– А почему у нее крылья не двигаются? – спросила Холли. – Ветер вроде есть.
– Здесь все мельницы уже давно не качают воду и не мелют муку. А раз они стоят тут для красоты, зачем изо дня в день слушать их скрип? Все механизмы давно застопорили, – объяснил Джим и, когда они свернули за угол в конце парка, добавил: – Здесь как-то снимали кино.
– Правда? А кто?
– Какая-то студия.
– Голливудская?
– Не помню.
– А как фильм назывался?
– Забыл.
– Кто-нибудь из звезд играл?
– Нет, известных актеров не было.
Холли мысленно завязала узелок на память. Она подозревала, что съемки фильма были событием и для Джима, и для всего города. Слишком уж небрежно он о них упомянул и слишком коротко отвечал на естественно возникшие у нее вопросы.
Напоследок Джим медленно проехал мимо автомастерской «Закка» на юго-восточной окраине города. Это был большой сборный ангар из гофрированного железа на цементном фундаменте, перед которым стояли две заросшие пылью машины. Мастерскую за всю ее историю много раз перекрашивали, но в последний раз, видно, очень давно, так что краска во многих местах облупилась, железо проржавело и расцветка стала похожа на камуфляж. Асфальт на площадке перед мастерской потрескался, многочисленные выбоины были небрежно засыпаны гравием, а вокруг топорщились сухая трава и сорняки.
– Я учился в одной школе с Недом Заккой, – сказал Джим. – Тогда гаражом владел его отец, старик Вернон. Авторемонт никогда не приносил много денег, но в те времена мастерская выглядела получше.
Большие, как в самолетном ангаре, двери на колесиках были раздвинуты. Внутри в полутьме Холли удалось разглядеть задний бампер старого «шевроле». Мастерская казалась убогой, но вовсе не опасной, однако, заглянув в ее сумрак, Холли почувствовала, как по спине пробежал холодок.
– Нед, школьный хулиган, был та еще сволочь, – сказал Джим. – Мог жизнь любого мальчишки в сущий ад превратить ради забавы. Я его боялся.
– Жаль, что ты тогда еще не знал приемов тхэквондо, а то надрал бы ему задницу.
Джим не улыбнулся, глядя мимо Холли на мастерскую с каким-то странным, неспокойным выражением лица.
– Да, – кивнул он, – и правда жаль.
Холли снова посмотрела на гараж: из темноты в полумрак у входа вышел мужчина в джинсах и футболке и, вытирая руки ветошью, медленно прошел мимо «шевроле». Солнце туда не попадало, и Холли не смогла его разглядеть. Мужчина обогнул машину и снова растворился в темноте, точно привидение на залитом лунным светом кладбище.
Холли почему-то сразу поняла, что это и есть Нед Закка. И хотя вовсе не для нее он когда-то представлял угрозу, Холли почувствовала, как свело кишки и вспотели ладони.
Джим надавил на газ, и они поехали обратно в город.
– А что плохого он делал конкретно тебе? – спросила Холли.
– Все, что приходило в голову. Он был обычным мелким садистом. Потом пару раз сидел в тюрьме. Но я понял, что он вернулся.
– Понял? Как?
– Просто почувствовал, – пожал плечами Джим. – К тому же он из тех чертовых везунчиков, которые никогда не попадаются по-крупному. Такие время от времени садятся в тюрьму, но всегда ненадолго. Он тупой, но хитрый.
– Почему тебе захотелось посмотреть на его мастерскую?
– Ностальгия, наверное.
– Большинство людей если и ностальгируют, то по чему-то хорошему.
Джим на это ничего не сказал. Еще до того, как они въехали в Свенборг, он начал, словно черепаха, прятаться в свой панцирь и теперь почти вернулся в то задумчивое и отстраненное состояние, в каком Холли застала его накануне днем.
Во время короткого тура по Свенборгу Холли не чувствовала, что попала в безопасное и дружелюбное место, как часто бывало в других небольших городках; напротив, она будто оказалась отрезана от всего остального мира. И это притом, что она была в Калифорнии, в самом густонаселенном штате, и всего в каких-то шестидесяти милях от Санта-Барбары. Да и в Свенборге проживало около двух тысяч человек – значительно больше, чем во многих разбросанных вдоль федеральных трасс местечек, куда можно заехать, только чтобы заправиться и перекусить. И тем не менее Холли не могла избавиться от ощущения полной отделенности от остального мира, пусть не в физическом, но в психологическом плане.
Джим остановился у заведения под называнием «Централ». Это было процветающее предприятие, в которое входили: автозаправка с небрендированным бензином, спортивный магазинчик со снаряжением для рыбаков и туристов и мини-маркет с хорошим выбором продуктов, пива и вина.
Холли заправила «форд» и пошла вслед за Джимом в спортивный магазин.
Небольшое помещение было буквально завалено товаром, который под завязку заполнял все полки, свисал с потолка и грудами лежал на застеленном линолеумом полу, да еще у входа была установлена решетка с блеснами. Пахло резиновыми сапогами.
Джим вывалил свои покупки на прилавок возле кассы. Он выбрал пару летних спальных мешков с надувными матрасами, кемпинговую газовую лампу, переносной холодильник внушительных размеров, два больших фонаря, батарейки и еще кое-что по мелочи. Бородатый мужчина в очках с толстыми линзами пробивал за кассой чек. Джим ждал с раскрытым бумажником в руке.
– Я думала, мы едем на мельницу, – сказала, подойдя к нему, Холли.
– Туда мы и едем, – подтвердил Джим. – Но если ты не хочешь спать в темноте на голых досках, нам все это понадобится.
– Я не думала, что мы с ночевкой.
– Я тоже, пока не зашел сюда и не услышал, как зачитываю продавцу список вещей.
– А в мотеле мы разве не можем остановиться?
– Ближайший за Санта-Йнез.
– Далековато, – согласилась Холли.
Но она поехала бы хоть на край света, лишь бы не ночевать на мельнице, и вовсе не из-за спартанских условий. Как-никак это было место действия ее ночных кошмаров. И еще с того момента, как они въехали в Свенборг, Холли не покидало смутное чувство тревоги.
– Что-то произойдет, – сказал Джим. – Не представляю, что именно. Просто случится. На мельнице. Я это знаю. Для нас что-то прояснится. Но потребуется время. Надо запастись терпением и приготовиться ждать.
Холли сама предложила поехать на мельницу, но теперь вдруг расхотела ждать, пока что-то для них не прояснится. У нее тоже появилось предчувствие, только это было предчувствие трагедии, крови, смерти и мрака.
Джим, наоборот, словно избавился от груза дурных опасений и воспрянул духом.
– Это нечто хорошее – и наши намерения, и место. Я так чувствую, понимаешь, Холли? Мне дали знать, что, приехав сюда, мы правильно сделали. Да, вероятно, что-то до смерти нас напугает, вероятно, нам даже грозит реальная опасность, но в то же время нечто может нас воодушевить.
Глаза Джима горели от нетерпения, Холли еще не видела его таким, даже когда они занимались любовью. Каким бы загадочным способом ни связывалась с ним некая высшая сила, контакт состоялся. Очевидно, Джим пребывал в эйфории.
– Я чувствую, наступает момент покаяния, отпущения грехов и чудесных откровений…
Кассир шагнул в их сторону, показал итоговую сумму на чеке и с улыбкой спросил:
– Молодожены?
В соседнем мини-маркете они купили лед для холодильника, апельсиновый сок, содовую, хлеб, горчицу, палку жирной болонской колбасы и бутербродный сыр.
– Болонская колбаса? – удивилась Холли. – В последний раз я ее ела лет, наверное, в четырнадцать, а потом узнала, что такое атеросклероз артерий.
– А что на это скажешь? – Джим схватил с полки упаковку шоколадных пончиков и бросил в корзину. – Сэндвичи с болонской колбасой, шоколадные пончики… И чипсы, конечно! Пикник без чипсов не пикник. Возьмем гофрированные? И еще немного сырных палочек. Чипсы с сырными палочками – отличное сочетание!
Джим вел себя как мальчишка, он будто собирался в поход с друзьями, предвкушая приключения.
Холли даже начала сомневаться в своих ощущениях. В конце концов, предчувствия Джима никогда его не подводили. Может, на мельнице им откроется нечто прекрасное, может, они разгадают тайну его способности появляться в последний момент и спасать обреченных, может, они даже столкнутся с той высшей силой, о которой он рассказывал. Что, если Враг, несмотря на его умение проникать из снов в реальный мир, не такой уж и грозный?
Продавец разложил покупки по пакетам и начал отсчитывать сдачу.
– Погодите минуту, – попросил Джим и быстро прошел в конец магазина.
Вернувшись, он протянул продавцу два желтых разлинованных блокнота и черный фломастер.
– Вечером пригодится, – пояснил он Холли.
Сложив покупки в машину, они выехали со стоянки «Централа». Холли показала на пакет с блокнотами и фломастером, который держала в руке, и спросила:
– А это нам зачем?
– Понятия не имею, просто вдруг осенило, что надо купить.
– Узнаю почерк Бога, – заметила Холли, – все в тумане и ничего не понять.
– Я уже не так уверен, что мной движет Господь, – признался Джим.
– Да? И что же пошатнуло твою уверенность?
– Для начала – твои вчерашние вопросы. Если Господь не хотел, чтобы маленький Ник О’Коннер погиб при взрыве в Бостоне, почему он просто не предотвратил этот взрыв? И неужели он изменил свое решение касательно пассажиров самолета и позволил многим выжить, повинуясь моей воле? Я и сам задавался подобными вопросами и удовлетворился простыми ответами, но тебя не проведешь.
Когда они подъехали к окраине города, Джим на секунду оторвал взгляд от дороги и улыбнулся Холли, а потом повторил один из вопросов, которым она изводила его накануне:
– Бог мямля?
– Мне казалось…
– Что?
– Ты был так уверен, что тобою движет Господь, что другое, менее возвышенное объяснение должно было тебя хоть немного расстроить.
– Ничего подобного, – покачал головой Джим. – Знаешь, я всегда с трудом принимал идею, что через меня действует сам Господь. Мысль просто безумная, но я смирился, потому что лучшего объяснения не находил. Его и сейчас нет. Но меня осенило, что есть и другой вариант. Это так странно и чудесно, что я не возражаю против ухода Господа из моей команды.