Была середина января. Снег этой зимой в Махачкале не выпал совсем. Только однажды, в середине ноября, каким-то немыслимым образом на пару часов. И то – еле заметный мелкий снежок. Оставалось довольствоваться зимними «сториз» знакомых, оказавшихся в январе в горах Дагестана. Но нам все равно нравилось гулять вместе по утрам.
– Этот, типа, такой хитрый убийца! – Булат указал мне пальцем на дедушку, сидевшего в одиночестве на скамье.
Он сидел ровно, как один из охотников в той самой допросной, будто всю жизнь служил.
– Не-а, генерал в отставке! – возразил я.
– Что значит «в отставке»?
– Значит, он уволился. Ну или его уволили. В общем, бывший генерал армии. Он просто привык всю жизнь сидеть ровно. Настоящий генерал.
– Который всеми командовал?
– Ну да! Сидел такой крутой в танке и говорил: «В атаку», – а потом бух! Бах! Взрыв! – Я толкнул Булата, а он в ответ напал на меня.
Пока мы изображали вертолет (сын был вертушкой на моих плечах), он заметил кофейный аппарат.
– Хочу шоколад!
– Портит зубы! Внимание, попадание, попадание! Мы падаем!
– Не-е-ет!
– Да-а-а! – Я поставил его на ноги, издавая звук взрыва. – Ладно, шоколад. Я тоже хочу.
Мы подошли к аппарату, и, пока я делал заказ, он указал на бабулю, по виду русскую, с собачонкой.
– А она?
– Шпион-террорист? – предположил я.
– Бабуля? Не-а!
– Инопланетянин? Как в «Капитане Марвел», бабуся-инопланетянин!
– Не-а!
– Тогда я не знаю.
– Она дракон!
– Дракон?
– Да!
– Ну… э-э-э… – Я дал ему стакан с шоколадом и взял свой. – А почему?
– Ну, я не знаю!
– Так не бывает. Ты сказал – значит, у тебя есть аргументы.
– Баба сказала не говорить это слово!
– Просто баба не хочет, чтобы ты, как я, стал журналистом. А аргументы – это очень важное слово в моей работе.
Мы сели на скамейку недалеко от генерала.
– А что это?
– Я тебе уже сто раз говорил.
– Ну, я не помню!
– Хорошо. Вот ты сказал, что бабуля дракон, так?
– Ага.
– Но ты не знаешь, почему ты так сказал. – Я развел руками. – Ты просто сказал. Так? Из воздуха взял.
– Ага.
– И я тебя прошу доказать это или объяснить почему, а у тебя нет никакого объяснения. Значит, ты не прав.
– Ну и чё?
– Ну и ты дурак! – сказал я, и он полез драться со мной.
– Ты сам дурак!
– Все, все! Смотри. Вот если ты докажешь, значит, ты прав. И твое доказательство будет аргументом. Это и есть аргумент – твое доказательство. Все, что ты скажешь, пока будешь доказывать, что она дракон, будет твоим аргументом. Давай попробуем.
– Я не могу.
– Можешь, тут надо просто подумать.
– Я не хочу думать, чтобы доказывать.
– Если бы в моей работе так было можно, – усмехнулся я, но не слишком весело. – Ладно, давай, ты можешь! Ты уже сказал… Как там твоя мама любит говорить? Слово не воробей… туда-сюда. Постоянно ругает меня за то, что я говорю, вместо того чтобы молчать. Вот и ты сказал, а теперь объясняйся. Как настоящий мужик, отвечай за свои слова!
– Ну-у-у… у нее пальто красное. Как крылья дракона.
– Вот! Аргумент, засчитано. Еще? Что умеют драконы?
– Ну, летать…
– Она вряд ли умеет летать. Это мой аргумент. Один – один. Пока ничья. Давай еще одно доказательство, и ты выиграл!
– Она умеет стрелять огнем! Изо рта! Вот так. – Сын издал страшный звук, который, скорее, напоминал гул неисправного холодильника. – И делать пар! – Он выдохнул на мороз.
– Да? Не умеет!
– Умеет!
– Она что, поела чеснок?!
– Да! – крикнул сын, вскакивая, и случайно вылил на меня немного шоколада.
– Все, ладно, ты выиграл! Это был твой аргумент! – Я принялся отряхивать капли с рукава куртки.
– Я понял, что такое аргумент.
– Да? Тогда докажи, что дедушка генерал. – Я кивнул в сторону дедушки.
– Ну, потому что он старый?.. – предположил сын.
Я махнул рукой:
– Сойдет. Все дедушки в старости считают себя генералами. Ладно, идем домой. А то баба считает минуты, пока ты вернешься.
Года два назад Асия снова вышла замуж – за хорошего религиозного парня. Думаю, такой ей и был нужен с самого начала. Он довольно быстро нашел общий язык с Булатом, и они избежали всех этих стадий скандалов и неприятия, которые показывают в кино. Он понравился Булату сразу. Мне вначале было как-то не очень, но, когда мы пару раз сходили с ним посмотреть футбол и поняли, что оба болеем за «Реал Мадрид» и искренне ненавидим «Барселону», наши приятельские отношения обросли, так сказать, весьма крепкой футбольной мышцей. Друзьями мы не стали, но общались неплохо, и конфликтов между нами за все это время ни разу не было. Просто потому, что парень ко всему подходил с позиций религии. Я даже завидовал ему, его спокойствию. Мне кажется, жить намного легче, когда веришь во что-то и понимаешь для себя, что истина, а что ложь. Без каких-либо аргументов. Например, когда мне месяц назад предложили написать хорошую статью о местном депутате за сто тысяч рублей, я взял несколько дней на раздумья и отказался. А Мансур (муж Асии) отказался бы сразу. И не было бы никаких размышлений, сомнений. Если бы я знал, что через пару дней откажусь, то сделал бы это сразу, а теперь в глазах нескольких коллег я выглядел как парень, у которого есть какая-то цена. Хорошо жить, когда знаешь, что плохо, а что хорошо. Когда, не задумываясь, отсекаешь запретное и покорно принимаешь все удары судьбы, зная, что они тебе предначертаны. Хорошо, когда есть во что верить, и тяжело, когда сомневаешься. Как я. Но у меня в последние годы были свои причины сомневаться и свои аргументы, объясняющие эти сомнения. Да, они были самыми типичными, но за ними стояло то, через что я прошел и что видел. До событий в селе N я не думал, что такой дохлый аргумент, как «если бы Бог был, то он не допустил бы…», когда-нибудь поселится в моей голове. Впрочем, я всякий раз отгонял от себя эту мысль и, пока ехал в лифте, отогнал ее в очередной раз…
Войдя в общий зал, я побрел к своему столику, а по дороге стукнул в окошко шефа. Он что-то обсуждал по стационарному телефону, мы помахали друг другу, и я сел в свое кресло. На столе, как всегда, лежали горы распечаток. Ко мне подошел наш новый сотрудник, Гаджи, и положил передо мной таблицу с расчетами. Наконец в нашей команде появился человек, умеющий считать. От бухотдела помощи не дождешься, а экономический блок ведет чувак, получающий нарисованные цифры прямо от правительства. «Потрачено столько, выделено столько, указы президента!»
– Ну что? – спросил я.
– Ты был прав. Двадцать девять миллионов рублей только за прошлый год.
– Где бабки, Лебовски? – процитировал я один из любимых фильмов, пытаясь понять, что мне говорят эти цифры.
– Не надо, я все посчитал. Тут почти рубль в рубль.
– Ну ладно, головой отвечаешь, студент.
– Ага.
Я взял бумажку и направился к шефу.
– Салам алейкум, игру видел? – спросил меня товарищ, имея в виду позорное поражение «Реала» от «Сельты». Я уснул на первом тайме.
– Валейкум салам. Какой счет?
– Три – один. Просто разносили всю игру. Без Роналду ничего не могут.
– Оставь, да, – отмахнулся я.
Гребаный «Реал» забил на третьей минуте. Как можно было проиграть? Я постучал к шефу и открыл дверь:
– Можно?
– Заходи.
– Салам алейкум.
– Валейкум салам. Не люблю, когда ты заходишь ко мне с бумажками. От тебя никогда хороших новостей, – сразу принялся ворчать Амир Алиаматович.
– И нехорошие новости приносят самые хорошие показатели.
– Да-да. Опять ты про свои показатели.
– Ладно, в этот раз у меня очень хорошие новости. Помните республиканскую программу по дворам? Прошлый год.
– Ну?
– Всего две целых четыре десятых миллиарда на ремонт дорог рядом со школами Махачкалы.
– Да помню я.
– У вас плохое настроение?
– Я просто уже знаю, к чему ты клонишь. И я тебя расстрою. Сколько там?
– Почему?
– Сколько, скажи.
– Двадцать семь миллионов на последнюю школу! – объявил я, поднимая бумажку над головой. – Ой, двадцать… двадцать девять миллионов! Как вам? – спросил я. – Не семьдесят, как сказал глава, а двадцать девять. Это все-таки разные цифры.
– Вот тебе. – Шеф залез под стол, вытащил ведро для мусора и поднес ко мне. – Бросай эту бумажку сюда.
– Почему?
– Бросай! Все уже. Поезд уехал.
– Как уехал? Мы всю ночь считали! То есть не мы. Гаджи считал!
– Да уже без разницы! И кто такой Гаджи?
– Новенький, он неделю тут. Я говорил вам, что нашел пацана, который считает цифры.
– Супер, поздравляю. Но нет. Они снова враги.
– Да идите вы!
– Уже ушел! Уже, блядь, ушел утром! Пока ты дрых, я был в правительстве. Мне четко и ясно сказали, что главу взбесил мэр, потому что вчера на открытии школы ничего не сказал о нем. Ничего.
– Да сказал он, я же смотрел репортаж.
– Не сказал! Он поблагодарил президента, управление образования, кого там еще? Всем сказал спасибо, кроме главы.
– Какая разница? Он сказал про президента, если президент, то уже и главу, считай, что похвалил.
– А вот и нет, как оказалось. – Амир Алиаматович развел руками и слегка присел, как шут. – Видишь? Глава, оказывается, хочет, чтобы его лично везде упоминали. Еще говорят, что с начала февраля мы должны будем во всех текстах писать «Герой Социалистического Труда».
– Чернила закончатся.
– И не говори… – Шеф устало выдохнул. – В общем, все. Вчера дружили, сегодня враждуют. Вчера мы могли сказать, что мэрия допустила нарушения на двадцать… сколько там?
– Двадцать девять.
– На двадцать девять миллионов рублей, а сегодня говорим, что на семьдесят. Рубль в рубль, как и сказал глава. Герой Социалистического Труда, я тебе напоминаю. Я тоже, сукин сын, Герой Социалистического Труда, между прочим, но перед моим именем почему-то это упоминать необязательно, – обиделся шеф. – Мое имя вообще почему-то необязательно упоминать.