Ханса один из его спутников. – А не могла она пойти во-о-он туда?
Ханс издал едва заметный вздох облегчения. Мужчина определенно нашел след. Его почти замело снегом, но он явно принадлежал человеку, а не зверю. Проследив за ним, Ханс понял, что он ведет от дерева к мелкому ручью в овраге. А оттуда за невысоким холмом впереди виднелась поднимающаяся к небу струйка дыма.