— Никто не понял, в какой момент все изменилось, — продолжил Кай. — Но пузырчатая болезнь пришла из шахты. Подняли новый пласт. Когда его уже обрабатывали на поверхности и подготавливали к транспортировке, все, кто работал с партией, заболели. Поначалу их отправили на карантин. Груз придержали с отправкой на Землю, но саму добычу руды не остановили.
Я прикрыла ладонью рот, понимая, что дальше услышу самую худшую часть истории. Вирус пришел из земли? Сколько времени он дремал там, пока, потревоженный, не взвился в воздух, которым дышали люди?
— Протурбийцы старались помочь больным соседям, — пересказывал Кай, — но начали заражаться сами. Болезнь разлеталась со скоростью ветра. А главное, смертность наступала так же быстро. За несколько дней оба поселения опустели наполовину. Когда об этом узнали «наверху», все транспортное сообщение прекратилось. Даже на связь перестали выходить.
Он перевел на меня мрачный взгляд.
— Это то, что случилось с моей колонией, белоснежка. Не думаю, что старик врет. В случае подобной необъяснимой эпидемии на помощь рассчитывать просто не приходилось.
— И протурбийцы тоже бросили своих? — закусила я губу.
— По межгалактическому соглашению, если одна из сторон объявляет планету закрытой с высоким кодом опасности, вторая сторона незамедлительно придерживается статуса объявленной угрозы.
— И колонисты просто остались все здесь? Умирать?!
Кай обратился к старику, глаза которого влажно блестели в неясном свете свечей.
— Люди и протурбийцы — все разбежались, кто куда, спасая свои жизни. Кто-то баррикадировался, не пуская к себе никого. Кто-то уходил в лес, как Тхассу с Робертом и его семьей. Они очень подружились и держались вместе. Построили этот дом.
Протурбиец обвел взглядом помещение, вздохнул.
— Ашры пришли в тот день, когда умерла жена Роберта. Она заразилась без видимой причины. Просто заболела. Все понимали, что она обречена, но и не могли бросить без помощи. Держали во дворе в специально построенном шалаше. Ашры появились без предупреждения, никто не знал, откуда они взялись. Они схватили женщину, убили и унесли с собой.
Меня передернуло, слишком уж живо картина вставала перед глазами. Наверно, потому что я уже видела, как подобное произошло с беглецом в лесу.
— Следом заразилась дочь Роберта. С ней случилось примерно то же самое.
— А с Робертом? Что с ним стало? Тоже заразился? — ахнула я.
Кай посмотрел на меня долгим взглядом.
— Я не могу спросить это, белоснежка. Для Тхассу Роберт до сих пор жив.
Помедлив, я кивнула. Обезумевший старик потому и разговорился, что мы поддерживали его фантазии. К сожалению, рассеивать их было опасно.
— Тогда Тхассу и Роберт стали мстить ашрам, — переводил Кай финал страшной истории. — Они строили ловушки. Иногда со случайными путниками, которые забредали сюда, получали новости о том, что происходит за пределами мертвых земель.
— О короле, принце и королеве? — с сомнением протянула я.
— Наверно, — Кай пожал плечами. — Скорее всего, это остатки выживших объединились и организовали поселения.
— Но кто такие ашры на самом деле? Откуда они взялись, если ни люди, ни протурбийцы их не создавали и не видели раньше? — озадачилась я.
— Тхассу этого не знает. Все, что он знал, он нам поведал, — Кай перевел взгляд на карту, где красовался вулканический остров и пробормотал: — Но, похоже, не только вирус пришел из-под земли.
— И ашры тоже? — я задумалась над предположением.
Действительно, ведь еще в первую встречу с монстрами мы размышляли, что бесполые существа странно выглядят. Так, может, вирус родился вовсе не из земли? Там, во тьме, обитали те, кто не хотел, чтобы их тревожили. А отыскав путь на поверхность, они превратились в хозяев планеты. Теперь стало ясно, что они ловят и уносят тех, кто заразился. По крайней мере, нас с Каем не тронули. Если, конечно, сами не разносят заразу. Неспроста же были те настойчивые прикосновения, без которых нас не оставили в покое. В который раз я ощутила приступ страха от подобной мысли.
Старик, тем временем, поднялся и спрятал прядь моих волос в складках одежды. Вернувшись к очагу, порылся среди склянок, расставленных на полке, высыпал содержимое одной в чашку, перетер ступкой и залил кипятком. Размешал пальцем вязкую и густую кашицу, со стуком поставил новое снадобье на стол перед Каем.
— А это что? — заинтересовалась я.
— Мазь, — перевел Кай пояснения старика, — он заметил, что я хромаю, а на одежде кровь.
Тхассу кивнул, взял свою тарелку с остатками еды, пошаркал прочь, скрылся в соседнем помещении. Послышался плеск воды. Я вскинула голову. Вода? Тут имеются даже такие блага цивилизации?
Плеск затих, шарканье возобновилось. Скрипнула то ли половица, то ли дверь. Наступила тишина.
— Тхассу ушел? — подняла я бровь.
Кай, который продолжал задумчиво поворачивать и разглядывать карту, ответил не сразу.
— Мы расстроили его. А может, просто пошел спать. Кажется, он боится только ашров. А вот своих случайных гостей — нет.
— Если они, конечно, не заражены пузырчатой болезнью, — возразила я, — это — второе, чего наш хозяин боится больше всего на свете.
— Думаю, он не ошибается. Жизнь научила его выделять главную опасность.
Кай выключил карту и отложил ее. Вернулся к еде. Мне же кусок не лез в горло. Заметив мое состояние, Кай расценил его по-своему. Протянул руку, коснулся моего лба тыльной стороной кисти.
— Ты как? Жар, вроде, спадает.
Я тоже пощупала свой лоб. Как ни странно, лекарство помогло. Исчезла тяжесть в голове и боль в теле. Даже горло стало меньше першить. Но история Тхассу новым грузом легла на плечи.
— Как видишь, он не собирался меня травить, — я вскочила на ноги и принялась перебирать хлам, сама не понимая, что ищу. Хотелось просто занять чем-то руки.
— Я и не говорил, что он собирается тебя травить, — спокойным голосом ответил Кай за моей спиной, — я боялся, что он может что-то напутать.
— Как видишь, не напутал, — я неосторожно дернула за кусок ткани, на пол тут же упала и разлетелась вдребезги глиняная бутылка. Из темно-зеленой лужи, которая растеклась по доскам, пахнуло чем-то специфическим.
Кай поднялся с места, нагнулся, втянул в себя воздух.
— Поздравляю, белоснежка, — вздохнул он, — ты только что разбила адский огонь.
— Адский огонь? — я с огорчением уставилась на беспорядок. Уже пожалела, что дала волю нервам.
— Жидкость, которую трудно потушить, если поджечь. Так ее называют протурбийцы. Поэтому и не хранят в пластиковых или металлических емкостях. Только в глине. Очень уж химически активная. Она бы могла нам пригодиться для костра или в качестве самозащиты, — Кай взял меня обеими руками за плечи и усадил обратно на табурет. — Лучше тебе тут ничего не трогать. Я принесу земли с улицы, чтобы засыпать это, а потом убрать.
Он надел куртку и, прихрамывая, вышел. Я подперла рукой подбородок и пригорюнилась. Перспективы радовали все меньше. Одно дело — упасть на необитаемую планету, где главной проблемой стал бы вопрос, что поесть и куда спрятаться от дождя. Другое — суметь не напороться на неведомых существ, вышедших из-под земли, попутно рискуя жизнью, чтобы наладить контакт с местным населением. Как наивна я была, когда в первый день считала холод и голод самыми большими неприятностями! И как вдвойне оказалась наивна, когда придумала себе благодетеля с предупреждениями. Совсем как Тхассу нафантазировал себе друга.
Вопреки наставлениям Кая я снова поднялась и начала разбирать хлам, только теперь уже аккуратно. На глаза попалась допотопная пластиковая фоторамка. Наугад я ткнула в нее пальцем. Включился экран. Я всмотрелась в счастливые лица на изображении и почувствовала, как воздух выходит из легких.
В таком виде и застал меня Кай, который притащил кучу земли и засыпал ею жидкость на полу. Специфический запах сразу унялся. Отряхнув руки, Кай подошел и наклонил голову, чтобы тоже посмотреть. Даже не стал ругать за то, что не послушалась и рылась в вещах.
— Кажется, вот это Роберт, — выдавила я, указав на молодого белобрысого парня с круглым румяным лицом, одетого в военную форму. — А вот это Тхассу.
На снимке протурбиец был примерно того же возраста, что и его друг. Колоритные одежды обтягивали крепкую грудь, янтарные глаза блестели, как это бывает в минуты веселья. Они с Робертом положили руки друг другу на плечи. Рядом стояла женщина с девочкой лет пяти. Обе — темноволосые, с широкими улыбками. Обе — с бледно-желтыми глазами и охристой кожей. Обе — протурбийки.
— Это не у Роберта жена умерла, — у меня вдруг так задрожали руки, что рамка чуть не выпала, и Каю пришлось ее подхватить. Наши пальцы соприкоснулись, а затем и взгляды пересеклись. — Это была семья Тхассу. Он придумал целую историю, в которой все потери приписал другу.
— Значит, это был его способ справиться и выжить, — сильнее стиснул мои руки Кай. — Иначе бы его схур съел его изнутри.
— Но куда делся Роберт? Он ведь жил. Он есть на фото!
Кай осторожно вытащил из моих пальцев рамку, выключил и отложил ее подальше. Прикрыл тряпьем. Меня тронула его забота. Он прятал от хозяина напоминание, которое могло ранить того сильнее.
— Когда я пошел за землей, то на всякий случай обогнул дом, заглянул в сарай.
Я грустно улыбнулась. Кай был бы не Кай, если бы не сделал этого.
— У хозяина там дикие козы, есть птицы, — продолжил тот, — утром будут яйца и молоко.
Угощение обещало порадовать мой истосковавшийся по нормальной еде желудок, но следующие слова Кая напрочь отбили весь аппетит.
— Там, в сарае, на балке веревка… огрызок, но очень характерно повязанный…
— Роберт не выдержал и покончил с собой, — пришла к выводу я.