Но сейчас, оглядываясь вокруг, он был вынужден признать, что колдовство Эльзы было не только разрушительным – оно могло быть и прекрасным. Лощина, посреди которой сейчас стоял Ханс, заросла высокими, раскидистыми плакучими ивами. Легко было представить, как в погожий летний день их длинные гибкие ветки мягко покачиваются под легким ветерком, а похожие на перья листочки с серебристым исподом отзываются нежным шелестом. Сейчас же, когда так внезапно на смену лету нагрянула зима, листья не шелестели, а чуть слышно звенели. Созданная Эльзой метель заморозила живые побеги, и теперь каждый листочек и каждая почка были одеты тонким слоем льда. Стоило подуть ветру, ветки раскачивались и задевали друг друга, наполняя воздух нежным хрустальным перезвоном.
Это было настоящее зимнее чудо. Хотя солнце уже давно кануло за горизонт, вся рощица как будто хранила часть его света, мягко мерцая в темноте, а восходящая луна серебрила обледеневшие ветки, заливая всю лощину неземным голубоватым светом.
Любой эренделлец, который увидит это, сразу поймет, что Эльза – никакое не чудовище, с нарастающей тревогой понял Ханс. Все это место было не просто особенным – оно было… совершенным. Своим волшебством Эльза создала чистую, безупречную красоту, в которой не было ничего страшного или угрожающего. А раз так, выходит, что Эльза куда могущественнее, чем полагал Ханс. И если ее магия действительно так сильна… это означало, что Хансу будет не так-то просто осуществить свой план. Если только…
Ханс улыбнулся. Он просто смотрит на дело не с той стороны. Если Эльза поймет, что за ней охотятся, естественно, она будет напугана. А если она будет напугана, ее дар будет проявляться опасным и уродливым образом, а вовсе не красотой. Значит, ему всего лишь следует позаботиться, чтобы она больше никогда не создала ничего подобного. Он уничтожит эту рощу, не оставив и следа от ее красоты. Пусть никто и никогда не узнает, на что способна королева.
На этом пути есть лишь одно препятствие: соглядатаи герцога. Их преданность усатому коротышке превосходила все ожидания, а их недоверие к Хансу было очевидно для всех. Поискав их глазами, Ханс заметил, что они отошли за пределы ивовой рощи, как будто эта красота вызывала у них аллергию. Ему нужно во что бы то ни стало переманить их на свою сторону. «А как проще всего заставить головореза делать то, что нужно тебе? Пообещать ему вознаграждение, естественно».
Пришпорив коня, Ханс поскакал к посланцам герцога. Они оба стояли в сторонке, хмуро дуя на замерзшие пальцы в тщетной попытке хоть немного их согреть.
– Господа, – обратился к ним Ханс, кивнув в знак приветствия. – Полагаю, мы можем уладить возникшие между нами неурядицы.
Тот из двоих, что повыше, опустил руки.
– И как вы это себе представляете? – угрюмо поинтересовался он.
Приблизившись, Ханс наклонился к ним пониже.
– Полагаю, я не совсем ясно дал понять, как это наше маленькое приключение может послужить к вашей выгоде, – заговорщицки шепнул он и подождал, чтобы удостовериться, как эти двое отреагируют на его слова: отвернутся или захотят послушать его дальше. Похоже, они были настроены послушать. – Понимаю, вы здесь по указанию герцога. Но позвольте поинтересоваться: намерен ли он достойно вознаградить вас за то, что вы рискуете жизнью в этих диких горах?
– Его светлость ничего не говорил ни о награде, ни о риске, – возразил тот, что пониже. – Он просто приказал мне и Эрику отправиться с вами.
– Заткнись, Френсис, – велел более рослый Эрик. – Мы не обязаны посвящать посторонних в дела его светлости. – Он перевел мрачный взгляд на Ханса. – И сами не будем отчитываться ни перед кем, кроме герцога. Так что лучше не лезьте не в свое дело.
– Вы правы, – спокойно ответил Ханс. – Прошу прощения, вы действительно не обязаны ни во что меня посвящать. Герцогу повезло, что его люди столь безоговорочно ему преданы. Полагаю, я могу попросить о помощи кого-нибудь другого. Сказать по правде, мне следовало в первую очередь обратиться к кому-нибудь из эренделльцев, просто мне неприятна мысль о том, чтобы даровать титулы и земли тем, кто вскоре сделается моим подданным. Я просто подумал, что раз вы таковыми не станете, вас бы обрадовала возможность получить небольшие земельные наделы, ну и положить в карман немного лишних денег. Чтобы, скажем, обзавестись летним домом где-нибудь на Южных островах и греться на солнышке в королевстве моего отца, когда в Варавии стоит зима. Но раз вас это не интересует… – Ханс умолк и потянул за поводья, будто собираясь отправиться восвояси. Да, конечно, он предлагал им то, чего на самом деле никак не мог дать при всем желании, но какая разница? Им-то знать об этом не обязательно. Их дело – заглотить наживку, ничего более.
На какое-то весьма напряженное мгновение Ханс уже был уверен, что посланцы герцога дадут ему уйти, но тут Эрик, который, как Ханс уже сообразил, был «мозгом» этой парочки, заговорил.
– А что вы задумали? – хмуро поинтересовался он.
Ханс усмехнулся. Но, поворачиваясь снова, стер улыбку с лица, придав себе исключительно деловой вид.
– Мне нужна ваша помощь, чтобы захватить Эльзу живьем.
– Но герцог послал нас сюда, чтобы убить ее, – слегка растерявшись, проговорился Френсис.
– А зачем нам оставлять ее в живых? – тут же спросил Эрик. – Зачем мы тогда вообще отправились сюда, если мы не собираемся ее убивать?
Ханс подавил едва не сорвавшийся разочарованный стон. Он не ожидал, что эта парочка станет проявлять подобную пытливость. Он надеялся, что просто поманит их какой-нибудь выдуманной наградой и они станут делать то, что им скажут, не задавая вопросов. Но эти двое требовали немедленных ответов – ответов, которых у Ханса не было. Он начал лихорадочно соображать, сочиняя какую-нибудь правдоподобную причину, почему королеву следует захватить в плен, а не убить. И, кажется, придумал.
– Нет-нет, – отмахнулся Ханс. – Понимаю, этого хочет герцог, но я категорически против. Убить ее – это худшее, что мы можем сделать. Оглянитесь! Эльза оказалась гораздо могущественнее, чем нам казалось сначала. А вдруг, если она умрет, ее колдовство не развеется, и Эренделл навсегда останется под проклятием вечной зимы? Я не хочу, чтобы это случилось. И герцог, полагаю, тоже не хочет лишиться столь выгодного торгового партнера. Поэтому мы должны захватить королеву живой и доставить ее в замок. Если вы поможете мне с этим, я обещаю вам обоим титул, а также земельный надел на островах, где правит мой отец. Вы согласны?
– Погодите, – сказал Эрик, а затем наклонился и что-то зашептал на ухо Френсису.
Ханс ждал затаив дыхание.
Наконец Эрик протянул ему руку.
– Договорились, – веско сказал он.
– Договорились, – с улыбкой ответил Ханс, пожимая протянутую ладонь.
«Ну что ж, – думал он, разворачивая коня и направляясь к остальному отряду. – Все оказалось даже проще, чем я ожидал». На самом деле Ханс вовсе не думал, что смерть Эльзы повлечет какие-то разрушительные последствия. Напротив, сам он был уверен в обратном. Но если захватить королеву живой, это открывает множество благоприятных возможностей. И теперь Ханс уже не сомневался, что сумеет довести дело до желаемого конца.
Глава 23
– Хватит! – крикнула Анна. – Немедленно опусти нас на землю!
Но как бы она ни билась и ни извивалась, вырваться из хватки снежного великана она не могла. «Снежный великан, которого моя собственная сестра создала, чтобы вышвырнуть меня из своего ледяного дворца», – мрачно думала Анна. Волна ярости вскипела в ней, тут же сменившись саднящей болью в сердце. Что бы она ни делала, от правды не укрыться: родная сестра не желает ее больше видеть.
Кристоф рядом с ней тоже дергался, пытаясь высвободиться, но также безрезультатно – только и без того румяные щеки парня от натуги раскраснелись еще сильнее. Олаф же, тоже крепко зажатый в лапе гиганта, как всегда, смотрел на ситуацию без особой тревоги, не осознавая нависшей над ним опасности.
– Мне кажется, ты гораздо сильнее, чем сам это осознаешь, – сообщил маленький снеговик своему собрату-великану.
Вместо ответа гигант размахнулся своими снежными лапищами и швырнул всю троицу вниз по лестнице.
– Убирайтесь! – прогремел он.
Анна шлепнулась на ледяные ступеньки и стремительно поехала вниз, испуганно взвизгнув, когда мимо пролетела голова Олафа, а следом за ней – остальные его части. Доехав до основания лестницы, Анна и Кристоф кое-как притормозили и поднялись на ноги. Малышу Олафу повезло меньше: его голова, а потом и все остальное врезались в сугроб, так что вскоре на поверхности снега торчали только три разрозненных шара.
Анна решила, что с нее довольно. Одно дело, когда родная сестра просто прогоняет тебя, и совсем другое – когда она в буквальном смысле вышвыривает тебя вон. Да еще позволяет своему тупому снежному чудищу калечить безобидного малыша Олафа! Кипя от негодования, она повернулась к исполинскому снеговику и заорала в его удаляющуюся спину:
– Это очень некрасиво – швыряться людьми!
Когда же великан даже не счел нужным обернуться, она в ярости готова была кинуться за ним следом, но Кристоф вовремя обхватил ее за пояс.
– Эй-эй, не горячись, – пропыхтел он. – Оставь его в покое.
Анна сердито забилась, но вырваться не смогла. Вот еще – оставить обидчика в покое! Нет уж, она ему покажет… пусть сам прокатится задом по лестнице – посмотрим, как ему это понравится! Но чем сильнее она вырывалась, тем крепче держал ее Кристоф. Ясно, что он не отпустит ее, пока видит, что она в бешенстве. Расслабившись, она вскинула руки, как будто сдаваясь.
– Ладно, ладно, – проворчала Анна. – Я спокойна.
Как она и ожидала, доверчивый Кристоф тут же ее отпустил. В следующее мгновение она подхватила с земли пригоршню снега, слепила из нее плотный снежок, как следует замахнулась и запустила им в спину снежного чудища. Снежок попал ему прямо в спину и разлетелся на кусочки, не причинив великану никакого видимого вреда.