К удивлению Анны, Эльза улыбнулась. Но ее улыбка угасла так же быстро, как и появилась, и лицо королевы исказилось от боли. О чем бы сейчас ни думала Эльза, это были вовсе не светлые детские воспоминания, которые при виде Олафа возникли у Анны.
– Нет, не можем, – отрезала Эльза и, развернувшись, направилась к следующему лестничному пролету.
– Эльза! Постой!
– Я просто хочу защитить тебя, – бросила Эльза через плечо.
– Ты не должна защищать меня, – возразила Анна, спеша следом за сестрой. – Я не боюсь. Только, пожалуйста, не прогоняй меня снова!
«Ну почему она не может понять? – недоумевала Анна, пытаясь нагнать Эльзу. – Мне-то уже все ясно. Все детство она росла, обладая силой, которую сама не понимала и которой не могла управлять. Наверное, это было ужасно. Но если бы она поделилась своей тайной со мной, ничего подобного не случилось бы. Неужели она не видит, что я так же одинока, как и она сама? Но так не должно быть! Ни одна из нас не заслуживает ни страха, ни одиночества. Мы можем быть вместе – если только Эльза позволит мне стать к ней ближе».
Должно быть, Кристоф был прав, и со стороны Анны наивно было думать, что она просто придет сюда, поговорит с сестрой и все тут же наладится. «Но даже если она не хочет простить меня, она все же должна хотя бы беспокоиться о людях, которые остались там, в Эренделле. Если только… вдруг она ничего не знает?»
Анна нагнала Эльзу, когда та вышла на огромный балкон, который Анна заметила еще на подходе к замку. Солнце уже сияло высоко в небе, и в его лучах лед под ногами сестер играл всеми оттенками золотого, сиреневого и розового.
Заметив позади движение, Эльза резко обернулась.
Анна сглотнула. Что ж – сейчас или никогда. Она со вздохом указала на заснеженную землю внизу.
– Эльза, ты вроде как наслала на Эренделл вечную зиму… – Боль и страх на лице Эльзы разбивали Анне сердце. – Но ничего страшного, ты же все разморозишь, правда? – сказала она.
– Нет. Я не могу.
– Конечно, можешь, – не желала сдаваться Анна. – Я знаю, что ты можешь. – Она действительно не сомневалась в этом ни секунды. Эльза вернется домой и все исправит. И тогда все снова станет хорошо.
Но пока ничего хорошего не получилось. Напротив, все стало гораздо, гораздо хуже.
На глазах у Анны Эльза в смятении заметалась, ломая руки.
– Что же я наделала! – воскликнула она, и пронзительный ветер взметнул подол ее платья. С потолка посыпался снег, резко похолодало. Под ногами Эльзы стремительно нарастал новый слой льда.
– Не паникуй! – вскричала Анна, спеша успокоить сестру. Последний раз, когда она так разнервничалась, Эренделл в считаные минуты утонул в снегу.
Но все было без толку. Эльза уже ее не слушала. С ее пальцев посыпались льдинки, снегопад превратился в бушующую метель. Прикрывая глаза ладонями, Анна пыталась разглядеть сестру в вихрящейся мгле, но ветер вокруг завывал все свирепее.
– Эльза! Эльза, прошу тебя! – крикнула она. – Мы можем все исправить!
– Я НЕ МОГУ!
От этого отчаянного выкрика снежный буран окончательно вышел из-под контроля. Мгновение тишины, напряженная пауза – и новый ледяной заряд ударил прямо в Анну. Она осела на пол, прижимая ладонь к груди, которую пронизала острая боль.
Ее тело тут же сковало холодом, как будто она сама начала превращаться в лед – только не снаружи, а изнутри. Нащупывая опору, чтобы встать, она краем сознания уловила мучительный вопль Эльзы и громкий топот ворвавшегося в зал Кристофа. Все, что она сейчас слышала, – это удары собственного сердца, каждый из которых отдавался пронизывающей болью.
– Анна? – раздался прямо над ухом встревоженный голос Кристофа. – Ты в порядке?
Подняв на него глаза, она с удивлением увидела страх на его лице.
– Да, в порядке, – ответила Анна, неуверенно поднимаясь на ноги. Хотя, сказать по правде, ей было очень плохо, и становилось все хуже. Но она никому не позволит увидеть, как ей больно. Она пришла сюда ради своей сестры, и Эльза все еще нуждается в ней.
– Эльза, – тихо сказала она. – Я знаю, вместе мы сможем придумать…
Но было поздно. Эльзу уже ничто не могло вразумить, и Анне это стало понятно, едва эти слова сорвались с ее губ. Плечи Эльзы были напряженно подняты, локти прижаты к бокам, кулаки сжаты. Она приготовилась к обороне, а не к разговору по душам.
– Как? – в отчаянии выкрикнула Эльза. – Разве у тебя есть сила, чтобы остановить зиму? Чтобы остановить меня?
С каждым ее словом из стен и пола вырастали острые ледяные шипы.
– Анна, нам лучше уйти отсюда, – сказал Кристоф, обхватывая ее за плечи.
Она сбросила его руки.
– Нет. Эльза не такая. Она просто боится.
– Это она-то боится? – переспросил Кристоф. – Шутишь, что ли? Уж ей-то точно некого бояться.
Но Кристоф ошибался. Эльза действительно была напугана, Анна ясно видела это не только по напряжению в ее теле, но и по отчаянию в ее глазах. Пусть близость и доверие между ними исчезли много лет назад, но Анна и сейчас знала, как выглядит Эльза, когда она объята ужасом.
– Эльза, ты же не хотела ничего этого, – вслух сказала Анна. – Все вышло случайно. И мы можем это исправить. Исправить все, полностью! Мы сделаем это вместе. Я не уйду без тебя, Эльза.
– Нет, – отозвалась Эльза надломленным голосом. – Уйдешь.
Эльза взмахнула руками, и снег, повинуясь им, стал подниматься над полом, двигаясь и соединяясь, пока в нем не начали проступать контуры воздвигшегося между сестрами… самого огромного, могучего и страшного на вид снеговика, какого Анне доводилось видеть.
Когда это жуткое создание сделало первый угрожающий шаг в их сторону, Анна и Кристоф обменялись быстрыми взглядами. Спасение было только в одном – БЕЖАТЬ!
Глава 22
Ханс чувствовал, что возглавляемый им поисковый отряд постепенно теряет надежду. Он знал, что люди устали и голодны, знал, что им нужен привал… Но ему не было до них дела. Он должен найти Анну.
С той самой минуты, как они покинули «Торговую лавку бродяги Окена», Ханс неутомимо гнал свой отряд вперед, невзирая на все более глубокие сугробы и усиливающуюся метель, не сбавляя скорости и не позволяя ни на что отвлекаться. И каждое мгновение он чувствовал на себе холодные, оценивающие взгляды посланцев герцога. Конечно, они донесут своему хозяину о каждой его неудаче, и для Ханса это будет верный конец. Поэтому он изо всех сил держался бодро, уверенно, полностью сосредоточившись на выполнении своей задачи. А для этого нужно было только гнать и гнать людей вперед, как можно быстрее.
– Ваше Высочество?
Ханс обернулся в седле, не ослабляя поводьев и не замедляя хода. Его нагонял самый молодой из добровольцев, причем давалось ему это с явным трудом: лошадь паренька устало опустила голову, а сам он стучал зубами от холода.
– Ваше Высочество, я знаю, что вы приказали нам продолжать двигаться, но понимаете…
– В чем дело, Томас?
– Понимаете, Ваше Высочество, я-то ничего, но вот люди постарше, они сильно устали. Мы и подумали: может, вы согласитесь сделать привал? Ненадолго, на несколько минуток всего! Тогда и лошади передохнут, и дальше мы пойдем резвее. Тут впереди неподалеку удобная лощинка. Я взял на себя смелость немного поразведать окрестности, ну и нашел отличное место для привала. И там, знаете, очень красиво…
Ханс приподнял бровь. Неужели этот мальчишка и впрямь думает, что его сейчас волнуют какие-то там природные красоты? У него в мыслях только одно: отыскать Анну и заставить Эльзу остановить зиму. А потом он сможет вернуться героем-победителем в Эренделл, где его встретят рукоплесканиями и провозгласят спасителем королевства. Эльзе, естественно, придется отречься от трона, он женится на Анне, станет законным королем и наконец полностью примет из рук невесты бразды правления.
Привал в какой-то там лощине, пусть хоть тысячу раз красивой, в этот сценарий никак не вписывался.
Но поглядев внимательнее на совсем молоденького паренька, который трясся в седле как осиновый лист, Ханс осознал, что выбора у него попросту нет. Придется сделать привал, хотя бы ненадолго. Если он будет и дальше безжалостно гнать людей вперед, его сочтут бесчеловечным. Ему же куда выгоднее убедить людей, что он – один из них и что ему не чужды ни холод, ни усталость. И если при этом он покажет, что способен преодолеть лишения, то и им придется постараться сделать то же самое. К тому же если он вернется в Эренделл с Анной, но при этом потеряет кого-то из ее подданных, вызвавшихся пойти с ним добровольцем, это может плохо сказаться на его репутации.
– Хорошо, – согласился он. – Давайте доберемся до этой лощины и передохнем. Но только недолго. И предупреди остальных, что после привала нам придется двигаться еще быстрее и упорнее.
– Спасибо, Ваше Высочество! – воспрянул духом Томас. – Спасибо! Я сейчас же передам остальным. – Он развернул коня и рысью направил его к чуть отставшему отряду.
Ханс проследил взглядом, как мальчишка сообщил свои новости, и улыбнулся, когда обрадованные люди благодарно захлопали в ладоши. Просто удивительно, как легко люди позволяют собой манипулировать. Он пожертвовал всего лишь несколькими минутами времени, а взамен получил только большее уважение.
А потом они достигли лощины, и вся самоуверенность Ханса тут же испарилась.
До сих пор во всех своих опасениях он винил исключительно соглядатаев, приставленных к нему герцогом. Сейчас же ему стало ясно, что источником его неуверенности были не только они. В куда большей мере ее порождал человек, создавший эту поразительную, берущую за душу красоту, – королева Эльза.
Все свои надежды на успех Ханс строил на одном незыблемом утверждении: Эльза – чудовище. Злодейка, ведьма, которая покрыла весь Эренделл снегом и обрекла свой народ на страдания, которая заморозила фьорд и тем самым лишила эренделльцев надежды на помощь извне, которая обрекла детей на голод и целые семьи – на замерзание. На фоне жестокости королевы Ханс неизбежно выглядел бы героем. Если жители Эренделла будут бояться королевы, они только обрадуются, если ее схватят и обезвредят. И они сами потребуют, чтобы она отреклась от престола, а ее место занял смелый, благородный и заботливый правитель – Ханс. Поэтому, чтобы этот план сработал, Хансу очень нужно было, чтобы Эльза оказалась чудовищем.