Кай отстранился. Внимательно изучил мое лицо.
— Тебе надо выпить. Кое-что из моих запасов уцелело, — он вдруг невесело усмехнулся. — Думаю, нам обоим не помешает выпить.
— Среди бела дня? — нахмурилась я. Солнце только вошло в зенит.
Кай погладил меня по щеке.
— Пока есть такая возможность. Мы не знаем, что будет вечером.
Помимо спиртного в обломках уцелел бак технической воды, в которой мы смогли ополоснуться после тяжелой работы. Увидев в руках Кая бутылку виски, я подумала, что, наверно, это не такая уж плохая идея. В конце концов, что еще нам оставалось делать? Мы добрались до финальной цели, включили маяк. Ждать — единственное, что теперь требовалось от нас. А я отчаянно нуждалась в том, чтобы хоть ненадолго отрешиться от реальности.
Мы побрели обратно, туда, где бросили поклажу. Чуть поодаль нашлась хорошая тенистая лужайка. Здесь можно было не опасаться лучей палящего солнца, а кустарник по краям образовывал естественное ограждение, стоило только через него продраться. Непримятая трава оказалась мягкой, кое-где попадались белые головки диких цветов. Ни малейшего дуновения ветерка, только щебет птиц в ветвях и запахи прелой листвы.
Я постелила куртку на землю и опустилась на нее, скрестив по-турецки ноги. Кай присел рядом. Ловким движением он открутил крышку с бутылки, сделал глоток из горла, затем передал мне.
Ноздрей коснулся характерный аромат спиртного. Я помедлила, не решаясь отхлебнуть вот так сразу. Покосилась на Кая. Он сидел, положив одну руку на колено согнутой ноги, а другой — опершись о землю.
— Ты уже осознал, что мы остались одни? Из всей команды. Мы остались одни. Нас было шестеро… но повезло только нам.
Кай медленно кивнул. Я вздохнула.
— Я хочу выпить за Катю. Она спасла меня, закрыв собой от ударов выпадающих вещей во время катастрофы. Пусть невольно… но именно благодаря ей я не получила ни одного перелома и смогла идти дальше.
Я сделала глоток. Дыхание тут же перехватило, горло обожгло, желудок сделал кульбит. Но я мужественно проглотила виски и вернула бутылку Каю. Он покрутил ее в руках.
— Тогда я выпью за Жеку, — произнес он. — Я занял его кресло. Счет шел на секунды, а он бы не справился с управлением. Я надеялся, что он успеет найти себе место… но он не успел.
Бутылка снова перекочевала ко мне.
— И за Лизу, — сказала я, — за то, что она всегда была добра ко мне. Она ко всем была добра. Не умела долго злиться ни на кого. Доброта ее и сгубила. Она пожалела Бимбо, хотела его спасти. Рискнула своей жизнью… я надеюсь, она простит меня. За все.
— Нас, — поправил Кай, отбирая виски из моих задрожавших рук, — простит нас. И Бизон. Ты спрашивала, почему я держу его при себе? Потому что он не давал мне забыть, в кого я могу превратиться, если дела пойдут совсем плохо. Это стимулировало.
— Дай. Я тоже за него выпью, — после очередного глотка во всем теле появилась приятная тяжесть. Я не ощущала себя пьяной, но почувствовала долгожданное облегчение. — И за Алию выпью тоже. Вместе с ее подругой. Они не оставили мне выбора, но… я должна за них выпить. Вряд ли мне удастся когда-нибудь это забыть.
Когда Кай потянулся за бутылкой, его пальцы коснулись моих, и я вздрогнула.
— Это не только твоя вина, — он посмотрел мне в глаза, — поэтому и я за них выпью.
Кай откинул голову, его кадык подпрыгивал во время каждого глотка. Я поймала себя на мысли, что это зрелище меня завораживает. Смутившись, выхватила бутылку слишком резко: несколько капель сорвались с его губ и упали в траву.
— А я выпью за Дану, — пробормотала я, усиленно отводя взгляд, пока Кай с растерянностью облизывал губы. — За ту Дану, которая творила глупости назло папе и думала, что с ней никогда не случится ничего плохого. Которая всегда ждала от людей только хорошего и считала, что предать друга — это самое страшное, что можно сделать. Она умерла. Мне ее жаль. Она мне нравилась. Но она уже никогда не вернется.
Я сделала два больших глотка, тряхнула головой, заставляя себя удержать в желудке спиртное. Протянула Каю. Он не торопился брать, просто смотрел на меня долгим взглядом.
— Бери! — я качнула рукой, содержимое плеснулось по стенкам.
— За меня уже поздно пить, белоснежка.
Я услышала глухой стук, когда бутылка упала на землю где-то в стороне от нас. Губы Кая накрыли мои, доказывая, какое я слабое и безвольное существо, потому что мои руки сами потянулись и обвили в ответ его шею. Более того, я притянула Кая к себе, чуть отклоняясь назад и вынуждая его нависнуть надо мной всем телом. Его поцелуи вынимали из меня душу. Я мечтала об этом моменте с того первого раза, когда мы занялись сексом. Обещала себе, что он обязательно случится, каждый раз, когда наши жизни висели на волоске от гибели.
И вот он случился.
Влажными, ласкающими движениями язык Кая врывался в мой рот. Его отросшая щетина колола мою кожу. Под моими пальцами чувствовался небольшой рубец, оставшийся на его шее после того, как я изводила пузырчатую болезнь. Но я сходила с ума от предвкушения, что Кай снова войдет в меня, займется со мной любовью, и мы будем принадлежать друг другу.
— Посмотри на меня, — он отстранился, согнутым указательным пальцем легонько приподнял подбородок, — скажи, что ты будешь моей теперь. Каждый день и каждую ночь ты будешь моей. Раз и навсегда.
Закусив губу, я кивнула. Разве это еще не понятно? Я сделала свой выбор. Я нуждалась в виски не для того, чтобы забыть о совести и позволить себе немного удовольствия, а для того, чтобы не думать об окружающих опасностях и о том, что мы не знаем, как проведем ближайший вечер. Кай был прав — нам могло не представиться еще одного шанса заняться любовью. Возможно, нам придется снова бежать и прятаться, спасать свою жизнь. Но если такой шанс будет — я хочу пользоваться им в полной мере.
— Скажи это вслух, — шепнул Кай. Он наклонился и лизнул мою нижнюю губу. Я застонала в голос, не в силах сдержаться. — Мне это нужно.
— Я твоя. Пожалуйста, быстрее раздень меня.
Он усмехнулся.
— Моя белоснежка…
Кай сорвал с меня майку и лифчик. Прошелся языком по ключице, лукаво заглянул в глаза. Он намеренно дразнил меня, пока мои соски до боли затвердели на воздухе без его прикосновений. С рычанием я вонзила ногти в его загривок, притягивая голову к себе и сама впиваясь в его рот. Другой рукой потянула с него майку. Не очень осторожно: раздался треск ткани. Не прекращая поцелуя, Кай помог мне справиться с одеждой.
Я упала на спину, увлекая его за собой, и протяжно выдохнула, когда моя грудь соприкоснулась с его обнаженной кожей. Начала извиваться под тяжестью мужского тела. Потянула Кая за волосы, заставив отклонить голову в сторону, жарко лизнула языком в шею, услышала хруст выдираемой травы, когда Кай невольно стиснул кулаки, приходя в крайнее возбуждение от моих действий.
Я позволила языку Кая снова атаковать мой рот и принялась водить пальцами по широкой спине, то нежно и едва ощутимо, то впиваясь ногтями в сильные мышцы. Его бедра двигались в такт нашим движениям, потираясь между моих раздвинутых ног. Я жаждала, чтобы скорее наступил тот момент, когда последняя преграда в виде нижней части одежды исчезнет между нами, и он окажется внутри меня, принося успокоение истосковавшемуся телу.
Ладони Кая сжали мою грудь, пока он покрывал поцелуями мою шею и плечи. Каждое прикосновение — как удар тока в сердце. Я задыхалась, хватая воздух широко открытым ртом. Руки Кая сместились ниже, на талию. Губы тоже перешли на изнывающие от боли соски, втянули каждый по очереди, пока язык обводил и теребил твердый комочек. Зубы нежно прикусили, совсем не больно, как раз так, чтобы заставить меня издавать совершенно безумные звуки. Мне нравилось, как он владел мной: уверенно, безошибочно. Нравилось чувствовать себя бесконечно любимой в его руках.
— Сделай это со мной, Кай. Сделай же…
Я сама начала стаскивать с себя штаны, когда пальцы Кая скользнули за пояс, ладони обхватили ягодицы. Я нетерпеливо расправилась с пуговицей — и он одним движением легко спустил мою одежду по бедрам. Приподнялся, провел ребром ладони между моих ног. Поднял на меня сияющий взгляд.
— Как же сильно я хочу тебя. Ты вся мокрая.
Я откинулась на спину и закрыла глаза, пока Кай снял мои штаны и трусики по лодыжкам до щиколоток и откинул куда-то. Кожа покрылась мурашками в ожидании, когда он снова прикоснется ко мне. И несмотря на это, я вздрогнула, ощутив, как палец Кая осторожно скользит по моим сомкнутым складкам, то слегка раздвигая их книзу, то едва дотрагиваясь до поверхности. Я выгнулась, и желая прекратить пытку, чтобы перейти к более активным действиям, и наслаждаясь ею.
— Дана, — голос у Кая был очень сексуально низким, — когда я смотрю на тебя… я хочу, чтобы ты лежала так передо мной вечно.
— Вечно я не выдержу… — я приподняла отяжелевшие веки как раз, чтобы увидеть, как он, стоя на коленях между моих ног, приспускает свои штаны вниз по бедрам, и с облегчением выдохнула.
Наши тела сплелись друг с другом. Кай помедлил, заглядывая в мои глаза. Его собственный взгляд был безумным, возбужденным, наполненным любовью. Бедра плавно качнулись. Раз, другой, третий… подобной близости мы еще не испытывали. Осознанной, взаимной, как моральной, так и физической. Он находился внутри меня, кожа к коже, безо всяких ограничений, и мне это нравилось.
Воздух вокруг нас буквально пропитался стонами и тем напряжением, которое возникает на пути к долгожданной разрядке. Кай нежно водил губами по моей щеке, ключице, плечу, а его бедра с каждый разом все сильнее вдавливали меня в землю. Я умоляла дать мне еще. Скользила пальцами по его перекошенному от страсти лицу. Он шептал мое имя. Ловил взгляд каждый раз, как я приподнимала веки.
Наконец, Кай перестал себя контролировать. Его движения стали резкими и быстрыми, поцелуи — страстными и глубокими. Он проникал все глубже, задевая чувствительную точку внутри, и мое тело не выдержало, сдавшись полной и мощной разрядкой. Я еще вздрагивала от ее отголосков, когда ощутила, как Кай приподнялся, и теплое семя брызнуло на мой живот.