Все выходные размышлял над тем, как реформировать свой отдел «Строительства и городского хозяйства» в горкоме ВЛКСМ. Это трудно, ведь отдел укомплектован, и штат не увеличить. Но от планов провести аттестацию не отказываюсь. Хотя с людьми напряг. Своих предателей Пашку и Полину брать раздумал. Есть согласие от Александры, и есть отказ от Ильи, он решает сосредоточиться на МЖК и ещё его, оказывается, Ленкин батя обещал устроить в какой-то там КГБшный вуз. Вот интересно, это для отдаления его от своей дочери или все же согласился батя на такого зятя? Но Илюха пока бросать меня не намерен, зачем ему лямку тянуть содатскую опять, да и квартиру ему хочется. Жанна из Норильска предварительно дала согласие стать моим замом. «При условии наличия жилья», — добавила она. Об этом я ещё не думал, но проблему решу. В крайнем случае, арендую ей квартиру из своих средств на первое время. В штате отдела всего пятеро человек. Четыре разной степени упитанности комсомолки, и один мужик, который уже вот-вот выйдет из комсомольского возраста. Он собирается ехать на ПМЖ в Краснодар, и считай, одно место у меня свободно. А надо минимум два.
Иду к Овечкину.
— Ну что ты там придумал? Работают люди в твоём отделе нормально, зачем нарушать отлаженный процесс. Что за аттестация? — возмущается начальник.
— Мне одно место надо, хочу из Норильска девочку пригласить к нам, она коммунистка и с опытом работы, будет моим замом, — честно говорю я.
— Ну, этот же… Женя, который, он летом уедет в Краснодар. Вот и решилась твоя проблема, — вспоминает первый.
— Это я учёл, ещё хочу взять Александру, которая в оргкомитете была со мной. Будет удобно контролировать процессы строительства. Дело важное, боюсь завалить.
— Логично … А этих своих товарищей по оргкомитету не хочешь, значит, брать? — прищурился босс.
— Хочу, но не куда же, а выгонять людей, чтобы засунуть своих — не по-комсомольски, — вру я, ибо правду говорить незачем, только плодить врагов себе новых.
— Так всё равно же берёшь своих и выгоняешь одну из отдела? — пытается поймать на противоречии меня Овечкин.
— Я уберу самое слабое звено в отделе и усилю его человеком, который отвечает за такой важный городской проект!
Меня с панталыку не сбить — я опытный в прошлом демагог.
— Ладно, давай показывай, что ты там за аттестацию выдумал, — соглашается шеф.
Вот не всё равно ему? Я за результат отвечаю и реально хочу наладить работу. Пока я в Союзе живу — это интересно.
Глава 12
Наша сборная, как и ожидалось, вылетела, проиграв Бельгии 3–4. Ничего я тут изменить не мог, да и как? Позвонить главному тренеру Лобановскому и давать совет? Тот вообще никого не слушает, и что советовать — я не знаю. Что-то про искусственные офсайды и ошибки судей?
В школе закончились экзамены, и уехал весь третий курс, оставив после себя заплёванную ленинскую комнату. Ох, и материлась уборщица! На новой должности, как будут писать малолетние девочки в своём статусе в соцсети — «все сложно». В отделе я человек новый, и пока работаю без своих помощниц. Коллектив же встретил меня настороженно. Отдел расположен в двух кабинетах — в одном сидим мы с Евгением, во втором — одни бабы. Женька — мой зам. Сидим поздно вечером, тихонько употребляем. Я-то могу и в открытую с моей безупречной спортивной репутацией, а мой временный заместитель — нет. Ему уже на вид ставили. Но легко соглашается отметить свой перевод.
— Достало это тупое бабьё, — говорит он как матёрый сексист.
Я его слушаю и понимаю — он и есть главный тормоз в нашем отделе. Это, как говорят американцы, «хромая утка». Ни желания что-либо делать, ни инициатив у него нет — не видит смысла. Ведь в начале июля он уезжает к себе на родину. Женька, как и я, с юга, поэтому считает меня другом-земляком. Я этим пользуюсь в своих целях — дою из него информацию, попутно обрубая ненужные его откровения.
— Санаторием буду заведовать, — хвастается тот. — Двести номеров! Три года ждал, с трудом утвердили перевод, — рассказывает он про свои планы.
— А почему Люба, которая у нас на связях с райкомами сидит, никуда не ездит по городу? — спрашиваю своё.
— Ленивая до жути, но что-то может, — нехотя признаёт Женька. — К ней с райкомов инструктора сами ездят с отчетами, тортики возят, когда что и посущественнее, вино там или мёд.
— То-то она на сладком задницу отъела, — подхалимски смеюсь я, зная пристрастие Евгения к фактурным дамам.
Про себя думаю, что раз дело не завалила и поставить себя смогла, значит, не самый плохой работник.
Так и выуживаю информацию. Пока самый реальный кандидат на увольнение, к сожалению, — голубоглазая стройняшка — няшка Евочка, с внушительными полушариями сверху, и снизу. Работает год всего, папа устроил, который был большим начальником на местном водоканале, но сейчас уехал в Кемерово. Мне Евочка симпатична, да и ко мне она неровно дышит, но я осознаю, что дело — прежде всего. Это раз, а во-вторых, в отделе и так две моих любовницы будут работать. Ой, неправильно это. Спросите, а при чем тут я, мол, всё решит аттестация? Ан нет. Вопросы для экзамена буду составлять лично я, в комиссии тоже буду я, и Комлев от бюро горкома, с которым у нас уже дружба. Третий человек в комиссии, по демократическим советским законам, будет от того работника, который проходит аттестацию. Ясно, он один против двоих ничего не изменит. Но это… как там… плюрализм, гласность и прочее. Показуха, короче, но куда без этого сейчас? Кстати, женский состав моего отдела не в курсе, что на место Евгения уже есть железный кандидат, вернее, кандидатка, — Жанна из Норильска. Я ей уже и перевод оформил через Федирко. Тот лишь один звонок сделал. И квартиру ей выделят, служебную пока. Так вот, все женщины моего отдела сейчас интригуют друг против друга, будучи уверенными, что кандидатуру своего зама я выберу из их рядов. И каждая считает себя незаменимой!
— Жаль, я уезжаю, а то бы тебя много чему научил, ты ж молодой, в людях не разбираешься, а тут такие гниды есть …, — пьяно сочувствует мне Женька.
Я молодой только внешне, тебя вон, салагу, на информацию развел. Но пьянку надо прекращать, а то мой источник информации засыпает.
Вечером добавляю в заветную тетрадочку очередной факт. После «Игр доброй воли» в Новороссийске произойдёт крупная катастрофа с каким-то морским лайнером. Дату не помню, название лайнера — тоже, а вот второе судно, от столкновения с которым авария и случится, называлось вроде «васин петя» или «петин вася». Так моя память сработала. Чёрт! Пока пишу в тетрадку и дату вспомнил! 31 августа. У нас был сбор первокурсников 1 сентября, и там девочка одна плакала — боялась, что родители погибли у неё. Информации о спасённых ещё не было, судно затонуло ночью, и два дня деваха истерила. Слава богу, родичи её спаслись. Так вот, она потом ругала «сраного Петю», мол, это он виноват был. Значит, второе судно — какой-то «Петя». Разведаю, времени ещё — вагон. Вариантов куча, как это сделать — например, поехать в круиз на этом лайнере или грохнуть капитана «Пети». Шучу. Придумаю ещё что-нибудь.
Закрываю тетрадку и пересчитываю свою наличность. Деньги копятся и копятся. Аванс получил приличный на новой работе в горкоме, стипу за лето выдали заранее, выплатили премии за победу на чемпионате Европы и стипендию члена сборной СССР, ещё накопленные ранее средства. Итого — шесть тысяч двести рублей. Это, конечно, не сумасшедшие датские деньги, но куда их тратить в нашей стране в этот период тотального дефицита? Пашка раза два подходил с предложением поставить деньги на чемпионат мира по футболу. Послал его, и так уже привлек внимание ненужное к себе. А ещё я не забыл его слова про «шило в жопе», и что не жалко пустить в расход меня в случае чего. Ну-ну. Также мой бывший приятель осторожно пытался разведать насчет места моего зама, но тут я «честно» сказал, — мол, уже с Норильска девушку отправляют на эту должность, я и не при чем. Сдать меня может только Федирко, но это маловероятно. С Пашкой не ругаюсь, но фигу в кармане держу постоянно. С волками жить — по-волчьи выть? Нет, это просто здоровый прагматизм. Выкидываю эти мысли из головы и с неудовольствием смотрю на свой ноутбук. Вот зачем я его купил? Открывал его два раза всего, когда показывал Сашке и потом Илюхе. А ведь техника дешевеет быстро. Игрушек приличных нет пока. Может самому написать?
В воскресенье просыпаюсь от воя сирены, и голоса, звенящего сталью из репродуктора.
— Внимание, пожар, соблюдаем спокойствие и выходим из помещений согласно план-схемам на каждом этаже!
Черт, забыл про учебную тревогу. Кима заставили провести учения по противопожарной безопасности, но тот парень хитрый, и учения проводит, когда в школе никого нет. Так они спокойнее будут проходить, без лишней суеты и неразберихи. Быстро вскакиваю, наскоро одеваюсь и выхожу на улицу. За мной выходят Илья, Александра и ещё человек пять, которые по разным причинам не уехали из общежития. Вдруг замечаю среди них первокурсника Чижова Никиту. Вернее уже второкурсника. А ведь я ему фото могилы его деда так и не отдал. Той, что в Дании. Никита — спокойный парень, отличник, спортсмен-лыжник. Сам он из какого-то глухого уголка Красноярского края в тайге дремучей.
На улице веселый усач о чем-то беседует с нашим директором. Усач — из пожарной инспекции, и вангую — сейчас тот всё подпишет. Уж больно довольная морда у пожарника, чем-то его Николай Сергеевич подогрел уже. Из помещения вышли все, даже новый вахтёр — ещё крепкий дедок с необычными именем и отчеством — Епифан Нилович. Ветеран войны. Много их ещё.
— Никит, после пожарной тревоги иди сразу в ленинскую комнату, — кричу я парню.
Иду к себе в комнату за фотками, после благополучно потушенного пожара, или что там у них по плану? Может, и дотла наша общага сгорела, но без жертв!
— В Ленинской комнате меня ждут абсолютно все нынешние обитатели общаги. Даже Сашка, хотя она и не ученица. Вот народ любопытный!