— Я, вообще-то, голая! — предприняла я слабую попытку отвратить неизбежное и сжалась в комок.
— Да уж вижу, что не в шубе.
— У тебя мазь смоется!
— Новую нанесу. Она все равно почти впиталась.
Раздался плеск, поднятая волна ударила мне в грудь, сразу стало тесно. Ноги Кая бесцеремонно прижались к моим. Очень крепкие, мускулистые, волосатые конечности. Я заерзала, отползая дальше, хоть места для маневра уже не оставалось.
— Успокойся, — миролюбиво позвал голос Кая, — я слишком устал, чтобы сегодня посягать на твою девичью честь. И у меня для тебя подарок. Примирительный. В знак моих добрых намерений.
Я приоткрыла глаз и увидела, что он сидит очень близко от меня. Вода доходила Каю чуть ниже груди, но сквозь нее прекрасно просматривался его живот и темный треугольник волос ниже между расставленными ногами. Я вспыхнула, начала хватать ртом воздух, понимая, что точно так же он видит меня, и тут заметила, что на протянутой ладони Кая лежит кусок розового мыла.
— Где ты это нашел?! — на миг я позабыла про смущение и вцепилась в добычу.
— Нашел, — с хитрецой ответил он.
— А я искала и не нашла! — я поднесла мыло к лицу. Ноздри защекотал приятный аромат ромашки и розы.
— Значит, плохо искала, — хмыкнул Кай, наблюдая за мной сияющими глазами.
Опомнившись, я быстро сунула кусок в воду и принялась яростно мылить, взбивая пену. Через несколько минут напряженной работы, вся поверхность скрылась под пенной шапкой. Почувствовав себя увереннее, я откинулась на бортик и выдохнула.
Кай тоже положил руки на края чана, его мышцы бугрились и влажно блестели от пены и воды.
— Трудный выдался денек, а?
Я усмехнулась и закатила глаза.
— Гребаная планетка.
— Ты ругаешься как пьяный грузчик, — его губы растянулись в ленивой улыбке.
— Или как Бизон… — я закусила губу от неожиданной мысли, — только представь, он дрожит сейчас где-нибудь под кустом от холода и не подозревает, что мы тут, почти что в президентском люксе, в шикарной горячей ванне, полной ароматной пены, сытые и спокойные. Хотела бы я увидеть его лицо в этот момент!
Представив перекошенную от зависти рожу бритоголового, я покачала головой.
— Ну кто ему виноват? — пожал плечами Кай.
— Мы вообще должны быть ему благодарны, — улыбнулась я, — если бы не его эгоистичность, мы бы сейчас тоже дрожали от холода под кустом. И не нашли бы этот дом, карту, не узнали бы много полезной информации…
И не переспали бы. Я не произнесла этого вслух, но все было понятно и без слов. Улыбка сползла с лица Кая.
— Давай останемся, белоснежка, — попросил он, — пожалуйста…
— Нет, Кай, — я покачала головой, — нет.
Он отвернул голову к плечу, на скулах заиграли желваки. Ну что такое опять? Договорились же не портить вечер! Если он думал, что задобрит меня куском мыла и сможет уговорить, то жестоко просчитался. Но ссориться сейчас мне хотелось меньше всего. Намылив ладони, я потянулась… и соорудила у него на голове шикарную белую корону.
Кай покосился на меня со свирепым выражением на лице.
— Что ты делаешь?
Злой, в короне из пены, он представлял собой такое непередаваемое зрелище, что я не выдержала и расхохоталась.
— Ты как ребенок, честное слово, — проворчал он, повернулся… и допустил тем самым роковую ошибку, потому что я одним движением пенных рук украсила его уши пышными серьгами.
От смеха у меня из глаз потекли слезы. Кай со скептическим видом наблюдал за этим приступом веселья. За это я добавила ему круглый клоунский нос.
— Ты сам ко мне полез… я не виновата… — стонала я, наблюдая созданный шедевр.
— Ну и на кого я, по-твоему, похож? — рявкнул он.
— На королеву! — я уже буквально рыдала.
Раздался грохот. От неожиданности я взвизгнула и прижалась к груди Кая. Услышала шарканье ног. Выглянула из-под его подбородка. В проеме ширмы показалась взлохмаченная голова Тхассу. Похоже, мы слишком шумели, разбудили его, и моя охранная сигнализация сработала. Моргая спросонья, старик уставился на нас. Его глаза тут же расширились. Я сдавленно хрюкнула, когда сообразила, что Кай до сих пор сидит в полном «ювелирном» наборе: короне, серьгах и украшении для носа.
Продолжая обнимать меня, Кай бросил старику несколько отрывистых слов на протурбийском. Тхассу почесал в затылке, посмотрел на нас еще немного и пошаркал обратно. Послышался стук двери.
— Что ты ему сказал? — еще подрагивая от смеха, спросила я.
— Ничего. Извинился за беспокойство, — Кай провел ладонью по моему мокрому плечу и вдруг добавил: — Сказал, что королева проклятых приказывает ему убраться отсюда.
Меня скрутил новый приступ. Я лежала щекой на его груди и дрыгалась от хохота, пока не сообразила, на чем именно лежу и как именно дрыгаюсь. Смех тут же застрял в горле. Я отстранилась, виновато пряча глаза.
— Прости. Сама не знаю, что на меня нашло.
— Да ничего. Приятно иногда побыть королевой.
Я зажала рот ладонью.
— Не начинай. Пожалуйста.
Сделав губы трубочкой, я выдохнула. Намочила руки и провела ими по волосам Кая, смывая покосившуюся башню из пены. Когда мои пальцы прошлись по его щекам с еще не смытыми полосками грязи, он закрыл глаза. Я тут же отдернула руки.
— Нет, — Кай нахмурился, но веки не поднял, — сделай так еще раз. Я не буду шевелиться.
Его ладони, и правда, вцепились в бортики, словно хотели их смять. Я замерла в нерешительности. Потом подняла руку и осторожно стерла грязное пятнышко со скулы Кая, готовая в любой момент отпрыгнуть и пожалеть, что не отказала сразу. Но он не двигался, как и обещал. Просто сидел с закрытыми глазами и ждал, что будет дальше. Тогда я набрала еще пены, скользнула руками по шее Кая, по сильным жилам, идущим от уха к плечу, добралась до загривка, запустила пальцы в волосы.
— Это забавно, — тихо сказал Кай, — когда тебя кто-то моет.
— Никогда не пробовал этого раньше? — так же вполголоса спросила я.
Он покачал головой под моими руками.
— А я в детстве очень любила, когда мама мыла мне голову, — призналась я, жадно впитывая каждую черточку его мужественного лица.
Уголки губ Кая дрогнули в улыбке. Я набрала еще мыла и принялась ерошить его волосы, вымывая из них пыль и грязь. Провела большими пальцами по лбу, стирая въевшийся пот. Поскребла подбородок с жесткой щетиной. Кай жмурился от удовольствия. Мне нравилось чувствовать, что ему приятно. А особенно нравилось, что никто прежде не додумался до такой простой вещи, способной порадовать его.
— Неужели твои женщины никогда так тебя не ласкали? — прошептала я.
Кай открыл глаза. Застал меня врасплох. Его светло-серый взгляд обжег, как огонь.
— Я спал с ними. А не играл в королеву.
Горло перехватило. В голове снова пронеслись стоны, услышанные мной ночью в отсеке звездолета. Конечно, он не играл. Это со мной у него странные недоотношения, из-за которых мы творим какие-то глупости. Я не сомневалась, что в других, более привычных обстоятельствах, Кай бы уже воспользовался случаем. То ли усталость и ранение его удерживали от последнего шага, то ли нежелание потом снова бороться с моей совестью.
Я отпрянула, отползла на свою половину тесного чана и закусила губу. Откинув голову на бортик, Кай продолжал сверлить меня глазами. Он словно предоставлял мне возможность самой решить, что будет дальше. Тягостное молчание действовало на нервы.
— Что ты будешь делать, когда вернешься на Землю? — невпопад спросила я, лишь бы как-то развеять напряженную обстановку.
Он ответил не сразу.
— Куплю новый звездолет.
— А я заберу документы из университета, — зачем-то призналась я, хоть Кай и не старался поддержать беседу. — Космос — это все-таки не мое.
Он коротко кивнул. Я поиграла с хлопьями пены, старательно пряча взгляд.
— Знаешь, если бы мне кто-то разрешил загадать одно желание, я бы, наверно, пожелала вернуться во времени назад и все-таки уговорила тебя остановиться по требованию патруля. Тогда бы мы не упали. И ничего бы этого не было. А ты?
— Я не знаю, чего бы мне пожелать.
Смирившись, что светской беседы не получится, я принялась мыть голову. А что еще оставалось делать? Когда закончила и откинула влажные пряди на спину, Кай, наконец, пошевелился.
— Кажется, вода совсем остыла. Пора выходить.
Я едва успела отвернуться, когда он поднялся на ноги. Сидела так, пока он вытирался.
— Иди сюда, — позвал Кай, — вставай, не бойся. Я не смотрю.
Я несмело повернула голову. Он, уже одетый, протягивал мне ткань, чтобы вытереться. Я выхватила полотно и быстро в него завернулась. Просушила краем мокрые пряди волос. Кай повернулся, едва успела закончить.
В следующую секунду он подхватил меня на руки и прижал к себе. Чуть пошатнулся, припадая на больную ногу, но удержал равновесие. Я тихонько ахнула от этого ощущения беспомощности и неги. Было приятно не одеваться, а плыть по воздуху навстречу мягкой кровати.
— Твоя рана… — напомнила тихонько.
— Что, никто раньше не носил тебя в постель на руках? — усмехнулся Кай, пропустив мои слова мимо ушей.
— Никто… — я сообразила, что значит его намек, и все блаженство мигом слетело, — только не говори мне, что ты вот так всех подряд таскал!
— Ну… не всех подряд… — он уложил меня на подушку и ушел, чтобы задуть свечи за ширмой.
Я завернулась в меха, как в кокон. Усталость разлилась по всему телу. Как же хорошо, что Кай все-таки не дал мне стряхнуть с себя расслабленность после ванны, а заботливо уложил отдыхать! Веки сами собой смыкались. Кровать за моей спиной прогнулась под чужим весом. Кай вытянул из-под меня край меховой шкуры, одним движением придвинулся ближе, прижал к груди. Я ощутила, как между моих ягодиц уткнулся его твердый мужской орган. Невольно напряглась.