— Рисунков на шее? — у меня приоткрылся рот. — А он был вот такой большой, и лицо у него такое… упрямое, как у быка?
— Пожалуй, так.
— Это Бизон! — я спохватилась, что мой собеседник не понимает, и объяснила: — Он тоже попал в катастрофу с нами. Мы шли вместе первые дни. Но потом разминулись…
И «разминулись» — это еще мягко сказано. Но посвящать малознакомого протурбийца в наши передряги я не собиралась. Вместо этого поинтересовалась:
— Ты знаешь, что с ним случилось?
— Он убил священного волка. Его накажут, — спокойно ответил Биру. — Волчье племя поклоняется священным волкам и регулярно приносит им жертвы. Тот, кто убил священного волка, умрет страшной смертью, чтобы искупить свою вину.
Кое-что становилось понятно. Вот от кого удирал Бизон через лес. Похоже, мы зашли во владения волчьего племени и попались прямиком вслед за ним. Странно, что Тхассу не предупредил нас об опасности. Но об этом я решила поразмыслить позже. Слишком много вопросов и так роилось в голове.
— Как они узнали, что он убил их волка?
— На нем была шкура.
— Шкура?!
Я вспомнила, как мы с Каем рассматривали находку. Получается… тот монстр, прыгающий по деревьям и распугавший обезьян, считался для дикарей чуть ли не божеством? Я читала в учебниках по истории о подобном. Насколько же древнее это племя, если даже вместо протурбийского у них свой собственный язык? А может, так повлияло их обособленное существование? Цивилизация не коснулась волчьего племени, а его развитие так и остановилось на уровне пещерного.
Трудно же с ними будет договориться! Если выпадет случай поговорить, конечно.
Теперь прояснилось, почему коротышка с такой ненавистью напал на Кая. Тот тащил за собой шкуру монстра, выброшенную Бизоном. Видимо, его тоже сочли убийцей. Неужели он мог разделить участь бритоголового?!
— Что стало с тем человеком? — забеспокоилась я. — После того, как его забрали из ямы?
— Я не слышал криков. Значит, его еще не принесли в жертву.
Хотелось надеяться, что Кая тоже. Их могли держать где-то вместе.
— Что там наверху? — я ткнула пальцем в сторону неба. — Ты же видел, когда тебя сюда тащили?
— Мы на священном холме. Там место для жертвоприношений.
— То есть, домов там нет? А охрана?
— Я не знаю. Домов точно нет. Волчье племя живет в пещере. Вход в нее не знает никто.
— И ты не пытался бежать? — я измерила на глазок расстояние до верхнего края ямы. — Ни разу не пытался выбраться?
— Мои люди придут за мной, — он помолчал и добавил: — Когда-нибудь. Кроме того, здесь высоко.
— Но не так высоко, чтобы не добраться двоим… — прищурилась я.
Идея созрела в голове сама собой.
— Ты можешь меня поднять? Если решетка не закреплена, попробую выбраться.
В темном углу повисла тишина. Биру не двигался и не торопился отвечать, а мое терпение начало понемногу таять. Там, наверху, не раздавались ничьи голоса. Да еще и ночь — самое удобное время для побега! Чего тут думать?
— Это опасно, — наконец, заговорил он с неохотой. — Ты разозлишь волчье племя, если тебя поймают.
— Но сидеть и ждать тоже не выход!
— Выход. Мои люди должны прийти. Они будут торговать с волчьим племенем за мою свободу. Я могу договориться, чтобы торговали и за твою. Если ты выберешься сейчас с моей помощью и попадешься на глаза, может не поздоровиться нам обоим. Тогда ни о какой торговле не будет и речи.
— Когда они придут? Ты сам сказал, что сидишь тут уже два дня, — я откинула голову и посмотрела на решетку. — Да, риск велик. Но если получится, я освобожу тебя, и ты сможешь уйти к своим, а не мерзнуть в этой яме еще пару суток.
Убеждая протурбийца, я умолчала еще кое о чем. Он пообещал прихватить меня с собой из плена, но что-то подсказывало: просить об освобождении Кая вряд ли получится. И не хотелось быть обязанной кому-то чужому. Кто знает, как этот тихий с виду протурбиец потом распорядится своим преимуществом?
Нет, если жизнь на этой планете меня чему-то и научила, так это тому, что надо рассчитывать только на себя.
— Что, если мы не дождемся твоих людей? — продолжила уговоры. — Что, если с нами сделают что-то плохое?
— Если бы с нами хотели что-то сделать, то не сажали бы сюда. Твоего друга ведь не посадили? А вас поймали вместе? Значит, ты нужна волчьему племени живой. Как и я.
— Бизона тоже сюда сажали. Но потом забрали.
— Совсем ненадолго. Но тебя бросили засветло, а уже ночь.
Биру отвечал невозмутимым, твердым голосом. Все мои доводы разбивались о его непоколебимость, как пенные волны — о скалу. Он не слышал меня или не хотел слышать.
Все время, пока мы спорили, я поглаживала камень с острым краем, на который наткнулась пальцами, когда шарила вокруг. Небольшой, продолговатый, он вполне мог заменить нож для каких-то нехитрых манипуляций. Из груди вырвался вздох. Третий раз за последнее время я собиралась применить одну и ту же уловку. И прежде она всегда срабатывала. Получится ли теперь? Я стиснула зубы. Получится. Все мы, так или иначе, примитивны в своей природе.
Схватив камень, я отделила прядь волос и несколькими скорее рвущими, чем режущими, движениями отпилила ее от основной массы. Протянула светло-серебристую в сумерках полоску, концы которой свисали с ладони.
— Возьми. Это подарок. За твою помощь.
Моя рука чуть подрагивала в воздухе, хоть я и старалась унять волнение.
— Ты думаешь, я помогу тебе в обмен на клок волос? — в голосе протурбийца послышалась насмешка.
— Это не просто волосы. Ты таких больше никогда не увидишь и не найдешь. Такие есть только у меня. Они серебряные.
Еще несколько мучительно долгих секунд я ждала ответа. А потом вдруг из темноты подобно двум змеям, бросившимся в атаку, выстрелили две мужские руки. Одна крепко ухватила мое запястье. Другая — накрыла мою ладонь. Сам Биру тоже оказался ближе. Тень падала на его лицо, я не могла рассмотреть выражения глаз, но сердце заколотилось, как сумасшедшее. Он был большой, гораздо крупнее меня, и теперь его спокойствие показалось обманчивым.
— Я знал женщин с такими волосами и раньше. Это не серебро. В них просто нет цвета, — тихим, звенящим, как удар стали о камень, голосом произнес он.
Я сглотнула. Заставила себя не дышать так часто и громко. А он не дурак. По крайней мере, не ведется на простую обманку.
— Ну так что, — отчеканила, — ты берешь или нет?
Мужская ладонь скользнула по моей, а когда отпустила — я не увидела на своей руке прядки. Протурбиец поднялся на ноги, возвышаясь надо мной. Опираясь о стены и борясь с головокружением и тошнотой, я тоже встала. Мужское дыхание коснулось моей щеки. Темная фигура согнулась. Биру обхватил меня под колени. Я невольно вцепилась в его плечи, ощутив под пальцами жесткое плетеное волокно. Знакомое одеяние. Совсем как у того протурбийца, которого убили в лесу ашры.
Но меня уже оторвали от земли. Я взмыла наверх, вытянула обе руки, балансируя в объятиях Биру. Он подкинул меня, перехватив ноги еще ниже, что добавило несколько сантиметров. Пришлось нагнуть голову, чтобы не стукнуться. Я схватилась скрюченными пальцами за деревянные прутья решетки, тряхнула. О, радость! Как и думала, преграда оказалась не закреплена. Видимо, дикари рассчитывали, что из такой глубины никто не выберется, и никак не подозревали, что кто-то может скооперироваться ради побега. С натужным кряхтением я сдвинула решетку вбок. Тяжелая! Или я так ослабела? Боль в затылке после беспамятства еще не прошла до конца.
Нащупав край ямы, я выглянула. Вниз из-под пальцев посыпались комочки земли. Биру недовольно фыркнул. На миг стало страшно, что сейчас он бросит меня обратно, но нет — удержал. Я перевела взгляд на поверхность.
Впереди открывалась широкая площадка, обрамленная кустарником и деревьями. Над головой раскинулась россыпь звезд. Слева чернело что-то крупное, похожее на статую. У подножия подмигивали красные угольки остывающего костра. Приглядевшись, я заметила, что это массивная фигура того самого чудовища, то ли вырезанная, то ли высеченная из какого-то природного материала.
Правее от идола тянулся ряд столбов, вкопанных в землю. Верхушка каждого, хорошо заметная на фоне неба, тоже напоминала голову чудо-волка. Второпях я насчитала пять или шесть таких колонн. Тихонько охнула, заметив, что к двум из них, ближайшим к огню, кто-то привязан. Пошарила взглядом в поисках мохнатых коротышек. Вроде бы никого.
А вдруг поблизости сидят, и я их просто не вижу? Но при виде Кая, обездвиженного у столба, все остальное перестало иметь значение.
— Подсади меня. Еще немного, — попросила я у протурбийца.
Тот перехватил меня поудобнее, взял одну ногу за лодыжку и переставил на свое плечо. Я оттолкнулась, сделала рывок — и упала животом на землю. Несколько барахтающихся движений — и выползла на волю. Пару секунд пришлось потратить, чтобы перетерпеть новую волну головной боли. Затем я подскочила, пригибаясь и готовясь к нападению стражи. Убедившись, что опасности нет, перебежками двинулась через площадку к столбам.
Руки Кая были заведены назад вокруг толстой колонны и связаны там. Он стоял, опустив голову, и охнул, когда я с разбегу бросилась на него, ощупывая лицо, плечи, грудь — все, до чего могла дотянуться.
— Ты жив? — горячо зашептала я. — Пожалуйста, скажи, что ты жив!
— Пока… да.
Даже в полумраке я видела темную запекшуюся кровь на его виске, разбитый уголок губы. Зажала рот руками, чтобы не застонать от сочувствия.
— Как ты… выбралась? — он с трудом ворочал языком.
— Мне помог еще один пленник. Я дала ему свои волосы в обмен на помощь и сказала: «пощади». Все как ты учил, — я шутила, а сама уже пыталась нащупать хоть какой-то уз