Я обернулась. Катя смотрела на меня печальными глазами.
— Как ты?! — встрепенулась я.
Она слабо улыбнулась.
— Лучше.
— Ничего не болит?
— Болит. Но терпимо пока. Зачем мы прятались в кустах?
Захлебываясь от эмоций, я принялась рассказывать подруге про загадочные символы и страшных существ. Катя слушала-слушала, а потом вдруг всхлипнула:
— Мне страшно.
Я тут же прикусила язык. Вот дура! Вывалила на больную, едва очнувшуюся подругу все ужасы нашего пребывания! Надо было придумать отговорку. По лицу Кати бежали прозрачные слезинки.
— И за Лизку волнуюсь, — запричитала она, — и пить хочется, и кушать…
— То, что кушать захотелось — это хороший знак, — попыталась утешить я, — кушать хочется, значит, на поправку идешь. — Я потрогала лоб подруги. — Вот и температура вроде снизилась.
Она шмыгнула носом, но успокоилась.
— А я сегодня — представляешь? — ела крысу! — совсем другим, бодрым голосом, заговорила я.
— Крысу?! — Катя поморщилась.
Я принялась рассказывать ей про свой опыт, как про большое приключение. Словно мы сидели в нашей комнате в общежитии, на полу, с бокалами мартини, и делились историями из жизни. Как раньше, обсуждали мальчиков, встречи и расставания с ними. Вытерев повлажневшие глаза и запретив себе раскисать, я делала все, чтобы Катя хоть немного улыбнулась.
Как делал Кай, когда смешил меня глупыми фразами, о которых я тоже поведала подруге.
— Он нравится тебе, да? — вдруг спросила Катя, на ее лице читался укор.
— Кто? Кай? — я фыркнула и покачала головой, но подруга выглядела серьезной.
— Ты говоришь о нем с таким же выражением лица, как моя сестра… — тихо сказала она, — у тебя взгляд такой же… и почти те же фразы…
— Что?! — я почувствовала, что щеки начинают гореть.
— Он же Лизкин парень, Дана. Мы же поклялись друг другу, что парень подруги — это святое, ты помнишь?!
Я помнила ту клятву, данную как раз на одном из девичников, прекрасно помнила. Чуть ли не слово в слово. Но нарушать и не собиралась.
— Катюш, — начала я и не могла отделаться от ощущения, что оправдываюсь, — он просто помогает мне. По-дружески. Я… чувствую к нему благодарность. Обычную человеческую благодарность. Ничего больше. Правда. Я бы не стала тебе врать.
— Пообещай мне, — Катя неожиданно сильно стиснула мою руку, — что ты никогда не обидишь мою сестру. Лизка любит его. Неважно, сколько раз он там тебя спасал.
Я растянула губы в улыбке, но, похоже, получилось криво.
— Обещаю. Конечно. Что за глупости ты себе придумала?
— Лизка бы никогда так с тобой не поступила, — продолжала хмуриться Катя.
— Я… — не выдержав упрека в глазах подруги, я отодвинулась, — пойду в туалет схожу, пока парни не вернулись. А то вечно неудобно от них прятаться. Вот, — я вложила в ее руку нож. — Ты зажми покрепче и, если что, кричи. Я — мигом.
В туалет, действительно, хотелось, но и возвращаться обратно из зарослей я не торопилась. Постояла, прислонившись спиной к стволу дерева и откинув голову. Мне понравился Кай?! Ну да, я больше не могла ненавидеть человека, который делал все, чтобы сохранить мне жизнь и здоровье. Но если бы Бизон поступал так же, то к нему бы я испытывала те же чувства. Это простая благодарность и ничто иное.
Решив так, я заставила себя двинуться обратно. Оставлять Катю надолго было безрассудно с моей стороны. Что-то нервы расшалились, раз не смогла достойно выдержать необоснованных подозрений.
Я выбралась из кустов как раз в тот момент, когда от носилок отходил Бизон. Сначала обрадовалась: парни вернулись, наверняка с добычей. Потом удивилась: Кай отсутствовал.
— Ты один? — окликнула я бритоголового.
— Ага, — он показал мне флягу с горючей смесью, — из дупла кое-какую живность хотим выкурить.
Бизон удалился, но подозрения не отпускали меня. Я присела возле Кати.
— Зачем он подходил к тебе? Что говорил?
— Ничего, — слабым голосом ответила она, — спросил, как себя чувствую, и все.
Я расслабилась и откинулась назад. Нервы точно шалят, от бритоголового постоянно пакости ожидаю, а тот, наверно, просто ждет не дождется, когда моя подруга сможет на ноги встать и пойти самостоятельно.
— А он не плохой, — продолжала заплетающимся языком подруга, — ягодами угостил…
Сухой ком застрял у меня в горле. Я повернула голову, надеясь, что ослышалась.
— Какими ягодами, Катя?!
Все нехорошие подозрения ожили, будто змеи, поднявшие головы из травы.
— Сладкими… — она разжала ладошку, перепачканную темно-синим соком.
Я схватила руку подруги, словно могла прочитать будущее в засохших пятнах на коже. Кай же говорил, что на планетах протурбийцев полно ядовитых растений. Он сам пришел в ужас, когда я съела тот клубень. Что говорить про ягоды, которые и на Земле-то не всегда считались безобидной едой…
Катя вдруг издала булькающий звук. Ее глаза расширились от ужаса, на висках выступил пот.
— Нет… — зашептала я, чувствуя, как обрывается сердце и ухает куда-то в пятки, — нет, нет, нет…
Я повернула голову Кати на бок и вовремя: ее вырвало. Под моими ладонями, удерживающими подругу, пробежала дрожь. Сначала это были легкие потряхивания, но уже через пару мгновений все тело Кати выгибалось и колотилось так, что я с трудом удерживала ее на носилках. Не будь она такой ослабевшей, возможно, яд медленнее бы подействовал. Но теперь катастрофа надвигалась с угрожающей скоростью.
Судороги усиливались и усиливались. Наконец, затихли. Вспомнив, что делал Кай, я попыталась засунуть пальцы в горло пострадавшей и вызвать еще рвоту, но рефлекс не срабатывал. Я пробовала еще и еще, пока кто-то не обхватил меня сзади и не оторвал от носилок. Почудился знакомый запах костра и мужского пота.
— Все… все… — зашептал на ухо Кай, сильно притиснувшись щекой к моему затылку. — Уже все…
Я обнаружила себя с перепачканными рвотой и пеной руками, а Катю — с посиневшими губами и веками и безжизненным взглядом, устремленным в сторону.
— Нет! Не все!
— Все! — он встряхнул меня, прижимая плечи так крепко, словно мы опять прятались от черных бесполых теней. — Хватит!
Внезапно я поняла, что, и правда, все. Еще несколько дней назад мы сидели в нашей комнате в общежитии, готовились к экзаменам, пока Лизка вертелась перед зеркалом, строили планы на лето, на будущий год, на целую жизнь! И вот — все. Сначала я не уберегла Лизавету, не успела перехватить ее, когда та отстегнулась. Теперь оставила Катю одну, убежала, застеснявшись собственных чувств, не уследила, когда к ней подкрался убийца.
Мой взгляд отыскал Бизона, который сидел в сторонке и наблюдал за нами. Пальцы скрючились от желания впиться в эту крутолобую морду и расцарапать ее до крови.
— Ты! — я вырвалась из рук Кая и кинулась к бритоголовому. — Ты ее отравил.
Тот мигом вскочил, в руке сверкнул нож.
— Поаккуратнее с обвинениями, мелкая! — взревел он.
Я застыла при виде оружия. Бизон собирается применить его против меня? Но Кай не раздумывал. Все произошло быстро. Бритоголовый только дернулся от удара и схватился на разбитый нос, а лезвие отлетело в траву. Сообразив, что преимущество на нашей стороне, я снова бросилась в бой.
К сожалению, Кай решил занять позицию третейского судьи, потому что перехватил меня на бегу. Дернул назад так, что на мгновение земля ушла из-под ног, а пряди волос упали на лицо. Я тряхнула головой, откидывая их, и продолжила рваться вперед.
— Ты дал ей ягоды! Ты ее убил!
— Я хотел подкормить девчушку, чтоб меньше ныла, — расплылся в недоброй улыбке Бизон. По его верхней губе текли струйки крови, придавая лицу зловещий вид. — Тем более, кэп разрешил.
Руки Кая на моей талии напряглись.
— Вообще-то, я сказал тебе не трогать те кусты, когда мы проходили мимо, — бросил он.
— Да?! — Бизон изобразил изумление и приложил ладонь к груди. — Мне так жаль! А мне показалось, ты сказал: «Собери и угости девчонок». Я сам их попробовал по пути. Ничего, вкусные.
Девчонок. Значит, участь Кати могла постигнуть и меня. Если бы не случай с овощем, я бы, может, тоже не сообразила отказаться. Доверчиво наелась бы, а Бизон тем самым убил двух зайцев: избавился от носилок и отомстил бы мне за отказ ублажить его по первому требованию.
— Да черта с два ты попробовал! — фыркнула я от бессильной злобы. — Ты даже корешок из земли попробовать побоялся раньше меня! Ты бы ни за что не стал есть ягоды.
— Так говорю же, показалось, как кэп уверенно заявил, что съедобные, — продолжал косить под дурачка бритоголовый.
— Ты нести ее не хотел! Все время жаловался, что тяжело идти, медленно. Подыскивал удобный момент, чтобы избавиться, да?
— Ну хватит! — рявкнул Кай и оттолкнул меня подальше, а сам встал между мной и Бизоном. Расставил ноги, сжал кулаки и посмотрел на меня исподлобья: — Достаточно пошумели. Ты ему все равно ничего не докажешь. А он все равно будет все отрицать.
— Пусти меня к нему, — оскалилась я.
— Нет. Ему ничего не будет, а ты только поранишься.
Меня поразило, с каким спокойствием Кай воспринял попытку Бизона выставить его виноватым. Словно… ничего другого и не ожидал? Ну конечно, они же типа не друзья, их связывает общее темное прошлое и незаработанный навар со сделки. Но мы же с Каем заключили альянс. Он должен был мне помочь!
— Сделай что-нибудь, — я схватила его за руки и с надеждой заглянула в глаза, — дай Кате какую-нибудь траву. Как ты сделал со мной. Дай противоядие. Пожалуйста. Я прошу тебя!
Он отвел взгляд, между бровей пролегла глубокая складка.
— Не проси меня… ни о чем.
— Ты же все можешь! — умоляла я. — Все знаешь! Для тебя нет ничего невозможного.