Не понимает?! Я чуть не плюнула от горькой досады. Теперь стало ясно, почему Кай так удивился, услышав тарабарщину. Но времени раздумывать не осталось. В любой момент могла пролиться кровь. Не придумав ничего лучше, я схватила собственные волосы и затрясла их кончиками прямо перед жуткой рожей дикаря.
— Смотри. Видишь? Смотри. Нравится?
Уловка сработала. Нападающего удалось отвлечь. Я специально погладила прядки, поиграла ими, позволяя вдоволь налюбоваться. Для Тхассу же мои волосы показались настоящим сокровищем, а я сделала ставку на то, что протурбийцы, даже полудикие, вряд ли так уж сильно отличаются друг от друга.
— Смотри, красиво? — продолжила я, сама едва дыша от страха. Любое неверное действие могло стоить жизни не только Каю, но и мне. — Хочешь, подарю?
Дикарь издал гортанный звук, в котором почудилась заинтересованность. Помогая себе жестами и мимикой преодолеть языковой барьер, я принялась торговаться.
— Не надо убивать. Не надо. Друзья. Понял? Мы — друзья, — помахивая одной прядкой, я протянула свободную руку и положила ее поверх сплетенных в твердой хватке пальцев Кая и дикаря. Только бы не сделать хуже… только бы…
Дикарь едва уловимо дернулся, будто хотел сбросить мою ладонь. Кай со свистом втянул в себя воздух.
— Смотри, — позвала я чужака ласковым голосом, — дарю. Красиво? Дарю.
Нащупав лезвие, я просунула пальцы между руками обоих и попыталась добраться до рукоятки. Бросила взгляд на Кая. С ножом у горла, на волоске от смерти он не мог сделать ничего, кроме как положиться на меня. Решится ли? Доверит ли свою жизнь в мои неумелые дрожащие руки? Без слов, без договоренности, просто как единственный шанс на спасение?
Кай тоже посмотрел на меня. Его глаза умоляли меня не творить глупостей. Но пальцы слегка разжались, позволяя перехватить нож. Медленно и осторожно я вытащила лезвие. Так, чтобы дикарь видел, поднесла к своим волосам. Отсекла прядку. Тот следил, как завороженный. Я протянула подарок на ладони.
— Друзья. Бери. А мы уходим, — показала на Кая, — убивать нельзя. За подарок.
Дикарь взял прядь волос из моих рук. С благоговением поднес к носу, понюхал, высунул бледно-розовый язык и кончиком попробовал на вкус. Его лицо озарилось радостью.
— Давай, белоснежка! — шепнул Кай.
Одним движением я сунула нож обратно в его пальцы. Но нанести удар он не успел. Вскинув голову, дикарь закричал что-то и отбил его руку. С разных сторон, как тараканы из коробки с печеньем, на нас повыпрыгивали и повыбегали такие же, как он, мохнатые полурослики. Кай сделал рывок, но его перехватили еще двое. Дикарь повернулся ко мне. Грязная пятерня просвистела в воздухе, накрыла мое лицо. В следующую секунду мой затылок пронзила боль, зубы клацнули, все вокруг дрогнуло… и растворилось.
Первым, что я почувствовала, когда очнулась, был запах сырой земли. Не тот, родной, привычный с детства, а чужой, сладковатый, раздражающий ноздри. Следом пришла боль. Она окутывала всю голову, спускалась вниз от затылка и тошнотворной волной подкатывала к горлу. А затем я открыла глаза и увидела тьму.
Я в могиле? Пальцы судорожно зашарили вокруг, натыкаясь на мелкие влажные земляные комочки, твердые шершавые корешки и крохотные острые камешки. Взгляд в панике метнулся вверх, и я выдохнула с облегчением — более светлый зарешеченный прямоугольник ночного неба над головой немного развеял страхи.
Не могила, просто глубокая яма, вырытая прямо в земле. Я расставила руки в попытке нащупать стены. Чуть больше метра шириной. И длинная — противоположный конец окутывала непроглядная темень. Вертикальные поверхности, как и пол, не были обработаны никаким покрытием. Приглядевшись, я могла различить торчащие из отвесной толщи земли извилистые тонкие корни растений.
Сколько же тут провалялась без сознания? Несколько часов — точно. Когда дикарь с размаху треснул меня головой о землю, я просто вырубилась. Похоже, кто-то притащил и бросил сюда. Но почему одну?! Вспомнился острый нож, приставленный к горлу Кая, и к боли от невидимого шурупа, проворачивающегося в затылке, добавилась точно такая же, но в груди.
— Кай… — позвала я дрожащим голосом. Помогая себе руками, села и привалилась спиной к стене ямы. Перед глазами все поплыло. — Кай… ты здесь?
Ответом была тишина.
— Кай! — крикнула я громче. — Ты слышишь меня? Ты жив?
Напрасно я вслушивалась в ночную тьму и вглядывалась в небо, поделенное решеткой на ровные квадраты. Никто не отозвался. Я осталась одна. Одна… в яме или вообще на краю этого мира?! Каждый раз думала, что сильнее уже не испугаюсь. Сначала — когда падала на трещащем по швам звездолете. Потом — когда пряталась от ашров. Позже — когда тонула. Но то были цветочки. Со мной рядом всегда так или иначе находился Кай. Вдвоем с ним я казалась себе достаточно сильной, чтобы вынести все невзгоды.
И вот теперь впервые его не было.
Опустив голову, я дала волю слезам. Они хлынули ручьем, с лихвой компенсируя все дни, проведенные здесь. Я оплакивала разлуку с родными, смерть подруги, себя, истерзанную бесконечным голодом и страхом. Оплакивала Кая, потому что он стал частью меня. Боль, которую ему пришлось испытать по моей вине. И светлые моменты, принадлежавшие лишь нам двоим, но такие редкие…
— Кай! Ты нужен мне! — всхлипнула я, подняв с мольбой глаза к небу.
Внезапно в тени что-то пошевелилось. Мои слезы мгновенно высохли, все эмоции как отрубило. Я подтянула колени к груди и услышала, как стучат собственные зубы. Кто же делит со мной эту яму? Меня бросили на растерзание зверю?! Шорох повторился. Органы чувств не обманули. Там определенно сидел кто-то еще. Кто-то крупный, потому что мыши шуршат по-другому.
— Пощади. Пощади. Пощади. Пощади, — забормотала я единственное слово, которому успел меня научить Кай.
— Ты… человек?! — с легким изумлением произнес хриплый, словно простуженный, мужской голос.
Мужчина? Незнакомец? Во всяком случае, не Кай и не Бизон. Он странно произносил слова, когда говорил на моем языке. Словно для него этот язык… не был родным. Чувствовался акцент, другая манера речи. Протурбиец? Скорее всего. По крайней мере, мы могли общаться и понимать друг друга.
— Я — человек, — ответила я, — мы упали сюда из-за несчастного случая со звездолетом. Мне нужно вернуться домой. Мне нужна помощь.
— Я четырнадцать лет не слышал человеческой речи, — отозвался он из темноты, — я правильно говорю?
— Да, — мне отчаянно хотелось его рассмотреть, но не получалось, — ты хорошо говоришь.
— А ты отвратительно говоришь по-протурбийски, — огорошил вдруг он.
— Я вообще не говорю по-протурбийски, — проворчала я, уязвленная замечанием.
Раздался тихий смешок. Кто же он такой? Потомок тех протурбийцев, которые плотно общались с колонизаторами? Меня не отпускало ощущение, что из темноты на меня смотрят. И не просто смотрят — разглядывают. Каждую черточку лица, каждую линию тела. Он — мужчина, я — женщина, мы в одной яме. И он — не человек.
— Кто ты? — прошептала я и осторожно пошарила вокруг в поисках хоть чего-нибудь. На всякий случай.
— Меня зовут Биру.
— И ты сидишь здесь четырнадцать лет?!
В темноте снова усмехнулись.
— Я сижу здесь два дня. Дожди застали врасплох, потом наткнулся на волчье племя, а у них на меня зуб. Вот и угодил сюда.
Два дня в сырой яме… не удивительно, что у него такой простуженный голос.
— Волчье племя?! — я сопоставила одно к другому и ахнула: — Это вот те коротышки в шкурах — волчье племя?!
— Да. Они так себя называют.
— А кто-то называет их по-другому?
— Да. Мои люди зовут их выродками.
— Второй вариант мне больше нравится, — я помолчала и решилась спросить: — А почему ты прячешься от меня?
— Я не прячусь. Просто не хотел напугать. Когда тебя бросили сюда, я подумал, что ты мертва. Но ты дышала. Тогда я решил подождать. Ты очнулась, но была очень напугана. Я снова решил подождать. Если хочешь, я придвинусь ближе.
Вслед за сказанным темнота зашевелилась. Под решеткой, где проникало больше света, показалась величественная голова с длинными черными волосами, заплетенными во множество мелких косичек. Следом появились мощные широкие плечи, обнаженные, с буграми мышц под кожей неопределенного в сумраке цвета. Он полз ко мне на четвереньках, и я вдруг поняла, что здесь не так уж много места. Должно быть, мой сосед ютился там, поджав ноги. А теперь он заполнил собой все пространство. Еще немного — и мы окажемся нос к носу.
— Хорошо. Хватит! Достаточно! — запаниковала я, выставив перед собой руки. — Вернись, пожалуйста, обратно.
Мужчина помедлил, но послушно скрылся в тени. Значит, преимуществом силы пользоваться не собирался. От сердца немного отлегло.
— Кто такой Кай? — снова зазвучал его голос. — Ты звала его.
— Он… — я запнулась, не в силах подобрать слова. Действительно, как мне охарактеризовать те недоотношения, которые нас связывали? Мой случайный любовник? Мой друг? Собрат по несчастью? — Он — близкий мне человек. Все, что у меня здесь осталось, если уж по-честному.
— Я видел его.
— Да?! — я невольно даже подалась вперед. — Когда? Где? Как?
— Его привели вчера. Задолго до тебя. Сначала тоже бросили сюда. Потом забрали.
С разочарованным вздохом я откинулась обратно.
— Это не Кай. Вчера мы с ним были совершенно в другом месте…
От воспоминаний о прекрасно проведенном вечере на глаза навернулись слезы. Кай снова оказался прав! Просил меня остаться. А я не послушала. И вот теперь сижу в яме, не зная ничего о нем самом.
— Точно не он? — спросил Биру. — У него разве нет рисунков на шее? Красивая роспись, я не знал, что у вас так принято украшать тела…