С каждой минутой Холли все глубже погружалась в состояние отрицания. Она не хотела принимать пророчество Айронхарта. Холли не сомневалась, что она, Джим и Кристина с Кейси уцелеют. Джим уже доказал, что способен в одиночку вступить в схватку с судьбой и выйти из нее победителем. Чтобы уцелеть, надо только не покидать места в первых рядах экономкласса. Но она отказывалась верить, она просто не могла осознать, что большинству пассажиров рейса 246 суждено погибнуть. Ей невыносимо было думать, что все они, старые и молодые, мужчины и женщины, невинные и грешные, порядочные и негодяи, добрые и злые, погибнут в результате одного трагического события. Все вместе разобьются о какую-нибудь скалу или сгорят на усеянном дикими цветами поле. И не будет пощады даже тем, кто жил достойно и уважал ближних.
Рейс 246 вышел из диспетчерской зоны аэропорта Миннеаполиса и вошел в зону Чикаго. Гидросистема отказала, поэтому командир Делбо запросил и получил разрешение сменить курс и лететь в ближайший крупный аэропорт, который находился в Дубьюке, штат Айова. Делбо передал контроль над управлением Анилову, а сам вместе с Крисом Лодденом сосредоточился на поисках выхода из сложившейся ситуации.
Первым делом он связался с центром технического обслуживания воздушных судов в международном аэропорту Сан-Франциско. Этот центр «Юнайтед эйрлайнс» был огромным ультрасовременным комплексом со штатом более десяти тысяч сотрудников.
– У нас тут нештатная ситуация, – спокойно доложил Делбо. – Полный отказ гидросистемы. Пока держимся, но лишены маневра.
В центре помимо собственных сотрудников круглосуточно дежурили эксперты всех предприятий-поставщиков. Среди них был представитель «Дженерал электрик», изготовителя турбовентиляторных двигателей «СиЭф-6», и представитель «Макдоннел-Дуглас», которая спроектировала и построила «ДиСи-10». В их распоряжении были руководства, книги и огромная база данных, а также подробные досье на каждое воздушное судно «Юнайтед эйрлайнс». Они могли рассказать Делбо и Лоддену о любой неполадке, случившейся с их лайнером за все время его эксплуатации. О том, какие работы проводились при последнем техобслуживании, даже о том, когда в последний раз меняли обивку кресел. То есть буквально обо всем, разве только не могли сообщить, сколько мелочи высыпалось из карманов пассажиров в щели между креслами за последние полгода.
Делбо надеялся, что эксперты подскажут, как, черт возьми, без рулей, элеронов и прочего, что помогает маневрировать, приступить к управлению лайнером размером с многоэтажный дом. Даже лучшие программы подготовки пилотов предполагали, что в условиях катастрофы пилот благодаря резервированным системам может сохранять хотя бы минимальный контроль над самолетом.
Сначала люди из центра просто не могли взять в толк, что отказала вся гидросистема, полагая, что пилот все же имеет в виду частичный отказ. Делбо даже пришлось повысить голос. Он, конечно, сразу об этом пожалел, и не только потому, что уважал выработанное за многие годы правило, согласно которому профессиональный пилот обязан в любой ситуации сохранять спокойствие, но еще и потому, что всерьез испугался, услышав свой раздраженный голос. Теперь ему было нелегко убедить себя в том, что его спокойствие не напускное.
Вернулся инструктор Янковски и доложил, что разглядел в иллюминатор пробоину в горизонтальной плоскости хвоста. Диаметр примерно восемнадцать дюймов.
– Наверняка есть и другие повреждения, я вряд ли все увидел. Думаю, осколки изрешетили секцию за хвостовой переборкой, как раз там, где проходит вся гидравлика. По крайней мере, обошлось без декомпрессии.
В этот момент Делбо до боли остро осознал, что от него зависят жизни двухсот пятидесяти пассажиров и десяти членов экипажа. Он передал полученную информацию в центр, а потом спросил, как управлять лайнером с такими серьезными повреждениями. Он не удивился, когда после напряженного совещания эксперты из Сан-Франциско не смогли дать ни одной подсказки. Он возлагал на них непосильную задачу – ту самую, которую подкинул ему Бог. Задачу справиться с этой махиной, имея в распоряжении только дроссели.
Делбо был на связи с диспетчерской «Юнайтед эйрлайнс». Кроме того, оба канала – диспетчерская и центр – были подключены к штаб-квартире компании в Чикаго неподалеку от аэропорта О’Хара. Множество участливых и возбужденных людей связывались с ним по радио, но пользы от них было не больше, чем от экспертов из Сан-Франциско.
– Попроси Эвелин найти парня из «Макдоннел-Дуглас», о котором она говорила, – велел Делбо Янковски. – Пусть ведет его сюда. И побыстрее.
Пит вышел из кабины, Анилов пытался добиться от своего штурвала хоть какого-то толка, а Делбо доложил начальнику смены в центре технического обслуживания, что у него на борту инженер из «Макдоннел-Дуглас».
– Незадолго до взрыва он предупредил, что с хвостовым двигателем что-то не в порядке. По звуку, как я понял, определил, так что я приказал привести его в кабину. Посмотрим, чем он поможет.
В разговор вмешался представитель «Дженерал электрик», эксперт по турбореактивным двигателям «СиЭф-6»:
– То есть как по звуку? О каком звуке он говорил?
– Я не знаю, – ответил Делбо. – Мы в кабине не слышали никаких странных звуков, высота и шум были обычными. И бортпроводники тоже ничего странного не заметили.
В наушниках командира раздался треск, а потом он услышал:
– Это невероятно.
Представитель «Макдоннел-Дуглас» был озадачен не меньше своего коллеги.
– Как фамилия того парня? – спросил он.
– Выясним. Пока я знаю только его имя, – ответил Слейтон Делбо. – Джим.
Когда командир по громкой связи объявил, что в связи с техническими проблемами самолет приземлится в Дубьюке, Джим заметил Эвелин. Она шла, слегка покачиваясь, потому что лайнер теперь постоянно потряхивало. Джим сразу понял, что она подойдет к нему и попросит о том, чего ему делать совсем не хотелось.
– …И посадка может быть немного жестковатой, – договорил капитан.
Когда пилоты уменьшали тягу в одном двигателе и увеличивали во втором, крылья лайнера покачивались и сам он барахтался, точно лодка на волнах. Они каждый раз быстро восстанавливались, но в промежутках между отчаянными попытками выровнять курс «ДиСи-10» несколько раз попадал в воздушные ямы и выбирался из них уже не так уверенно, как после вылета из аэропорта Лос-Анджелеса.
– Командир Делбо просит вас пройти в кабину, если вы не против, – сказала Эвелин, подойдя к Джиму, и улыбнулась так, будто приглашала его на коктейльную вечеринку.
Джим хотел отказаться. Он не был уверен, что Кристин с Кейси – и Холли, если уж на то пошло, – уцелеют во время или после жесткой посадки, если его не будет рядом. Он знал, что от удара о взлетную полосу десятитонный отсек фюзеляжа с креслами первого класса оторвет от лайнера и что меньше всего пострадает средняя его часть. До того как он вмешался в судьбу рейса 246, все пассажиры, сидящие на этих счастливых местах, должны были уцелеть, отделавшись сравнительно легкими ушибами. Джим не сомневался: все, кто должен выжить, выживут, но не был уверен, что, просто пересадив Кристину и Кейси в среднюю секцию, гарантировал им спасение. Возможно, после приземления он должен быть рядом, чтобы вывести их из огня. А как он это сделает, если в момент катастрофы окажется в кабине пилотов?
Кроме того, Джим не знал, уцелеет ли экипаж. Если он будет вместе с ними…
Тем не менее он пошел вместе с Эвелин. Выбора не было. Особенно теперь, когда Холли убедила его, что он способен спасти не только женщину с ребенком, но и других людей. Что он способен обыграть судьбу по-крупному.
Джим очень хорошо помнил умирающего отца семейства в пустыне Мохаве. Помнил и продавца, и двоих ни в чем не повинных покупателей, которых в прошлом мае застрелил в круглосуточном магазине в Атланте наркоман. Все эти люди выжили бы, если бы ему позволили оказаться на месте вовремя.
Проходя мимо шестнадцатого ряда, Джим глянул, как там Дубровики. Они склонились над книжкой с картинками. Он встретился взглядом с Холли и буквально физически ощутил ее тревогу.
Джим шел по салону за бортпроводницей, чувствуя на себе взгляды пассажиров. Он был как все, а теперь обстоятельства изменились, и его статус повысился, из чего следовал очевидный вывод, что изменились они не в лучшую сторону. Пассажиры наверняка гадали, что же он такое знает, раз его вызвали в кабину пилотов.
Если бы они только могли предположить.
Лайнер снова начал раскачиваться.
Джим обратил внимание, как Эвелин идет по проходу, и скопировал ее походку. Когда самолет накренялся, она наклонялась в противоположную сторону и таким образом сохраняла равновесие.
Парочка пассажиров, стараясь не привлекать к себе внимание, склонилась над бумажными пакетами. Те, кто мог сдержать тошноту, сидели с серыми лицами.
Джима поразила картина, представшая его глазам, когда он вошел в кабину. Бортинженер, стиснув зубы, листал какое-то руководство. Делбо и второй пилот Анилов (Эвелин входить в кабину не стала, но успела их представить) всеми силами старались вернуть на курс уходящую вправо махину. Между ними на коленях стоял рыжий лысеющий мужчина и, следуя указаниям командира, увеличивал тягу то в одном, то в другом двигателе.
– Снова теряем высоту, – доложил Анилов.
– Несущественно, – ответил Делбо, потом, видимо, почувствовал присутствие постороннего в кабине и обернулся.
Окажись Джим на его месте, он был бы уже весь в мыле, как загнанная лошадь, но лицо командира только немного блестело, как будто его смочили из брызгалки.
– Так, значит, это вы? – ровным тоном спросил Делбо.
– Я, – ответил Джим.
Делбо снова повернулся к приборам.
– Нас разворачивает, – сказал он Анилову, тот кивнул.
Делбо приказал сменить тягу, и сидевший на полу мужчина выполнил приказ. Потом, не оборачиваясь, заговорил с Джимом:
– Вы знали, что случится?
– Да.
– Что еще можете рассказать?