Как только эти воспоминания были признаны достойными судебного и исторического внимания, к ним стало прислушиваться гораздо больше людей. Однако этот обширный материал еще только предстояло собрать и систематизировать.
«В Соединенных Штатах насчитывается более 50 000 человек, переживших Холокост, – сокрушался израильский историк Иегуда Брауэр, заведующий кафедрой изучения Холокоста Еврейского университета в Иерусалиме, в статье, опубликованной в «Нью-Йорк Таймс» в 1970 году. – Однако не было проделано вообще никакой работы по сбору их свидетельских показаний»{347}.
Эта ситуация кардинально изменится в ближайшие два десятилетия.
Глава 27«Страдание и борьба, верность и предательство, человечность и варварство, добро и зло»
Очевидным авторитетом по военной тематике в послевоенный период являлся Ло де Йонг. Он и сегодня остается одним из самых влиятельных историков. Его мандат в качестве директора Национального института военной документации был очевиден: он должен был работать со всеми вновь собранными материалами, чтобы помочь определить позицию нации в отношении периода нацистской оккупации. Его работа, наряду с деятельностью других сотрудников Института, помогла сформировать «коллективную память» нации о прошедшей войне на десятилетия вперед.
Сотрудники института, в основном молодые евреи, среди которых кто-то потерял семью во время войны, собирали важные архивы Рейхскомиссариата, записывали материалы послевоенных судебных процессов над коллаборационистами, брали интервью у десятков очевидцев. «За поразительно короткое время Институту удалось собрать огромный архив», – писал историк Яап Коэн. В этом архиве хранилось почти два миллиона файлов{348}.
Идея заключалась в том, чтобы создать hoofdwerk – единую централизованную авторитетную голландскую историю Второй мировой войны. Ло де Йонг сформировал команду из четырех известных историков для написания такой истории с предполагаемой датой ее публикации в 1958 году. Несмотря на значительные расходы, выделенные на ее деятельность, эта команда не смогла в полном объеме выполнить порученное ей задание. В 1955 году она приняла решение прекратить свою работу, и сам Ло де Йонг стал единственным автором этого проекта.
Тем временем оформился менее масштабный проект: подборка материала из уже собранных дневников. Ло де Йонг поручил своим сотрудникам во главе с Джитти Сеницер – ван Леенинг отобрать дневники на предмет иллюстрирующих выдержек, которые, взятые вместе, могли бы рассказать историю о военном периоде страны. В 1954 году Институт исследований войны, Холокоста и геноцида опубликовал то, что некоторые до сих пор все еще считают его первым выдающимся достижением, – книгу объемом в 700 страниц на голландском языке, «Фрагменты из дневников 1940–1945 годов» (Dagboekfragmenten 1940–1945), в которую были собраны тексты, свидетельствующие о военных годах с разных социальных, экономических и политических точек зрения.
Эти различные фрагменты были опубликованы в виде «множества голосов», рассказывающих историю оккупации в хронологическом порядке. Из-за опасений по поводу необходимости соблюдения конфиденциальности публикуемой информации Институт принял решение не называть конкретных имен и не представлять различных авторов. Каждый из них был указан лишь вкратце, с упоминанием профессии, возраста и места проживания. Было также решено отказаться от публикации фотографий, справочной информации или исторического контекста. Поскольку война завершилась не так давно, было высказано предположение, что такая информация не является обязательной для большинства читателей. Книга Dagboekfragmenten 1940–1945 получила высокую оценку как издание, выразившее мнение целого поколения, и до 1955 года она дважды переиздавалась{349}.
Однако идею насчет hoofdwerk еще нельзя было считать полностью реализованной. Обратившись к сотрудникам с просьбой начать подборку необходимых источников, Ло де Йонг наряду с этим осуществил другой крупный проект: с 1960 по 1965 год он написал сюжет крупного исторического сериала под названием «Оккупация» (De Bezetting) и выступил в роли его ведущего. В этой передаче, выходившей в течение пяти лет в эфир на национальном телевидении примерно раз в три месяца, на протяжении двадцати одной серии рассказывалась хроника войны.
Передача имела поистине феноменальный успех, став, по словам историка Фрэнка ван Фрея (позже займет пост директора Института исследований войны, Холокоста и геноцида), одним из первых национальных «телевизионных событий». Когда передача выходила в эфир (это всегда происходило воскресным вечером), у телевизора собиралась вся семья. Те, у кого не было телевизора, шли смотреть передачу к своим соседям. После каждой серии в офисы телекомпании приходили сотни писем, на следующий день содержание показанной серии широко обсуждалось. Согласно одному из опросов, последние две серии посмотрели примерно 65 процентов голландцев. Национальная газета De Telegraaf назвала этот телесериал «монументальным», а издание De Volkskrant охарактеризовало его как «поистине общенациональный праздник, подобного которому никогда раньше не проводилось»{350}.
Сериал был продуктом своей эпохи. Ло де Йонг сидел за письменным столом с доской позади него, на которой были представлены необходимые карты, и воспроизводил заранее записанные интервью. Он говорил в манере Уолтера Кронкайта[380] звучным, педагогическим тоном. В течение сериала в целом было представлено 169 свидетельских показаний, в которых очевидцы описывали то, что они пережили, зачастую зачитывая письменные документы.
Сериал «Оккупация» очаровал целое поколение. Многие из тех, кто посмотрел его, до сих пор считают, что он сформировал их понимание войны. Наряду с этим не обошлось без критики в адрес Ло де Йонга, в частности за ряд очевидных упущений{351}. Так, некоторые критики отмечали, что в сериале достаточно кратко был освещен вопрос голландского коллаборационизма, в том числе проблема активизации и прихода к власти голландских нацистов. Кроме того, многие осудили то, что преследования евреев и ужас лагерей смерти либо трактовались слишком сжато, либо замалчивались – возможно, для того, чтобы поберечь нервы зрителей от этих шокирующих фактов.
Как отметил Фрэнк ван Фрей, в сериале была предпринята попытка представить зрителям единое связное повествование о «подвергшейся нападению, но сохранившей единство и несломленной нации», эпическую историю о героизме Нидерландов и стойкости голландских ценностей перед лицом зла, которое «пришло извне» при одновременном замалчивании фактов о широко распространенном соучастии голландцев в преступлениях нацистов и игнорировании «возможных последствий их пассивности и стремлении адаптироваться к ситуации».
Фрэнк ван Фрей подчеркнул: «Сериал «Оккупация» с самого начала был задуман как драматическое повествование о страданиях и борьбе, верности и предательстве, человечности и варварстве, добре и зле. Это история с победителем, которая заканчивается восстановлением первоначального порядка»{352}.
Через два года после окончания телесериала Ло де Йонг начал публиковать столь же монументальный исторический отчет о войне – многотомник «Королевство Нидерландов во Второй мировой войне», 18 000-страничную энциклопедию о периоде оккупации, которая до сих пор, без всякого сомнения, является наиболее значительным из всех когда-либо написанных исторических отчетов о военном периоде, пережитом голландцами.
Дихотомии добра и зла, родины и врага, силы и трусости были перенесены из сериала «Оккупация» в другие исторические труды Ло де Йонга, задав тон многим голландским историкам на долгие годы вперед. В этот период написания истории в национальных публикациях появились два типа личностей: те, кто был goed in de oorlog, и те, кто был fout in de oorlog, что буквально означало «поступавший правильно во время войны» и «поступавший во время войны неправильно». Если верить этим публикациям, подавляющее большинство голландцев выступили на стороне справедливости, они стали невинными свидетелями, пытавшимися справиться с тем чрезвычайным давлением, которое оказывалось на них нацистскими оккупантами. Согласно этой логике, лишь незначительное меньшинство составляли «поступавших неправильно»: это были члены НСД или же те, кто работал непосредственно на немцев.
Факты преследования и последующего уничтожения почти трех четвертей еврейского населения страны (среди них были и члены собственной семьи Ло де Йонга) были включены в историографию Ло де Йонга, однако не относились к числу доминирующих в ней. В телесериале «Оккупация» лишь четыре фрагмента были полностью или частично посвящены преследованиям евреев в Нидерландах{353}. Однако, как отмечал Фрэнк ван Фрей и некоторые другие критики, даже в этих фрагментах подчеркивается «неголландский» характер этого насилия. Факты этого насилия описывались как своего рода «стихийное бедствие», которое голландцы никак не ожидали и не имели возможности предотвратить.
«Поражает фактическое отсутствие отдельных жертв, с одной стороны, и усиленный акцент на участии в Движении сопротивления лиц нееврейской национальности – с другой, – писал Фрэнк ван Фрей. – В этом отношении телесериал «Оккупация» во многом соответствовал преобладавшим в то время взглядам на события тех лет»{354}.
История судьбы евреев в военный период до середины 1960-х годов рассматривалась как некая отдельная тема, как своего рода нишевая история, которая не вписывалась во всеобъемлющее повествование о стойкости голландцев, их героическом сопротивлении и их победе над злом. Я часто задавалась вопросом, как могло так получиться, что Ло де Йонг, еврейский журналист и историк, переживший большую личную трагедию, замалчивал в своем грандиозном повествовании о Второй мировой войне эту часть истории и, таким образом, внес свой вклад в создание героического национального «мифологического ландшафта»?