Прошло минут пятнадцать, и Холли поняла, что больше не может думать о кошмаре. Вместо того чтобы во всем разобраться, она еще больше запутывалась. Картинки кровавой бойни не тускнели в памяти, как обычно бывает после пробуждения, а становились только ярче. Надо было сделать перерыв.
Джим все еще спал, Холли решила пока его не будить. Пусть отдохнет. Никаких следов того, что Враг пытался воспользоваться порталами снов, она не обнаружила: известняковые стены и дощатый пол были в полном порядке, так что повода разбудить Джима не нашлось.
Осматривая комнату, Холли заметила на полу под дальним окном желтый блокнот. Она забросила его туда, когда накануне вечером Друг отказался устно отвечать на вопросы и ответил письменно на все сразу. Холли так и не успела задать все заготовленные вопросы, и теперь ей стало интересно, что он там написал.
Она очень тихо встала и, осторожно пробуя перед каждым шагом доску на скрип, прошла через комнату к дальнему окну.
Холли уже собралась поднять блокнот, и тут раздался звук, от которого внутри все похолодело. Так билось сердце – только с одним лишним ударом.
Холли сверху донизу оглядела стены. Газовая лампа горела на полную, в окна проникал дневной свет – убедиться, что ни известняк, ни дерево не изменили свою структуру, труда не составило.
Лаб-даб-ДАБ, лаб-даб-ДАБ…
Звук был тихий, будто били в барабан за стенами ветряной мельницы где-то на выжженных солнцем холмах.
Но Холли знала, что это. Это не барабан. Подобный стук всегда предварял появление Врага точно так же, как звон колокольчиков – появление Друга.
Звук постепенно стих.
Холли напрягла слух.
Ничего.
Холли с облегчением вздохнула, но руки у нее еще тряслись. Она подняла блокнот. Смятые страницы тихо шуршали, когда Холли их расправляла.
Джим по-прежнему дышал ровно (ни ритм, ни частота дыхания не изменились), и его сопение плыло по комнате мягким эхом.
Холли прочитала первую страницу, потом вторую. То же самое Друг говорил вслух, не считая ответов на импровизированные вопросы Холли. Она пролистала третью и четвертую страницы со списком спасенных Джимом людей – Кармен Диаз, Аманда Каттер, Стивен Эймс, Лаура Линаскиан – и описанием их вклада в улучшение будущего человечества.
Лаб-даб-ДАБ, лаб-даб-ДАБ, лаб-даб-ДАБ…
Холли вскинула голову.
Звук по-прежнему доносился издалека и громче тоже не стал. Джим застонал во сне.
Холли решила его разбудить и уже отступила на шаг от окна, но жуткий звук снова стих. Очевидно, Враг бродил где-то поблизости, но не мог найти портал. Ему надо было проникнуть в сон, без сна у него связаны руки. Холли решила не тревожить Джима.
Вернувшись к окну, она поднесла блокнот к свету, перевернула четвертую страницу и… От того, что она увидела на пятой, кожа на затылке и шее у нее заледенела, как у замороженной индейки.
Стараясь не шуршать страницами, что было совсем не обязательно, Холли просмотрела шестую, седьмую и восьмую страницы. На всех был один и тот же текст, написанный волнистым почерком Друга. Но он больше не отвечал на вопросы. Это были два идущие поочередно послания, без знаков препинания, по три на каждой странице.
ОН ЛЮБИТ ТЕБЯ ХОЛЛИ
ОН УБЬЕТ ТЕБЯ ХОЛЛИ
ОН ЛЮБИТ ТЕБЯ ХОЛЛИ
ОН УБЬЕТ ТЕБЯ ХОЛЛИ
ОН ЛЮБИТ ТЕБЯ ХОЛЛИ
ОН УБЬЕТ ТЕБЯ ХОЛЛИ
Глядя на эти навязчивые фразы, Холли мгновенно поняла, что «он» – это Джим, и никто другой. Она сосредоточилась на четырех полных ненависти словах об убийстве в попытке понять, что они значат.
И внезапно ей показалось, что она понимает. Друг предупреждал, что в приступе ярости Джим может ее убить. Почему он на нее злится? Может, потому, что она привезла Джима на ферму за ответами и тем самым отвлекла его от выполнения миссии? Если Друг – светлая половина инопланетной сущности – смог проникнуть в мозг Джима и возложить на него миссию по спасению людей, может ли Враг – его темная половина – проникнуть в мозг Джима и заставить убить ее? Вместо того чтобы материализоваться в какого-нибудь монстра, как он на мгновение сделал в пятницу в мотеле или как пытался сделать в спальне Джима вчера утром, он мог бы просто настроить Джима против нее, завладеть его разумом похлеще, чем Друг, и превратить его в робота-убийцу. Сумасшедший мальчуган, живущий в инопланетной сущности, пришел бы в восторг.
Холли встряхнулась, будто отгоняя назойливую осу.
Нет. Это невозможно. Да, Джим способен убить, защищая невинных людей. Но убить невинного человека он не способен. И никакой всесильный инопланетный разум этого не изменит. У Джима доброе сердце, он хороший, неравнодушный человек. И главное, он ее любит.
А что, если нет? Она выдает желаемое за действительное. Пока она знает только, что Враг способен так цепко контролировать сознание, что, доберись он до нее и прикажи сейчас утопиться в пруду, она бы так и сделала.
Холли подумала про Нормана Ринка. Круглосуточный магазин в Атланте. Джим всадил в парня восемь зарядов и раз за разом стрелял в безжизненное тело.
Лаб-даб-ДАБ, лаб-даб-ДАБ…
Все еще далеко.
Джим тихо застонал.
Холли снова отошла от окна, чтобы разбудить Джима, и собралась позвать его, как вдруг поняла, что Враг уже мог в него проникнуть. Сны – это порталы. Холли не поняла, что Друг хотел этим сказать, – возможно, он повторял фразу для пущего эффекта, как было с колокольчиками. Но это могло означать и то, что Враг, проникая в сны спящего человека, способен завладеть его сознанием. Что, если Враг не собирается материализоваться из стены, а хочет пробраться в Джима и полностью подчинить его себе просто ради забавы?
Лаб-даб-ДАБ, лаб-даб-ДАБ, лаб-даб-ДАБ…
Немного ближе, чуть громче?
Она сходит с ума. Это паранойя, шизофрения, полное безумие. Ничем не лучше Друга с его темной половиной.
Холли отчаянно пыталась понять абсолютно иную сущность. Она обдумывала самые разные варианты, а их становилось все больше. В бесконечной Вселенной вероятно все, и ночной кошмар может стать реальностью, а значит, и реальная жизнь может стать сном.
С такими мыслями в условиях постоянного стресса и до безумия недалеко.
Лаб-даб-ДАБ, лаб-даб-ДАБ…
Холли не могла пошевелиться.
Оставалось только ждать.
Сердцебиение из трех повторяющихся ударов стихло.
Холли резко выдохнула и прислонилась спиной к стене возле окна. Теперь стена ее пугала меньше, чем Джим Айронхарт.
Может быть, если она разбудит его, пока не слышно стука, ничего страшного не случится? Может быть, злая сущность в его сне, а значит, в нем, только когда рядом бьется ее сердце?
Холли боялась что-то предпринимать, но бездействовать тоже боялась. Она посмотрела на блокнот, который все еще держала в руке. Несколько страниц перелистнулись обратно, и теперь вместо повторяющихся ОН ЛЮБИТ ТЕБЯ ХОЛЛИ, ОН УБЬЕТ ТЕБЯ ХОЛЛИ она смотрела на список спасенных Джимом людей с высокопарными пояснениями Друга.
Холли заметила имя Стивена Эймса и сразу поняла: это единственный человек из списка, о котором Друг не упоминал ни в первом, ни во втором разговоре. Холли прочитала комментарий Друга, и ее обдало поистине вселенским холодом, в позвоночник словно вонзили ледяной шип.
Стивен Эймс был спасен не потому, что его ребенок станет великим дипломатом, гениальным художником или целителем. И не потому, что посвятит свою жизнь процветанию человечества.
Причина его спасения выражалась в одиннадцати словах. Холли никогда не читала ничего страшнее:
ОН ОЧЕНЬ ПОХОЖ НА МОЕГО ОТЦА, КОТОРОГО Я НЕ СМОГ СПАСТИ.
Не «отца Джима», как написал бы Друг, и не «которого он не смог спасти». МОЕГО ОТЦА. Я НЕ СМОГ. МОЕГО. Я.
Вселенная беспрерывно расширяется, и сейчас, явив эту страничку, она просто продемонстрировала Холли еще одно свое проявление. Нет на дне пруда никакого звездолета. Никакая инопланетная сущность не скрывается на ферме ни десять тысяч лет, ни десять лет, ни десять дней. Друг и Враг вполне реальны, но они не половинки, а две трети единого целого. Две трети одной сущности. Эта сущность обладает невероятной, чудесной и пугающей силой. Его можно назвать богом, но он такой же человек, как и Холли. Джим Айронхарт. Его жизнь разрушила трагедия, случившаяся, когда ему было десять лет. Он мучительно собирал себя по кусочкам, предаваясь фантазиям о путешествующих между мирами богах. Он был безумным и опасным, он был мудрым и любящим.
Холли не знала, как он обрел силу, которой, несомненно, обладает, или почему не сознает, что эта сила живет внутри его, а не исходит от какой-то воображаемой инопланетной сущности. Осознание того, что Джим является всем сразу, что конец и начало этой тайны в нем, а не на дне пруда, рождало еще больше вопросов. Холли не понимала, как такое возможно, но вот оно, необъяснимое явление, как на ладони. Как-нибудь потом, если выживет, она найдет время во всем этом разобраться.
Лаб-даб-ДАБ, лаб-даб-ДАБ…
Ближе, но не рядом.
Холли задержала дыхание и прислушалась.
Лаб-даб-ДАБ, лаб-даб-ДАБ…
Джим зашевелился во сне, тихо засопел и причмокнул губами, как самый обычный спящий человек.
Но в нем жили три личности, как минимум две из них обладали невероятной силой, и как минимум одна была смертельно опасна.
И она приближалась.
Лаб-даб-ДАБ.
Холли прижалась спиной к стене. Сердце так колотилось в груди, что казалось, вот-вот застрянет в горле. Холли тяжело сглотнула.
Мерные удары исчезли.
Тишина.
Холли мелкими шажками пошла вдоль стены, бочком, к тяжелой, окованной металлом двери. От стены она отошла только раз, чтобы взять свою сумку.
По мере приближения к выходу в ней росла уверенность, что дверь захлопнется у нее перед носом, а Джим сядет и повернется в ее сторону. Его прекрасные голубые глаза обдадут ее ледяной яростью.
Холли пятилась к двери, не сводя с Джима взгляда; она нашарила ногой первую ступеньку. Спускаясь по узкой круговой лестнице без перил спиной вперед, Холли могла легко переломать себе все кости, поэтому она развернулась и, насколько осмелилась, быстро и тихо пошла на первый этаж.