– Нет, просто сказал, что ему по приколу.
– Ладно, это два, что третье?
Эдди тряхнул головой, пот забрызгал ковер и стоящую поблизости мебель. Холли повезло – она была достаточно далеко, чтобы не попасть «под обстрел».
– И третье, – сказал Эдди, глядя прямо перед собой. – Решив, что освоил тхэквондо, Джим переключился на огнестрельное оружие.
– Захотел научиться стрелять?
– Спросил, знаю ли я кого-то, кто сделает из него настоящего снайпера. Научит обращаться с револьверами, пистолетами, винтовками, дробовиками…
– И кого вы ему порекомендовали?
Эдди пыхтел как паровоз, но слова еще мог членораздельно произносить.
– Ни к кому. Оружие – не моя тема. Но знаете, что я думаю? Я думаю, он из тех парней, которые обчитались журнала «Солдат удачи». Он зациклился. Захотел стать наемником. Явно готовился к войне.
– То есть кто-то обращается к вам с подобной просьбой и вас это совсем не напрягает?
– Нет, я консультирую всех, кто платит за курс.
Холли открыла дверь, но задержалась, чтобы спросить:
– У вас там, на этой штуке, есть счетчик?
– Есть, да.
– И на каком вы этаже?
– На десятом. – от напряжения Эдди начал говорить неразборчиво, а когда выдохнул, еще и пустил газы. – Вот, блин, у меня ноги, как из гребаного гранита. Если проведу захват ногами, кому угодно хребет сломаю. Напишите об этом в своей статье. Да, так и напишите: я кому угодно хребет ногами переломлю.
Холли вышла из кабинета и тихо прикрыла за собой дверь.
Пока она разговаривала с Эдди, тренировка в зале набирала обороты. Теперь ученики всей толпой атаковали корейца-инструктора, но он ставил блоки, прыгал, вертелся, как дервиш, и с легкостью расправлялся с нападавшими.
Администраторша сняла все свои украшения, сменила босоножки на кроссовки «Рибок», а обтягивающие футболку и шорты – на более свободную одежду. Теперь она делала упражнения на растяжку напротив своей стойки.
– Час дня, – пояснила она Холли. – Перерыв на обед. Вместо обеда предпочитаю пробежать миль пять. Удачи!
И она потрусила в теплый летний день мимо торгового центра.
Холли вышла из школы «Додзе» вслед за девицей и остановилась. Светило ласковое августовское солнце. Холли словно впервые заметила, в какой отличной форме все те люди, которые вылезают из своих машин и заходят в магазины. Она переехала на северо-запад полтора года назад и уже стала забывать, как серьезно большинство жителей Южной Калифорнии относятся к своей внешности. В округе Ориндж на душу населения приходится гораздо меньше двойных подбородков, «попиных ушей», «спасательных кругов» на пузе и грушевидных поп, чем в Портленде.
В здоровом теле здоровый дух – вот императив стиля жизни в Южной Калифорнии. И за это Холли одновременно любила и терпеть не могла это место.
Решив перекусить, Холли зашла в соседнюю со школой «Додзе» пекарню. Оценив выставленные в витрине сладости, она заказала шоколадный эклер, украшенный киви тарт с крем-брюле, кусочек суфле с орехами макадамия, присыпанный крошкой из печенья, колечко с корицей и апельсиновый рулет. И диетическую колу.
Она выбрала столик у витрины, чтобы наблюдать за подтянутыми и загорелыми прохожими. Все пирожные были такими вкусными – пальчики оближешь. Холли откусывала по кусочку то от одного, то от другого. Она твердо решила съесть все до последней крошки.
Минуту-другую спустя Холли почувствовала на себе чей-то взгляд. Через два столика от нее сидела полная женщина лет тридцати пяти. Она с завистью смотрела на Холли и как будто не могла поверить собственным глазам, а на блюдце перед ней лежал один-единственный жалкий фруктовый тарт, равный по калориям многозерновому крекеру.
Холли даже стало неловко, и она, сочувствуя соседке, посчитала нужным объясниться:
– Согласна, просто ужас! Вечно стресс заедаю, ничего не могу с собой поделать.
– Я тоже, – посетовала толстушка.
Холли направлялась к дому Айронхарта на Бугенвиллея-вей. Теперь она знала о нем достаточно, чтобы выйти на контакт. Это она и собиралась сделать, но в последний момент передумала и, вместо того чтобы свернуть на подъездную дорожку, медленно проехала мимо.
Инстинкт подсказывал, что еще не время. Портрет Джима, который она себе нарисовала, еще не закончен. Осталось белое пятно. Холли чувствовала, что, пока оно не закрашено, идти на сближение рискованно.
Она вернулась в мотель и остаток дня, а заодно и начало вечера провела в номере у окна. Пила «Алка-зельтцер», потом диетический «Севен-ап», смотрела на голубой бассейн в центре зеленого ухоженного внутреннего двора и думала, думала, думала.
В итоге сказала себе: «Ладно, что мы имеем?»
Айронхарт – человек с незажившей раной в сердце. Возможно, эта рана – следствие того, что он осиротел в десять лет. Допустим, он много размышляет о смерти, в особенности о преждевременной смерти. О ее несправедливости. Он решает посвятить свою жизнь преподаванию. Хочет помогать детям. Возможно, потому, что ему в свое время никто не помог справиться со стрессом после потери родителей. Потом Ларри Каконис совершает самоубийство. Айронхарт раздавлен. Он думает, что мог предотвратить трагедию. Смерть мальчика пробуждает в нем ярость. Он в бешенстве. Судьба, рок, неизбежный ход событий, физическая хрупкость человека, сам Бог – все приводит его в неистовство. В состоянии стресса, граничащего с помешательством, он готовится стать кем-то вроде Рэмбо и дать отпор судьбе. Решение в лучшем случае странное, в худшем – безумное. Он качается, занимается тхэквондо и превращает свое тело в смертельное орудие. Учится водить машину, как каскадер, и снайперски стрелять из всех видов оружия. Он готов.
Нет, еще одно. Джим Айронхарт непостижимым образом вырабатывает дар ясновидения, в результате срывает джекпот в шесть миллионов и получает способность предвидеть смерть. Вот теперь он готов отправиться в свой крестовый поход.
Здесь все разваливается. Можно записаться в одну из школ восточных единоборств и овладеть боевыми искусствами, но в «Желтых страницах», сколько ни листай, не найдешь списка заведений, где готовят ясновидцев. Откуда у него сверхъестественные способности?
Холли подходила к этому вопросу с разных сторон. Она не пыталась найти ответ с помощью мозгового штурма, просто нащупывала пути к отгадке. Но магия есть магия, она не поддается анализу, и по полочкам ее не разложишь.
У Холли возникло чувство, будто она работает на какой-то дешевый таблоид, причем не репортером, а просто выдумывает сенсации типа «Под Кливлендом живут инопланетяне», «Бесстыжая работница зоопарка родила полугориллу-получеловека», «Над Таджикистаном прошел дождь из цыплят и лягушек». Но, черт возьми, против фактов не попрешь: Джим Айронхарт спас от неминуемой гибели четырнадцать человек. Всех – в разных городах и штатах и всегда чудесным образом появлялся на месте в последнюю секунду.
К восьми вечера Холли уже хотелось биться головой о стену, о бетонный бортик бассейна, обо что угодно, лишь бы снять ментальный блок, который мешал найти ответ. В конце концов она решила, что хватит думать.
Она поужинала в баре мотеля (и, чтобы загладить вину перед организмом за чревоугодие в пекарне, заказала только жареного цыпленка и салат), а пока ела, развлекала себя разглядыванием людей за соседними столиками. Не помогло – ее неотступно преследовали мысли о Джиме и его сверхъестественных способностях.
Позже, когда она лежала в кровати в своем номере, эти мысли не шли из головы. Глядя на тени, которые отбрасывали на потолок подсвеченные с улицы полуоткрытые жалюзи, Холли собралась с духом и призналась себе в том, что Джим интересует ее не только как ньюсмейкер. Да, он герой самого важного материала в ее карьере. И да, Айронхарт настолько загадочен, что может заинтриговать кого угодно, не только репортера. Но помимо всего прочего ее тянуло к Джиму еще и потому, что она уже давно была одна, от одиночества в душе образовалась пустота, а такого привлекательного мужчину она, пожалуй, никогда не встречала.
Безумие какое-то.
Возможно, потому, что он сам безумен.
Холли была не из тех женщин, кто бегает за своими мучителями и подсознательно хочет, чтобы их использовали, причиняли боль, а потом бросали. Она была очень разборчива. Видит бог, поэтому она и была одинока – мало кто соответствовал ее стандартам.
«Да уж, такая разборчивая, – саркастически подумала Холли, – что запала на парня, возомнившего себя Суперменом, только без трико и плаща. Господи, Торн, приди в себя».
Предаваться романтическим фантазиям о Джиме Айронхарте недальновидно, безответственно, бесполезно и в конечном счете глупо.
Но эти глаза.
Холли уснула, а перед ее мысленным взором на фоне лазурного неба чуть колыхался огромный баннер с портретом Айронхарта. Он смотрел на нее сверху вниз, и его голубые глаза светились ярче бездонного синего неба.
Ей приснился тот же сон без образов. Круглая комната. Деревянный пол. Запах сырой штукатурки. Стук дождя по крыше. Ритмичный скрип. Свист.
Шух-х.
На Холли надвигалось нечто. Это нечто было частью темноты, а потом ожило. Этого монстра нельзя было услышать или увидеть, его можно было только почувствовать. Враг.
Шух-х.
Нечто неуклонно приближалось. Агрессивное и жестокое, оно излучало холод, как печь излучает тепло.
Шух-х.
Холли благодарила Господа, что не видит его, потому что была уверена: это нечто настолько непостижимо и жутко, что, увидев его, она в ту же секунду умрет от ужаса.
Шух-х.
Что-то прикоснулось к Холли. Влажное, холодное как лед щупальце. Прикоснулось сзади к шее. Щупальце не толще карандаша. Холли закричала. А щупальце вонзилось ей в шею в основании черепа.
Шух-х.
Холли тихо вскрикнула и проснулась. Никакой дезориентации. Она сразу поняла, где находится, – в мотеле, в Лагуна-Хиллз.
Шух-х.
Звук из сна не исчез. Огромное лезвие рассекает воздух. Это реальный звук. И в номере так же холодно и темно, как в комнате во сне. Страх сковал Холли, она попыталась пошевелиться, но не смогла. Пахло сырой штукатуркой. Снизу, как будто под мотелем были просторные комнаты, доносился приглушенный рокот, и Холли знала, что это трутся друг о друга огромные каменные жернова.