– Неисправен хвостовой двигатель, – перебил ее Джим, теперь он транслировал слова, которые поступали ему неведомо откуда. – Ротор начал разрушаться. Если оторвутся лопатки, это одно, но если блок взорвется, один бог знает, к чему это приведет.
Обычно аэрофобы не выражают свой страх, используя специальные термины, поэтому теперь все бортпроводницы и бортпроводники смотрели на Джима если не с уважением, то с легкой тревогой.
– Не беспокойтесь, даже если потеряем один двигатель, легко долетим на двух оставшихся, – как на учениях, заверила его Эвелин.
Джим пришел в возбуждение – высшая сила наконец решила помочь ему убедить этих людей. Может быть, все-таки удастся спасти всех пассажиров рейса!
Он старался держаться уверенно и слушал свой голос:
– У этого двигателя сорок тысяч фунтов тяги. Это настоящий монстр, его взрыв сработает, как бомба. Компрессор выйдет из строя, тридцать восемь титановых лопаток и даже ось ротора разлетятся на осколки, пробьют хвостовую обшивку, повредят рули высоты и стабилизаторы… Вся хвостовая часть разрушится.
– Может, стоит доложить об этом командиру Делбо? – предложила одна из бортпроводниц.
Эвелин помедлила с возражениями.
– Мне знакомы эти двигатели, – сказал Джим. – Я все ему объясню. Если не готовы пропустить меня в кабину, я могу переговорить с ним по внутренней связи.
– «Макдоннел-Дуглас», говорите? – уточнила Эвелин.
– Я инженер, работаю в компании двенадцать лет, – соврал Джим.
Похоже, бортпроводница начала сомневаться в уместности заученных на тренировках ответов. Надо было только немного поднажать. Джим воспрял духом.
– Командир судна должен отключить второй двигатель, – сказал он. – Если он это сделает, мы долетим на первом и третьем и все останутся целы.
Эвелин посмотрела на своих коллег, двое кивнули в ответ.
– Думаю, ничего страшного не случится, если…
– Ну же, – давил на нее Джим, – мы теряем время.
В итоге Эвелин покинула служебный отсек и пошла по правому проходу мимо экономкласса. Джим поспешил следом.
Лайнер содрогнулся от взрыва.
Эвелин упала в проход, Джим успел схватиться за спинку кресла и поэтому не придавил бортпроводницу, а завалился на одного из пассажиров и только потом сполз в проход. «ДиСи-10» завибрировал. Джим слышал, как позади посыпались на пол подносы с ланчем. Пассажиры хором вскрикнули от неожиданности и ужаса. Джим попробовал встать, но тут нос резко опустился, и лайнер начал терять высоту.
Холли встала со своего места в семнадцатом ряду и села рядом с Кристиной Дубровик. Она представилась подругой Стива Харкмена, и тут ее чуть не выбросило из кресла прокатившейся по всему салону взрывной волной. Через долю секунды раздался глухой звук, как будто по корпусу самолета ударили чем-то тяжелым.
– Мама! – закричала Кейси.
Девочка была пристегнута, несмотря на выключенный значок с ремнем, поэтому ее не выбросило из кресла, только книжки на пол попадали.
«ДиСи-10» терял высоту.
– Мамочка! – Глаза малышки округлились от страха.
– Все хорошо, – сказала Кристина, стараясь не показать дочке, что ей и самой страшно. – Это просто болтанка, такая ямка в воздухе.
Самолет снижался все быстрее.
– С вами ничего не случится, – сказала Холли, наклонившись к Кристине, чтобы и малышка ее тоже увидела. – Вы, главное, оставайтесь на своих местах, тогда точно все будет хорошо.
«ДиСи-10» снижался… Тысяча футов вниз… Две тысячи…
Холли лихорадочно пристегнулась к креслу.
…Три тысячи… Четыре тысячи.
Волна ужаса и паники, охватившая пассажиров в первые секунды после взрыва, сменилась гробовой тишиной. Все сидели, вцепившись в подлокотники кресел, и ждали, чем закончится падение поврежденного лайнера. Сумеет он выровняться или уйдет в штопор?
К удивлению Холли, нос самолета начал медленно подниматься.
Все дружно выдохнули, кто-то захлопал в ладоши.
Холли повернулась и улыбнулась Кристине и Кейси:
– Я же говорила, с нами все будет в порядке. Ни с кем ничего не случится.
Командир по громкой связи объяснил, что вышел из строя один из двигателей, и заверил пассажиров, что они прекрасно долетят на двух, но, возможно, ради безопасности сменят курс и приземлятся на одном из ближайших аэродромов. Голос командира звучал спокойно и уверенно. Он поблагодарил всех за терпение, как бы намекая на то, что самое страшное, что им грозит, это небольшие неудобства в полете.
Спустя еще несколько секунд в проходе появился Джим Айронхарт. Когда он присел рядом с Холли на корточки, она заметила у него в уголке рта кровь. Видно, ему тоже досталось.
Холли так обрадовалась, что чуть его не расцеловала, но удержалась и просто сказала:
– У тебя получилось, ты смог все изменить.
Джим посмотрел на нее мрачно. Он наклонился ближе и заговорил шепотом, хотя Холли подумала, что Кристина все равно что-то да услышит:
– Нет. Слишком поздно.
Холли как будто под дых ударили.
– Но мы больше не падаем.
– Двигатель взорвался. Осколки повредили обшивку в хвосте. Практически вся гидравлика вышла из строя. Скоро самолет станет неуправляем.
Страх растаял, а теперь вернулся, кристаллизировался и стал похож на затянувший серую воду зимнего пруда лед.
Самолет падает.
– Ты же знаешь, что происходит, тебе надо быть не здесь, а рядом с командиром.
– Все кончено. Я слишком поздно вмешался.
– Нет, никогда не поздно…
– Теперь я уже ничего не могу сделать.
– Но…
Рядом появилась бортпроводница, вид у нее был напряженный, но говорила она спокойно:
– Сэр, пожалуйста, займите свое место.
– Да, хорошо. – Джим сжал руку Холли, потом посмотрел мимо нее на Кристину и Кейси. – Не бойтесь, с вами ничего не случится.
После этого он прошел к семнадцатому ряду и сел в кресло сразу за Холли. Ей стало как-то не по себе. Когда он был в зоне видимости, она чувствовала себя гораздо увереннее.
Командир судна Слейтон Делбо двадцать шесть лет работал в кабинах пассажирских лайнеров, и последние восемнадцать в качестве пилота. За эти годы он не раз сталкивался с самыми разными ситуациями и неизменно находил из них выход – даже из тех, которые можно было назвать критическими, – во многом благодаря жесткой программе постоянных инструктажей и регулярной переаттестации, принятой в компании «Юнайтед эйрлайнс». Делбо считал, что может решить любую проблему на борту современного лайнера, но то, что произошло с рейсом 246, выбило его из колеи. Он просто не мог поверить в происходящее.
После отказа второго двигателя «птичка» внезапно стала терять высоту. Возникли проблемы с управлением, но им все-таки удалось ее выровнять и существенно замедлить снижение.
Но резкое снижение на одиннадцать тысяч футов было мелочью по сравнению со всем остальным.
– Нас заносит вправо, – доложил Боб Анилов, второй пилот, опытный летчик сорока трех лет. – Так и тянет вправо, Слей.
– Частичный отказ гидросистемы, – доложил бортинженер Крис Лодден.
Крис был самым молодым в экипаже и неизменно пользовался симпатией бортпроводниц – отчасти потому, что был симпатичным румяным парнем, но в основном из-за застенчивости, которая выгодно выделяла его на фоне слишком уж самоуверенных пилотов. Крис сидел за Аниловым и следил за мониторами системы управления.
– Сильнее уходим вправо, – доложил Анилов.
Делбо со всей силы тянул штурвал.
– Проклятье!
– Не откликается, – сказал Анилов.
– Это не частичная потеря управления, хуже, – констатировал Крис Лодден, лихорадочно нажимая на клавиши и настраивая свои приборы, как будто не мог поверить в их показания. – Так не бывает!
У «ДиСи-10» три гидравлические системы, не могли они все разом выйти из строя. Но так и случилось.
Пит Янковски, лысеющий инструктор с рыжими усами из денверского учебного центра компании, летел с экипажем к своему брату в Чикаго. Он занимал откидное кресло сразу за Делбо и, естественно, поглядывал через плечо командира.
– Пойду посмотрю, что там с хвостом, – сказал он. – Оценю ущерб.
– Все, что мы можем регулировать, это тяга двигателей, – подытожил Лодден, когда Янковски вышел из кабины.
Командир Делбо уже пробовал этот вариант. Чтобы выровнять курс, он уменьшил тягу в правом двигателе и увеличил в левом. Если слишком сильно поведет влево, он, соответственно, увеличит тягу в правом.
Бортинженер подтвердил, что внешние и внутренние рули высоты отказали напрочь. Элероны и некоторые закрылки – тоже.
Размах крыльев «ДиСи-10» – более ста пятидесяти пяти футов, длина фюзеляжа – сто семьдесят футов. Это не просто самолет, это настоящее воздушное судно, которое бороздит небесные просторы, самый настоящий небесный кит. И вот теперь они могли управлять им только с помощью двух двигателей «Дженерал электрик Пратт энд Витни». Немногим лучше, чем во взбесившемся автомобиле наклоняться то вправо, то влево, чтобы, смещая свой собственный вес, заставить его ехать по прямой.
С момента, когда взорвался двигатель, прошло несколько минут, а они все еще были «на плаву».
Холли верила в Бога, но не потому, что некий духовный опыт изменил ее жизнь, а потому, что альтернатива вере казалась ей слишком уж безрадостной. Она выросла в семье методистов и одно время подумывала перейти в католицизм, но так и не решила, что ее больше привлекает: скромный серый протестантский вариант или пышный и страстный католический. А может, какой-нибудь еще. В повседневной жизни она не докучала Богу просьбами, предпочитая самостоятельно решать все свои проблемы. Разве что произносила благодарственную молитву за обеденным столом, когда приезжала погостить к родителям в Филадельфию. Так что с ее стороны было бы лицемерием удариться сейчас в молитву. И тем не менее Холли надеялась, что Господь, наблюдая за «ДиСи-10», пребывает в хорошем расположении духа вне зависимости от вероисповедания пассажиров.
Кристина читала вместе с Кейси книжку и, чтобы отвлечь малышку от переживаний из-за взрыва и потери высоты, забавно комментировала приключения героев-зверушек. Сосредоточив все внимание на дочке, она гнала от себя страх, а ей было страшно, потому что она понимала – самое ужасное еще впереди.