– Я шучу. Как у вас дела?
– Хорошо, иду домой. А у вас?
– Ну, в целом, наверное, нормально, – ответил я, задумавшись над реальным своим состоянием.
Еще мгновение назад у меня было приподнятое настроение, но внутри себя я ощущал какую-то тяжесть. Осознанию того, что завтра я стану героем, мешала какая-то ложка дегтя, но я не мог понять, с чем это связано.
– А, то есть хорошо? – как-то неуверенно спросила она.
– Вообще-то нет. Я не хочу посвящать вас… мы же договорились на «ты»?
– Да.
– Не хочу посвящать тебя в свои дела. Просто пока ты не спросила, мне казалось, что все в целом наладилось. Но сейчас не знаю.
– Ого, что-то случилось?
– Много чего на самом деле. Просто если я расскажу, это… ну, в общем, это остросюжетная история, о которой я как бы в целом не должен рассказывать. Или придется тебя убить.
– Звучит интригующе и таинственно.
– Вся эта история сплошная тайна, но я думаю, что могу рассказать некоторые детали.
– Учитывая, что мы строим план, по которому как бы перестаем общаться, наверное, можно рассказать. Я послушаю, и если это скучная история, то сделаю вид, что мне интересно! А потом скажу маме, что ты псих, – объявила она.
Я рассмеялся, но понимал, что, вывали я ей всю правду, такое вполне могло бы случиться.
– Хорошо. Но, боюсь, моя история слишком шокирующая, и, возможно, тебе лучше бы присесть.
– Я почти села, подъезжает автобус.
– Скажи, как сядешь.
– Ага, – ответила она, и я услышал звуки улицы, оживленной дороги, останавливающегося автобуса. Потом ее вдох, скорее всего, когда она всходила на ступеньку.
Все это время я смотрел на стенку, за которой еще вчера жил Али, и осознавал, насколько опечален его смертью. Горечь накрыла меня именно тогда, когда я наконец расслабился в своем номере. Там, наверху, я, видимо, не сразу прочувствовал, что произошло. Тогда мне показалось, что я уже привык к смертям, заматерел, может, даже очерствел, но, скорее всего, это был шок или что-то типа того. Я вспомнил его крик, отчаяние, ужас и неизбежность произошедшего. Я не мог знать, чем закончится жизнь человека, накануне стоявшего вместе со мной на балконе, но чувствовал свою вину. Пусть маленькую, незначительную, однако будь я умнее, наглее и активнее в своих поисках, возможно, мне удалось бы что-нибудь изменить в этой цепочке событий. Совершить маленькое изменение, которое привело бы к другому концу. Скорее всего, прямо сейчас Заур рассказывал сестре о трагедии, произошедшей на горе несколько часов назад.
– Вряд ли твоя история такая же напряженная, как мои сегодняшние поиски флешки с материалами для дипломной, но я готова, – сказала Айшат.
Я мог сделать ловкую подводку к событиям последних дней и интересно закрутить историю (что-что, а увлекательно навешать лапшу я точно умел), но не стал. Я почувствовал усталость, тоску и острую жажду позитива, который в этих местах был в дефиците, и просто сказал как есть:
– Я нахожусь в том самом селе, где произошло убийство отца и трех его дочерей. Я был самым первым журналистом, который попал на место убийства, и получилось это случайно. Я просто проезжал рядом с селом. И теперь я тут помогаю полиции найти убийцу, – завершил я. Прозвучало, наверное, эффектно, но главное, я не выдал лишней информации.
Я ждал какой-либо реакции с другой стороны «провода», но там была лишь тишина.
– Алло?
– Ты там? – Ее вопрос прозвучал как-то холодно, как будто я сообщил, что нахожусь в библиотеке.
– Да, прямо тут.
– Врешь, это какой-то план, чтобы… не знаю, чтобы произвести на меня впечатление!
– Я живу в номере в единственном хостеле в селе, а в соседнем номере еще вчера жил один из главных подозреваемых. Не знаю, как доказать, но я тут.
– И что ты там делаешь?
– Участвую в раскрытии преступления. Помогаю найти убийцу.
– Звучит как-то странно. Зачем им нужен городской парнишка? Как тебя вообще допустили до этого дела? В смысле дальше журналистики.
– Сам влез. Это Дагестан. Тут никто не играет по правилам, – сказал я, вспомнив наш разговор с Зауром. – Ты мне не веришь. Я тебя не виню, ты не обязана мне верить, как и я не обязан тебе что-то доказывать. Я понимаю, что в это тяжело поверить. Так что я не в обиде. За последние дни я слишком высох эмоционально, чтобы обижаться на кого-либо. Я просто рад, что рассказал об этом кому-то, кроме мамы.
– Теперь это звучит как правда, – сказала она, уже не скрывая удивления. И, видимо, чтобы убедиться окончательно, переспросила: – Ты в самом деле там?
– Да.
– О вас же говорит весь Дагестан! Вчера на НТВ показали репортаж. Говорил начальник МВД, глава района… Что-то про подозреваемых. Ты сказал, что рядом с тобой живет главный подозреваемый?
– Жил вчера. Сегодня уже нет.
– Его увезли? – спросила она, и я опять задумался о нелегкой судьбе Али.
Скажи я, что его забрали, и он стал бы просто подозреваемым Али. Его жизнь, его трагическая биография со всеми ужасными событиями остались бы в тайне, но я решил, что он достоин большего, поэтому сказал:
– Он умер несколько часов назад. Не рассказывай об этом никому, пока не объявят официально.
– Умер? В смысле? Как?
– Ну… – Я устало потер лоб. – Это не самая лучшая история… Его убил жених или муж, я не до конца разобрался, в общем, у них уже был никях с одной из убитых девушек. Он похитил его из номера, увез в горы, пытал его, а потом непреднамеренно, но сбросил в ущелье. Это произошло случайно, но этот мужик так или иначе собирался его застрелить.
– Это… звучит как…
– Как долбаные сказки, – перебил ее я. – Но я был там, я видел, как он упал, а этого арестовали. Это тоже весомый мужик, узнаешь все из новостей. Я просто хочу сказать, что сегодня был тяжелый день. Я бы использовал матерное слово, но при девушке не буду.
– Ну на фиг… – сказала она.
– Так можно, – ответил я и грустно улыбнулся.
Раньше не знал, что так можно, но рано или поздно все овладевают этим умением. «При условии, что видел достаточно в этом мире», – как сказал бы верховный мастер грустной улыбки Заур Следовательский.
– И… и что ты там делаешь?
– Лежу на кровати, смотрю в потолок. Жду завтрашнего дня.
– А что будет завтра? Вообще, что будет с расследованием? Получается, убийцы больше нет?
– Ну… – начал я и взял театральную паузу. Сейчас начинался мой звездный час, меня переполняла гордость за мои персональные успехи в этом деле. – Рано утром мы поедем на маленькую спецоперацию, чтобы арестовать нового подозреваемого, который, скорее всего, является убийцей. Это тоже огромный секрет.
– Они его нашли?
– Я.
– Что ты?
– Я нашел его сегодня. То есть нельзя быть на сто процентов уверенным, но я сегодня проверял нескольких подозрительных людей и нашел человека, который собирает ножи, имеет фотографии одной из жертв, в общем, вылитый маньяк из детективных сериалов. Я был у него дома, в его секретной комнате (тут я приукрасил), нашел почти случайно. Кажется, я рассказал слишком много. Материал для книги уже есть, – усмехнулся я.
– Твоя история все больше и больше напоминает выдумки. Как будто я попала в какое-то шоу пранкеров.
– Если бы мне это рассказали, я бы не поверил. Так что я тебя понимаю. Более того, ты можешь не верить. В конце концов, завтра я могу знатно облажаться, если ничего не подтвердится. Но я сомневаюсь, что все это случайность.
– Хорошо. Тогда будем ждать новостей, – сказала она с долей недоверия.
– Ага.
– Теперь даже не знаю, как вернуться к нашим баранам. Я насчет семейных дел, как-то нелепо будет обсуждать наши «дела» после твоей истории. – Она засмеялась слегка нервно, и я подхватил ее смех.
– Да, точно. Ну, когда все это выйдет наружу, у тебя будет мощная отмазка. Скажешь, что не хочешь выходить за мужика, который шляется по горам в поисках убийц. Я думаю, родители тебя поймут.
– Скорее всего, так и скажу, – сказала она.
Ее хохот через динамики разлетался по всему номеру. Наш разговор плавно перешел на другие темы, мы обсудили пару любимых фильмов и книг, она рассказала кое-что о своей учебе на юриста, я о своей, и это был просто приятный разговор, который хотя бы ненадолго отвлек меня. Я не сказал ей, что, судя по фотографии, она очень красивая, а судя по нашему короткому знакомству, она в целом очень приятный человек, ну и в конце концов не сказал о том, что не прочь дать шанс нашим отношениям. У нее и в мыслях не было выходить замуж, и я мог это понять, потому что пока и себя не мог представить ответственным семьянином. На том мы и расстались.
Я принялся за ужин, который состоял из легендарных ботишал и очень маслянистого и сурово перченого плова с шашлычным бараньим мясом, запил его чаем, не очень любезно предоставленным администратором гостевого дома, и крепко уснул. Завтрашний день обещал быть как минимум необычным, а возможно, и очень особенным. Для меня.
В очередной раз меня разбудил стук в дверь, я сразу схватил телефон и увидел на часах 6:15. На улице уже рассвело, и первая мысль, которая пришла мне в голову, была «слегка поздновато», но потом я решил, что полицейские лучше знают свое дело. Моим же делом сегодня было просто наблюдать и, если попросят, консультировать. Как-никак я знал о логове убийцы больше остальных.
Я подошел к двери, посмотрел в глазок, за дверью стоял ничем не примечательный полицейский.
– Салам алейкум, Заур ждет вас внизу.
– Ваалейкум ассалам, хорошо.
Готовый к совершенно новому экспириенсу, я привел себя в порядок и вышел из номера. Спускаясь по лестнице, я представлял себе абсолютно разные сценарии захвата злодеев вплоть до перестрелки. Хотелось бы обойтись без крови, но я не удивился бы, если бы моя история в этом селе приобрела еще более мрачный оттенок. После посещения дома Хабиба я не думал, что еще раз увижу что-либо ужасное, но падающий в ущелье Али доказал обратное. На этот раз я был готов к крови. Мне хотелось, чтобы это все поскорее закончилось, но отрицать, что испытываю драйв, я не мог. Возможно, именно в тот момент я ощутил ту сторону своей души, о которой так часто говорят психологи и философы. У каждого есть темная сторона, и, возможно, у меня она требовала хлеба и зрелищ, желательно пугающих и жестоких. Возможно. Я решил: будь что будет. Ведь как главный герой этой истории я свою функцию выполнил: вошел в пещеру, нашел монстра и позвал хороших парней его остановить. Но Заур разбил мои фантазии, заявив: