Он молил бога, чтобы его действия не изменили русло судьбы-реки настолько, что ее воды унесут не только его жизнь и жизнь Дубровиков, но и всех тех пассажиров рейса 246, которые изначально не должны были погибнуть. Его разговор с командиром мог изменить будущее, и то, что теперь их ожидало, могло оказаться намного хуже предначертанного.
Но похоже, руководившая им сила благосклонно отнеслась к попытке спасти как можно больше жизней. С другой стороны, ее природа была настолько непостижимой, что только дурак мог возомнить, будто понимает ее мотивы или цели.
«ДиСи-10» трясло и кидало из стороны в сторону, пронзительный вой двигателей нарастал.
Глядя себе под ноги, Джим ждал, что пол под ним вот-вот разорвется.
Больше всего он боялся за Холли Торн. Ее присутствие на этом лайнере было самым большим отклонением от первоначально написанного судьбой сценария. Невыносимо было даже думать о том, что он спасет больше людей, чем планировал, а Холли погибнет при аварийной посадке.
«ДиСи-10» с грохотом и скрежетом приближался к земле. Холли вся сжалась и закрыла глаза. Перед ее мысленным взором проплывали знакомые лица: естественно, отца и матери; Ленни Каллавея, ее первой любви, – неожиданно, потому что они не виделись с тех пор, как им обоим исполнилось шестнадцать; миссис Руни, учительницы средней школы, которая всегда относилась к ней с особым вниманием; Лори Клагэр, ее лучшей подруги в школе и на первых курсах колледжа, а потом жизнь раскидала их по разным уголкам Штатов, и они перестали поддерживать связь. И еще больше десятка людей, которых она когда-то или по-прежнему любила. Образы возникали лишь на долю секунды, и Холли ни о ком не успевала подумать. Но близость смерти меняет ход времени, поэтому ей казалось, что она подолгу всматривается в каждое любимое лицо. Видение не было похоже на краткую ретроспективу ее жизни, но все эти люди сыграли в биографии Холли особенную роль, так что, по сути, так и было.
Даже сквозь треск, грохот и вой лайнера, несмотря на сосредоточенность на любимых лицах, Холли услышала, как Кристина за считаные секунды до аварийной посадки говорит дочери:
– Кейси, я люблю тебя.
Холли заплакала.
Триста метров.
Делбо задрал нос лайнера.
Пока все шло хорошо. Насколько это вообще возможно в их обстоятельствах.
«ДиСи-10» приземлялся под небольшим углом ко взлетно-посадочной полосе, но Делбо надеялся, что у него будет шанс выровняться, как только шасси коснутся земли. Если не получится, они проедут еще тысячи три футов или даже четыре и только потом выкатятся с бетонной полосы на поле, которое, судя по виду, недавно перепахали после уборки урожая. Вариант, конечно, не очень привлекательный, но к этому моменту скорость они уже сбросят. Вероятно, лайнер все же развалится, это зависит от почвы, но навряд ли уже разобьется вдребезги.
Двести метров.
Ветер стих.
Лайнер парил… как перышко.
– Порядок, – сказал Анилов.
– Тише, тише, – вторил ему Делбо.
Оба имели в виду одно и то же – все идет хорошо, возможно, у них получится.
Сто метров.
Нос еще задран.
Отлично, отлично.
Касание…
И тут что-то громко задребезжало – в ту же секунду шасси коснулись бетонной полосы.
– Левый двигатель! – резко скомандовал Делбо, вспомнив слова незнакомца.
Янковски тоже не забыл о предупреждении, хоть и назвал его херней, – он выполнил команду, едва услышав первое слово Делбо. Правое крыло клонилось к бетонной полосе, как и предсказывал пассажир, но благодаря мгновенной реакции командира и инструктора лайнер повело влево, и правое крыло вернулось в нормальное положение. Возникла опасность избыточной компенсации, и Делбо дал новую команду, а сам пытался удерживать самолет от поворота вправо.
«ДиСи-10», содрогаясь и вибрируя, мчался по взлетно-посадочной полосе. Делбо приказал включить реверс, потому что, видит бог, они больше не могли нестись на дикой скорости, это было смертельно опасно. Лайнер шел под углом к полосе и, хоть и замедлялся, неуклонно приближался к краю. Правое крыло снова начало покачиваться и клониться к земле, все это сопровождалось громкими хлопками и жутким скрежетом. Джим говорил о дефекте конструкции в месте соединения крыла с фюзеляжем. Сказался бешеный полет на двух двигателях, да еще этот сдвиг ветра, который случается раз в сто лет. Но Делбо ни черта не мог поделать с этой неисправностью, разве что вылезти на крыло и заварить трещину или руками удерживать эти треклятые заклепки. Скорость падала, правое крыло опускалось все ниже. У Делбо в арсенале ничего не осталось. Крыло падало. Господи, крыло…
Холли почувствовала, что лайнер кренится вправо гораздо сильнее, чем раньше. Она задержала дыхание, или ей так показалось, потому что в то же самое время она слышала, как судорожно ловит ртом воздух.
Лязг и скрежет рвущегося металла минуты две эхом отдавались по всему салону, а потом внезапно стали оглушительными. «ДиСи-10» завалился на правый борт. От звука, похожего на пушечный выстрел, у пассажиров зазвенело в ушах, лайнер подпрыгнул и ударился о бетонную полосу. Стойки шасси обломились.
«ДиСи-10», содрогаясь, заскользил по взлетно-посадочной полосе на брюхе, а потом на ходу начал переворачиваться. У Холли сжалось сердце и свело желудок.
Это была самая гигантская карусель в мире, вот только кататься на ней оказалось жутковато. Ремень безопасности впился в живот и грозил разрезать Холли пополам. Билетером на этой карусели мог бы работать подгнивший зомби с широкой дырой вместо улыбки.
Шум стал невыносимым. Вопли пассажиров заглушал рев лайнера, рвущего брюхо о бетонную полосу. Наверное, так в мезозойскую эру ревели динозавры, угодив в смоляную яму, но с тех пор ни одно живое существо на Земле не встречало свою погибель такой пронзительной и оглушающей какофонией. Этот звук не был похож на рев машины. Он был металлическим, но казался живым, и он был таким жутким, что от него все внутри холодело. Так могли реветь все исчадия ада и вопить сотни, миллионы низвергнутых в преисподнюю грешников. Холли была уверена: еще немного, и у нее лопнут барабанные перепонки.
В нарушение инструкции она приподняла голову и быстро огляделась. За иллюминаторами проносились каскады белых, желтых и бирюзовых искр, как будто «ДиСи-10» оказался на фантастически дорогом шоу фейерверков. Впереди, рядах в шести-семи, треснул фюзеляж, точно скорлупа яйца после удара о край керамической миски.
Этого хватило, и даже с лихвой, чтобы Холли снова уткнулась в колени.
Она смотрела в пол и постоянно слышала собственный голос, будто твердивший какое-то заклинание. Сквозь пучину страха она разобрала: «Все, хватит, не надо, все, хватит, не надо»…
Возможно, она на несколько секунд потеряла сознание или, не выдержав психической нагрузки, перестала воспринимать действительность, но все вдруг в одно мгновение стихло. Холли почувствовала незнакомый едкий запах. Все закончилось, но она не помнила, как остановился лайнер.
Она была жива.
Холли охватила дикая радость. Она подняла голову, выпрямилась и была готова подскочить с места с торжествующим воплем – и тут увидела огонь.
«ДиСи-10» не перевернулся, командир Делбо вовремя учел предупреждение. Но хаос, воцарившийся после приземления, стал не меньшей угрозой для жизни людей, чем сама аварийная посадка.
За иллюминаторами вдоль всего правого борта, куда вылилось топливо, полыхал огонь. На секунду Джим представил себя пассажиром подводной лодки, которая плывет в огненном море на какой-то далекой планете. Огонь проникал внутрь сквозь трещины разбитых иллюминаторов и в щель, которая теперь отделяла экономкласс от носовой секции лайнера.
Джим отстегнул ремень безопасности, неуверенно встал на ноги и увидел, что кресла по правому борту уже охватил огонь. Падая на четвереньки, пассажиры корчились в языках пламени.
Джим вышел в проход и, обхватив Холли за плечи, помог ей подняться, потом посмотрел ей за спину на Дубровиков – они не пострадали, но Кейси плакала.
Схватив Холли за руку, Джим огляделся в поисках пути к спасению и сначала даже не понял, что увидел в конце салона. Из покореженной хвостовой части в их сторону, словно в фильме ужасов, ползла бесформенная черная масса, поглощая все на своем пути. Дым. Настолько плотный, что скорее напоминал стену бурлящей нефти.
Там их ждала верная смерть от удушья или чего похуже. Несмотря на огонь, Джим решил выбираться через носовую часть. Языки пламени лизали рваные края обшивки с правого борта, тянулись в сторону кабины пилотов и существенно сужали проход в районе трещины. Но до левого борта огонь пока не добрался, еще можно спастись.
– Быстрей, – велел Джим Холли.
Он повернулся к Дубровикам, которые как раз выбрались из шестнадцатого ряда.
– Вперед, не стойте, живее!
Однако пассажиры первых шести рядов эконом-класса уже заполнили проход. Все старались шевелиться. Отважная молодая бортпроводница помогала как могла, но быстро идти не получалось: проход был завален ручной кладью, книгами в мягких обложках и прочим скарбом, попа́давшим с багажных полок. Медленно перебирая ногами, Джим чуть не споткнулся о какие-то обломки.
Едкий клубящийся черный дым настиг их со спины. У Джима тут же заслезились глаза. Первый раз вдохнув еще слабый запах, Джим не только закашлялся, его чуть не вырвало – не хотелось даже думать о том, что горит в хвостовой части салона, помимо обшивки кресел, ковровых дорожек и прочего декора.
Маслянистое облако накрыло Джима, и пассажиры, которые шли впереди, начали исчезать, будто за ними постепенно закрывали черный бархатный занавес.
За секунду до того, как видимость уменьшилась до пары дюймов, Джим отпустил руку Холли и дотронулся до плеча Кристины.
– Давайте я ее возьму, – сказал он, поднимая Кейси на руки.
Он заметил под ногами бумажный пакет из сувенирного магазина аэропорта Лос-Анджелеса. Пакет разорвался под ногами пассажиров, из него выпала футболка с ярким принтом «Я люблю Эл-Эй».