– Мы их взяли.
– В смысле? Когда? – удивился я и сразу почувствовал укол обиды от такого предательства.
Наш договор, основанный на взаимоуважении и почти дружбе (как мне показалось после нашего вечернего разговора и ужина в номер), был нарушен.
– Пару часов назад.
– Ты же сказал, что возьмешь меня с собой.
– Слишком опасно. Кто знает, чего нам было от них ждать. Кроме того, тянуть было нельзя. Они могли скрыть следы, но мы успели.
– И где они? – спросил я, сглатывая ком.
Меня удивили не только действия Заура, но и глубина моей обиды. Ведь если рассуждать трезво, Заур все сделал правильно. Хорошие парни, не подвергая мою жизнь опасности, раскрыли преступление. На кой хрен там нужен был я!
– Тут, внизу. – Он кивнул в сторону той части здания, где мы допрашивали охотников. – Держим пару часов в разных помещениях. Если желание не отпало, то дам тебе возможность поприсутствовать на допросе. В награду. Чисто от меня. И в последний раз.
– Да, – сказал я, и моя обида почти растаяла. Главный герой вернулся в историю, остальное не имело значения.
– Пусть пока маринуются. А мы подождем.
– Чего?
– Я же сказал, мы успели, – подмигнул он. – Наш дедуля кое-что сжигал в печке. Криминалисты работают на месте. Соберем все, что есть, и потом будем стрелять со всех орудий. Тем более что наш парнишка уже почти готовый.
– Вы его запугали?
– Тут нет, а там он сам перепугался. Обоссался, если быть точнее. Орал как резаный. А старику похер. Занят был своим костром. Вот скажи мне, что такого важного сжигать в три часа утра, если ты не убийца трех девочек, которому срочно надо сжечь улики?
– Нож нашли?
– Какой из? – усмехнулся он.
– Золотая ручка, след крови.
– Да, этот взяли, отправили в Махачкалу. Скоро будет результат.
– А фотки?
– Все взяли, не волнуйся. Добра там хватает.
Его телефон зазвонил, он быстренько переговорил и вернулся ко мне.
– Все, пойду хоть душ приму. Воняю, как собака.
– Думаете, все? Дело раскрыто?
– Скорее всего. Ты молодец. Иди завтракай, в фойе пацаны организовали поляну.
– Уже празднуете?
– Пока нет, но еще не вечер. – Заур подмигнул и пошел наверх, я же, приободренный, отправился на поиски стола.
В процессе поедания чуду с тыквой я вспомнил, что Заур должен был ночью поговорить с сестрой, но решил, что не буду об этом спрашивать. Мне было интересно, как все прошло, но меня это уж точно не касалось. Если бы Заур захотел, то рассказал бы сам.
Часа через два приехала машина, из которой вышли Ахмад и с ним еще парочка высокопоставленных, судя по виду, чиновников. Заур, заметно приободрившийся, мгновенно появился в фойе. Быстро переговорив с уважаемыми коллегами, он объявил, что допрос сейчас состоится. Посмотрел на Ахмада, тот кивнул.
Я уже ждал рядом с комнатой для допросов. Подойдя ко мне, Заур почему-то указал на противоположную дверь.
– Сперва сюда, – сказал он.
Мы вошли. В целом кабинет представлял собой те же самые две комнаты, только без стенки – одно целое и относительно чистое помещение. Внутри за столом сидел Гасан в наручниках. Он был напряжен, а увидев, что внутрь входят сразу три человека, как-то вжался в стул. Я заметил, что он нервно трет свои покрытые шрамами пальцы.
Едва ли в сравнении с прошлым допросом у меня прибавилось прав. Я решил следовать старым правилам – «сиди молча и делай что говорят».
Заур небрежно бросил мне камеру. Моя коробка для обуви уже ждала на столе. Я все быстро настроил, включил запись и сел в уголок.
Гасан смотрел только себе под нос, но несколько раз бросил быстрый взгляд на меня, и от этого мне стало не по себе. Я почувствовал себя предателем, хотя никакой дружбы между нами не было. Ведь я не мог знать, что творится в его голове. Этот мальчик мог навоображать себе отношения с девушкой, только лишь встретившись с ней взглядом, а в моем случае у нас даже случился какой-никакой, но открытый разговор (пускай в основном про ножи и фотографии убитой).
– Салам алейкум, Гасан. Меня зовут Заур. Я расследую убийство семьи Гамзатова Хабиба. Знаешь, кто это?
Гасан кивнул.
– Вы были знакомы, как я понял.
– Плохой человек, – сказал Гасан.
– Плохой? Почему?
Гасан не ответил.
– Он тебя обижал? Обзывал? Ладно… Я тоже слышал, что он был немного такой… Ну, считал себя лучше остальных. Так?
Гасан кивнул.
– Да. И еще я слышал, что он не давал тебе дружить с Кариной. Вы же дружили, да?
Гасан кивнул.
– Я видел фотки. Вот, классная. – Заур протянул ему ту самую фотографию. – Ты хорошо умеешь фоткать. Я сам тоже люблю иногда.
Гасан посмотрел в мою сторону.
– Да, Арсен тоже фоткает. Он у нас крутой фотограф. У него крутой аппарат. Арсен, вы же друзья, почему сел далеко. Давай к нам, – подозвал Заур, улыбнувшись, и, нерешительно взяв свой стул, я подсел к ним.
Мне не понравилось, что Заур вовлек в разговор меня, но я понимал, что он работает инстинктивно, по реакциям, которые дает Гасан, и если последний обратился ко мне взглядом, то и Заур пригласил меня в их дружеский разговор. Однако предателем я ощутил себя еще сильнее. Ведь фотография – это то, что вызвало у Гасана симпатию ко мне.
– Расскажешь, когда ты сделал это фото? Я вижу тут снег. Это было недавно? Она выглядит веселой. Ей, наверное, понравилось твое фото.
– Она не увидела, – сказал он.
– Ты не показал ей?
– Она уже мертвая, – громче сказал Гасан.
Заур помолчал немного.
– Да… Очень жаль. Ты потерял свою подругу.
На глаза Гасана почти сразу набежали слезы.
– Гасан, тебе она нравилась, да? Ты можешь не скрывать от меня. Я знаю, что ты хотел на ней жениться. Это чисто мужской секрет. Его знаем только мы вчетвером.
– Дада тоже знает, – сказал он дрожащим голосом. – Ну да. Конечно, и дада.
– Я тоже ее знал, – сказал Заур.
Гасан удивленно посмотрел на следователя.
– Ты врешь!
– Не вру. Знал, конечно. Она была умной, красивой, у меня тоже есть дочка, вот. – Заур показал ему свой телефон. Я слегка удивился. – Вот моя дочь, вот Карина. Они дружили.
– Это Красная?.. – спросил Гасан.
– Да, Красная площадь. Там сзади Кремль, видишь? Два месяца назад. Там красиво. Был когда-нибудь в Москве?
Гасан помотал головой.
– Наверное, хочешь.
– На самолете, – сказал он.
– Конечно, на самолете. Не на поезде же ехать, как лох. Я тебе организую полет, увидишь много красивых мест. Но нам надо сперва разобраться с одним делом. Нам надо узнать, что случилось с Кариной.
– Она мертвая, – опять сказал Гасан.
Я увидел, как под столом сжался кулак Заура, он закрыл глаза, и я почувствовал, что он старается изо всех сил, чтобы сохранять спокойствие.
– Да, умерла. Вот мы и хотим узнать, как она умерла. Ты можешь мне помочь?
Гасан опять замолчал.
– Я знаю. Дада сказал тебе, что это должен быть секрет, да? Секреты бывают между мужиками. Вот у нас с Арсеном есть секрет, у нас с Валерой есть секрет. – Заур кивнул на полицейского, молча стоявшего у входа. – Между мужчинами бывают секреты. Расскажи про Карину, это будет наш секрет.
Гасан помолчал немного, потом посмотрел на Валеру.
– Да, чем меньше людей, тем лучше, – сказал Заур и кивнул полицейскому. Тот вышел. – Вот, теперь у нас настоящая мужская команда. Мы трое. Как три мушкетера. Как раз для твоего секрета.
– Какой у вас секрет? – спросил Гасан.
Тут Заур немного растерялся:
– У нас… Ну, мы любим… Вместе…
– Мы любим ножи, – сказал я, нарушив правило.
– Да, мы любим крутые ножи.
– Я тоже люблю ножи, – оживился Гасан.
– А, я знаю, ты хочешь, чтобы наш с Арсеном секрет был и твой тоже. – Заур заговорщически улыбнулся Гасану, и тот серьезно кивнул. – Но так не бывает, мы даем тебе что-то, а ты нам ничего, что ли? Мы тебе наш секрет, а ты нам свой. Про Карину. Пойдет?
Гасан подумал, а затем кивнул.
– Расскажи, что с ней случилось.
– Ее убили.
– Да… Жаль. Хорошая девушка. Твоя подруга. Скажи по секрету, ты хотел на ней жениться, да?
– Да, – твердо сказал Гасан. Его губы задрожали.
– Понимаю. А теперь скажи мне, кто ее убил?
Гасан опять замолчал.
– Я знаю, что ты знаешь. Это же наш секрет, мы с тобой договорились, а мужчины держат слово.
– А что ему будет? – спросил Гасан.
– Ему?
– Его поджарят на электрическом стуле?
– А ты хочешь, чтобы его поджарили? – спросил медленно Заур.
Гасан в ответ помотал головой.
– Нет, никого никто жарить не будет. Нам просто надо разобраться, кто это, а потом мы спросим у тех, кто ее любил, что с ним сделать. Мы спросим у тебя. Что бы ты хотел, чтобы с ним сделали?
Гасан долго молчал, но мы видели, что он думает над ответом. Вероятно, поэтому Заур не стал его прерывать.
– Даже отпустить? – неожиданно спросил Гасан.
– Отпус… – хотел усмехнуться Заур, но, вспомнив об умственных способностях допрашиваемого, закивал. – Даже отпустить, если ты захочешь. Но очень надо узнать, кто это сделал и почему. На все должна быть причина, – сказал Заур, и я решил, что он пытается помочь Гасану оправдать убийство, если это был его отец.
Я понял, что перед Зауром стоит очень сложная задача: с одной стороны убийца, который дорог Гасану, а с другой – жертва, к которой Гасан питал чувства. Нельзя было показать одну сторону плохой, а другую хорошей, ведь для Гасана они были равноценны.
– Просто тихо скажи мне на ухо, – предложил Заур и медленно подался к Гасану.
– Не знаю, – сказал Гасан, и глаза у него снова налились слезами.
– Знаешь, друг… Знаешь… Ничего. Подумай. Тут дело не в наказании за убийство, наказания может и не быть, всякое же случается. Неосторожность, например. Или разозлился и не со зла сделал что-то, простить можно все. Главное понять, как и почему это случилось.
Гасан не отреагировал на эти слова, и Заур решил надавить: