Тусклый утренний свет уже выделил окна, но в нижнем помещении стояла бархатная темень. У Холли не было фонарика, она пробиралась ощупью, чувствуя, как в крови играет адреналин. Она не помнила, лежит ли внизу какой-нибудь хлам, поэтому медленно и очень осторожно, чтобы не споткнуться и ничего не уронить, пошла вдоль стены вправо – туда, где был выход в тамбур. Оглянувшись, она с трудом рассмотрела ступеньки каменной лестницы.
Шаря по стене правой рукой, Холли наконец наткнулась на угол дверного проема и шагнула в тамбур. Накануне вечером там было хоть глаз выколи, а теперь тусклый свет просачивался из-за приоткрытой входной двери.
Утро было хмурое и, что приятная редкость для августа, прохладное.
Серая гладь пруда не волновалась.
Писк первых насекомых походил на слабые помехи в приглушенном приемнике.
Холли быстро подошла к «форду» и воровато открыла дверь.
Подумав о ключах, она ощутила приступ паники, но потом вспомнила, что после похода в туалет положила их в карман джинсов. Один ключ от дома на ферме, второй от дома в Лагуна-Нигель и еще два от машины. Все на простой латунной шариковой цепочке.
Холли закинула сумку с блокнотом на заднее сиденье, села за руль, но дверь не закрыла, боялась разбудить Джима. Рано расслабляться. Он еще может выбежать из мельницы и, подчиняясь воле Врага, силой вытащить ее из машины.
Дрожащими руками Холли подобрала нужный ключ. Потыкав несколько раз, наконец вставила его в замок зажигания, повернула, выжала педаль газа и чуть не разрыдалась от облегчения, когда услышала урчание двигателя.
Холли захлопнула дверь и понеслась задним ходом по гравиевой дорожке вдоль берега. Доехав до широкой площадки между амбаром и домом, Холли, вместо того чтобы развернуться, нажала на тормоз.
Она смотрела на мельницу по другую сторону пруда.
Бежать на самом деле некуда. Куда бы она ни отправилась, он ее разыщет. Он может видеть будущее, пусть не так ярко и подробно, как хвастал Друг, но может. Он может превращать бетонные панели в жуткие организмы, делать стены из известняка полупрозрачными и заполнять их кружащимися световыми пятнами, может послать какую-нибудь жуткую тварь в ее сон или на порог ее номера в мотеле. Он непременно выследит ее и заманит в западню. Он втянул ее в свои безумные фантазии и, скорее всего, отвел ей в них определенную роль. Друг или сам Джим могут ее отпустить. Но третья личность, его беспощадная ипостась, захочет крови. Вероятно, ей повезет и две милосердные сущности не дадут третьей ее преследовать. Но она в этом сомневалась. И потом, не будет же она всю оставшуюся жизнь бояться, что какая-нибудь стена вдруг начнет выгибаться, превратится в каменную пасть и откусит ей руку.
Но это не главное.
Она просто не может его бросить. Она ему нужна.
Часть третья. Враг
Я с детских лет был не таким,
Как все, – и мир мой был другим.
Из биения меди
Лютой мглы ледяной
Разгорается в сердце
Холодный огонь.
Мыслей черная ярость,
Стали замерший стон,
Приближение к смерти —
Холодный огонь.
От безжалостной жизни
Неприступный заслон,
Путь спасенья от смерти —
Холодный огонь.
Холли сидела за рулем «форда» и смотрела на старую ветряную мельницу. Она испытывала страх, но в то же время – радостное возбуждение. Последнее казалось странным. Возможно, воодушевило ее то, что она впервые встретила человека, которому готова была всецело посвятить себя. Не так, как в обычных отношениях или отношениях типа «пока не соскучусь», – нет, ради Джима она поставит на кон свою жизнь. Ради Джима нынешнего и того, каким он станет, если сможет излечиться и быть с ней вместе.
Даже если бы Джим сказал, что она вольна уйти, и даже если бы она поверила в искренность его слов, она бы его не оставила. Джим был ее спасением. А она – его.
Ветряная мельница стояла, как сторожевая башня, на фоне серого неба. Джим так и не вышел. Возможно, он даже еще не проснулся.
Внутри этой тайны крылось еще множество загадок, но многое было шито белыми нитками.
Иногда Джиму не удавалось спасти людей, например отца Сузи Явольски, потому что он действовал не по воле непогрешимого бога или инопланетянина-экстрасенса, а руководствовался своим собственным, пусть и несовершенным, даром предвидения. Джим был всего лишь человеком, особенным, но человеком, а даже у самых одаренных людей есть пределы. Очевидно, он считал, что мог спасти своих родителей, но не сумел. Чувство вины за их смерть легло на его совесть тяжким грузом, и он пытался искупить ее, спасая других людей. ОН ОЧЕНЬ ПОХОЖ НА МОЕГО ОТЦА, КОТОРОГО Я НЕ СМОГ СПАСТИ.
Также очевидно, что Враг вырывается на волю, только когда Джим спит. Он сам боится темной части своей личности, воплощение его ярости, и всеми силами подавляет ее, когда бодрствует. В Лагуна-Нигель Враг материализовался, пока Джим спал, и не исчезал некоторое время после пробуждения. Но, пробив потолок, он в ту же секунду испарился, словно затянувшийся кошмар. Друг предупреждал, что сны – это порталы, то есть предупреждал сам Джим. Да, сны – это порталы, но не для зла и инопланетных монстров, которые хотят поработить земной мозг. Сны – это порталы для подсознательного, а то, что появляется из них, – слишком уж человеческое.
Холли собрала и другие кусочки пазла, просто не знала, как их соединить.
Она злилась на себя за то, что не нашла правильных вопросов в понедельник, когда Джим наконец открыл дверь на террасу и впустил ее в свою жизнь. Джим твердил, что он всего лишь инструмент и сам не обладает никакой особенной силой. Она сразу это проглотила. А должна была хорошенько его прощупать, должна была забросать его острыми вопросами. Она же строила интервью, как новичок, – как Джим во время первого появления Друга.
Ее раздражала готовность Джима верить каждому слову Друга. Теперь она понимала, что он создал Друга по той же причине, по которой люди с расстройством множественной личности выдумывают себе воображаемых друзей: чтобы как-то выжить в зловещем мире, где они не могут найти себе места. Одинокий, испуганный десятилетний мальчик нашел убежище в своих фантазиях. Он придумал Друга, существо с волшебными свойствами, и оно дарило ему утешение и надежду. Джим не хотел с ней говорить, потому что расспросы угрожали его Другу, в котором он отчаянно нуждался и без которого просто не мог существовать.
У нее была схожая причина. В тот вечер она не давила на Джима, потому что тот был мечтой, поддерживавшей ее существование. Он ворвался в ее жизнь, точно герой из девичьих грез, в тот миг, когда в грациозном прыжке выхватил Билли Дженкинса из-под колес пикапа. До их встречи Холли не осознавала, как сильно нуждается именно в таком человеке. И вместо того чтобы профессионально забросать его неудобными вопросами, она позволила Джиму играть выбранную им роль. И все потому, что боялась его потерять.
Теперь пришло время узнать всю правду, правда – единственная надежда. Джим не излечится, пока они не поймут, почему его дикие фантазии оживают и откуда, к чертям собачьим, у него взялись сверхчеловеческие способности.
Холли положила руки на руль, готовая действовать, вот только не знала, с чего начать. В ее ситуации просить помощи не у кого. Ключ к разгадке скрывается либо в прошлом Джима, либо в его подсознании. Обе эти области на данный момент для нее равно недоступны.
А потом ее осенило: Джим дал ей подсказку! Он же устроил тур по Нью-Свенборгу! Тогда Холли восприняла его как попытку отсрочить визит на ферму, но теперь поняла, что экскурсия содержала самые важные для нее откровения. Каждое воспоминание, каждая остановка были ключом к прошлому Джима и к его тайне. Разгадав тайну, она сможет его спасти.
А Холли очень этого хотела.
В глубине души Джим понимает, что он болен, понимает, что он в ловушке собственных шизофренических фантазий, и хочет от них избавиться. Остается надеяться, что, пока они не докопаются до истины, он сможет держать Врага в узде. Эта темная его часть не желает ей успеха, успех Холли означает ее смерть. Чтобы спастись, она убьет Холли при первой же возможности.
Их с Джимом будущее, если у них вообще есть будущее, всецело зависит от прошлого, а прошлое надо искать в Нью-Свенборге.
Холли резко повернула руль вправо, чтобы выехать на асфальтированную дорогу, нажала педаль газа… И остановилась.
Она снова посмотрела на ветряную мельницу.
Джим должен сам себя исцелить. Какой смысл искать правду, если он потом в нее не поверит? Он должен посмотреть правде в глаза.
Она его любит.
Она его боится.
Она ничего не может с собой поделать. Любовь к Джиму стала ею самой, как плоть и кровь.
Любой страх можно преодолеть, противопоставив ему его же причину.
Поражаясь собственной смелости, Холли поехала обратно к ветряной мельнице. Остановившись, она трижды просигналила. Потом еще три раза. Выждала несколько секунд и снова нажала на гудок.
На пороге тамбура появился Джим. Он щурился от дневного света.
Холли открыла дверь и вышла из машины.
– Проснулся?
– А я похож на лунатика? – спросил на ходу Джим. – Что стряслось?
– Хочу убедиться, что ты не спишь, что ты, черт возьми, проснулся.
Джим остановился в нескольких футах от Холли.
– Тогда давай откроем капот, я суну под него голову, а ты погудишь еще минуты две, чтоб наверняка. Холли, что происходит?
– Нам надо поговорить. Залезай в машину.
Нахмурившись, Джим обошел «форд» и устроился на пассажирском месте рядом с Холли.