Незнакомец бежал так быстро, что споткнулся и упал на четвереньки. Я плотно сжала губы, чтобы не запищать от ужаса, когда он повернул голову и уставился прямо на мою куртку в траве. Несколько секунд стоял в такой позе, видимо, соображая что к чему. Затем обернулся через плечо. Взгляд скользнул по дереву выше, еще выше, пока светло-золотистые глаза с вертикальными зрачками не уставились прямо на меня.
Кажется, я прокусила губу. Не только от того, что нас обнаружили. Лицо протурбийца оказалось обезображено. Все левую сторону покрывали огромные волдыри, наполненные мутноватой жидкостью. Приглядевшись, я заметила подобные и на его плечах…
Незнакомец открыл рот, словно силился что-то выкрикнуть. Хотел просить о помощи? Или собирался выдать нас преследователям, чтобы отвлечь от себя? Казалось, я сама вот-вот закричу, стоит ему издать хоть один звук. Но протурбиец вдруг дернулся, посмотрел назад. Другая половина его лица, не тронутая пузырями, перекосилась. Он отпрыгнул на спину, пополз, отталкиваясь руками и пятками от земли. На нас уже не смотрел, только туда, где за ним кто-то надвигался.
Я скосила глаза, с замирающим сердцем приготовилась увидеть преследователей, но все равно вздрогнула, когда черная масса заструилась между деревьями. Те самые безликие тени, которых уже доводилось встретить ранее! Прежними ломаными движениями, абсолютно беззвучно, они стекались вокруг ползущего протурбийца, окружали его, напоминали собой темные воды, захлестнувшие маленький остров.
Беглец широко открыл рот и закричал. Как я уже слышала ранее — пронзительно, до истерики резко переходя на визг. Он вертел головой, искал выход из ловушки, но напрасно — кольцо смыкалось все теснее. Лоснящиеся черные спины закрыли протурбийца от меня, сверху навалились новые ряды. Масса постоянно двигалась, напоминая кипящий муравейник. Крики затихли. Дальше все происходило в полнейшей тишине. Но в моем сознании так и отпечатался последний момент, когда вертикальный зрачок незнакомца расширился от ужаса, встретившись со мной взглядом.
Сердце оборвалось. На наших глазах только что произошло убийство. Но что мы могли сделать? Разве что молиться, чтобы нас миновала та же участь, потому что моя куртка по-прежнему лежала в нескольких метрах от кошмарных фигур. А вдруг кто-то из них отвлечется от жертвы и заметит? Если уж перепуганному до паники беглецу хватило ума сообразить посмотреть на дерево, то загадочные фигуры вполне могли сделать так же.
Я поняла, что дрожу и только руки Кая не дают свалиться вниз.
Внезапно черные тени расступились. Двое из них схватили бездыханное тело протурбийца за ноги и потащили прочь. Руки бедняги волочились по земле, на обезображенном лице навсегда отпечатался ужас. Странно, но нигде не появилось ран или крови. Тем не менее, незнакомец был несомненно мертв. Его глаза уставились в небо, голова подпрыгивала на кочках. Остальные бесполые существа выстроились вереницей и последовали стройной процессией за своей добычей.
Еще долго после того, как они ушли, я не решалась пошевелиться. И как теперь заставить себя выйти из укрытия? Как вообще спокойно спать под открытым небом после увиденного? Мне отчаянно хотелось забиться, как зверю, в нору. Да хотя бы вернуться в то обезьянье убежище. Потому что все надежды на постороннюю помощь рухнули. Да и любые мало-мальски радужные мысли тоже исчезли. Не только из-за того, что единственный встреченный нами абориген быстро распрощался с жизнью на наших глазах.
Потому что я убедилась в двух вещах, о которых старалась прежде не думать.
Пузырчатая болезнь существует.
Черные бесполые существа убивают тех, кого встретят на пути.
— Похоже, они не вернутся. Можно слезать, — тронул за плечо Кай.
Я вздрогнула от неожиданности. Кивнула. Спускаться вниз было легче, чем забираться на ветки. Я подобрала куртку, отряхнула и… замерла, сжимая ее в руках. Взгляд сам собой притягивался к тому месту, где совсем недавно лежал протурбиец. Теперь не осталось ни следа, разве что трава немного примялась. Как такое возможно? Сколько еще жертв полегло в этих лесах? Кто знает, может, я стою сейчас как раз на таком участке, где тоже кого-то лишили жизни? Сколько тут безымянных могил? Не хотелось бы оказаться в такой же…
— Дай мне нож, — я протянула руку.
Кай приподнял бровь.
— Дай. Пожалуйста.
Он вынул оружие и вложил в мою ладонь. Я подошла к дереву и задумалась.
— Я не знаю его имени.
Похоже, Кай догадался, что собираюсь сделать.
— Нужен вот такой значок, — он подошел и пальцем начертил на коре загогулину. — Она означает «уважаемый господин». Относится к тем, кто носит три слоя одежды и более. Сойдет, если хочешь оказать кому-то честь.
Я воткнула острие, нервно перехватила рукоятку. Никак не решалась надавить, чтобы оставить первую полоску.
— Как ты думаешь, зачем они его поймали? Чтобы съесть?
Кай помолчал.
— У них нет рта, чтобы есть. Но раз существа забрали тело, значит, их цель не просто убийство. Он им для чего-то нужен.
— Может, и хорошо, что забрали. Ты видел его лицо?
Наши взгляды встретились. Кай неохотно кивнул.
— Мы на пороховой бочке, да? — вздохнула я. — Мы же ели животных и пили воду здесь. Первое разумное существо, которое встретили, оказалось заражено пузырчатой болезнью, а она передается и по воздуху, и по воде.
Вместо ответа он накрыл своей рукой мою, надавил, глубоко погружая лезвие в древесную кору. Я не сопротивлялась, просто наблюдала, как черта за чертой появляется рисунок. Уверенно, четко, без исправлений и неровных штрихов. И снова, как в прошлый раз, мне оставалось лишь гадать, откуда берутся все знания Кая.
— Сколько слоев одежд ты носил? — вырвалось у меня против воли.
— Что? — рука у Кая дрогнула. Кусочек коры откололся и упал к нашим ногам.
— Кем ты считался, когда жил на протурбийской планете? Ты умеешь читать и писать. Тебя обучали их грамоте. Я думаю, ты был кем-то вроде вот этого? — я указала на знак. — Уважаемым господином?
Он отдернул руку и спрятал нож. Взял мою куртку и сам повязал мне вокруг пояса. Надежно затянул узел. Потрогал лоб и майку.
— Пойдем, пока солнце высоко. Нам нужно вернуться к воде. Твой жар немного спал, но одежда почти высохла. Эффект будет недолгим.
Не дожидаясь ответа, Кай повернулся, схватил меня за руки и закинул на себя, потом ловко подсадил под бедра и встряхнул, устраивая поудобнее.
— Я думаю, ты попал туда по обмену, — пробормотала я, прижимаясь к его спине. — К протурбийцам. Ты родился в колонии, но переехал жить туда в качестве какой-то дипломатической миссии.
Кай продолжал идти, изредка вскидывая голову, чтобы сориентироваться по солнцу.
— Наверно, — продолжала рассуждать я, — ты ходил в местную школу? Там было интересно? Как тебе удалось выучить такой трудный язык? Почему уехал оттуда? Почему связался с тем гадким стариком и с Бизоном? Поссорился с кем-то, как я — с папой?
При мысли о собственных родителях, тоска сдавила горло. Кай споткнулся и выругался, но смог удержать равновесие и не уронить меня. Наш путь между деревьев все не кончался. Я ощутила, как жар снова начинает прибывать. Кровь пульсировала в висках. Все стало казаться глупым: наши попытки спастись, партизанское молчание Кая.
— Но все-таки ты уехал и стал возить протурбийцам алкоголь, — выпалила я, — они научили тебя языку, разным знаниям, приняли за своего, а ты подался в контрабандисты и начал их травить. Зачем?!
Неожиданно он выпрямился, стряхнув меня на траву. Провел ладонями по лицу, отбросил руки вдоль тела, смерил яростным взглядом. Я заметила то, чего не могла видеть раньше: крупные капли пота на его лбу, пересохшие и потрескавшиеся губы. Конечно, я не весила столько, чтобы здоровый мужчина не мог меня унести, особенно после нескольких дней голодовки. Но и Кая эта вынужденная диета ослабила. С утра мы перекусили разве что орехами, половину из которых я в душевном порыве опрометчиво оставила, а потом он тащил меня на себе по жаре, и привал мы не делали, стараясь как можно дальше убраться от черных существ.
Стало стыдно за свою наивность и болтливость. Я подошла и ткнула его пальцем в грудь.
— Дальше пойду сама.
— Проклятье, Дана… — Кай недоверчиво поморщился, но я уже гордо развернулась на пятках.
Правда, с трудом удержалась на ногах — так поплыло перед глазами. Но я понимала: Кай будет продолжать разыгрывать из себя героя, упрямо тащить меня и ни за что не признается, что сам выбился из сил. Поэтому решила притвориться строптивой девицей, чтобы сберечь его гордость.
— Ты сейчас упадешь, — мрачно предрек он мне в спину.
— Нет, — я вздернула подбородок и успела схватиться за дерево, — я вполне способна идти без твоей помощи.
— Героиня хренова… — в два счета Кай догнал меня, подхватил на руки.
На миг я потеряла ориентацию в пространстве, а когда открыла глаза — его лицо оказалось совсем рядом, вся злость из взгляда уже испарилась, осталась лишь снисходительная насмешка и нежность.
— Ты думаешь, что можешь меня перехитрить? — произнес Кай, крепче прижимая меня к своей груди. — Что ты опять доказываешь?
Я закусила губу и отвела взгляд.
— Доказываю, что мы оба хреновы герои.
Он фыркнул.
— Я — не герой. Я — контрабандист, который травит протурбийцев. Забыла?
Я спрятала лицо у Кая на плече.
— Я еще хуже. Мне подумалось, что черные существа могли добраться до Лизы. И я смирилась с этой мыслью. Понимаешь?
Ну вот. Высказала то, в чем боялась признаться самой себе. Я не хочу делить его больше ни с кем.
Кай снова споткнулся. Я испуганно вскинула глаза, но поняла, что на этот раз он просто не смотрел себе под ноги. Только на меня. Я попалась — и уже не могла отвести взгляд. Что-то подобное происходило между нами ночью. То, что подтолкнуло нас заняться сексом вопреки всем доводам разума. Я поняла, что среди кошмаров незнакомой планеты, голода, холода, усталости и физической боли именно это и дает нам силы держаться. Потребность в ком-то близком? Моральная поддержка? Любовь?!