нравилась Элейн Риттер. Он полюбил ее храбрость, полюбил ее неприступность и ее острую логику по четвергам. Он будет скучать по ней.
Элейн поставила ноги вместе, подняла руки ладонями вверх и смотрела многострадальным взглядом в потолок: Боже, что происходит с этим глупцом?
Хендриксон вздохнул. Он знал, что мешает ему говорить и единственные слова, которые у него были в этот момент, он не хотел произносить вслух. Но время пришло, так ли? Ему ничего не оставалось другого, как сказать Элейн Риттер правду.
- Ах, хорошо,- произнес он и набрал воздух в грудь.
Она выглядела готовой выслушать его.
- Ах, ну, ах, хорошо, ах, хорошо.
Медленно она покачала головой.
- Правда в том, Элейн,- начал он, затем качнул и своей головой.- Прошу прощения. Правда в том, сестра Мэри Грейс…
Ее глаза округлились от удивления.
- … что сегодня последняя наша встреча.
Ее глаза сузились: «Что это значит?».
- Так решил твой отец,- произнес Хендриксон, вздохнул и продолжил,- чтобы сменить линию поведения.
Полная решимости она наклонилась вперед.
- Короче говоря, я ухожу,- сказал ей Хендриксон.- Мы оба знали, что так и произойдет, не так ли?
Она изобразила руками жест приближения.
- Да, ты права,- согласился он.- Очень хорошо. Новый человек придет на следующей неделе. Мне жаль, но я не могу произнести правильно его имя. Мне кажется, он венгр или болгарин или что-то в этом роде,- Хендриксон махнул рукой «в сторону» Восточной Европы.- У себя на родине,- продолжил он,- этот мужчина был, по-видимому, экспертом в промывании мозга.
Она сделал шаг назад, широко раскрыв глаза и прижав одну руку к горлу.
- Твой отец…- вздохнул Хендриксон.
Она изобразила рвотный рефлекс.
Хендриксон набрал воздух в легкие и продолжил:
- Ты абсолютно ошибаешься,- признался он.- Твой отец волевой человек и он теряет терпение. И этот румын или украинец или кем он там является, известен тем, что убедил самого кардинала изменить мнение о Боге. Вот как они будут работать в дальнейшем. Быстрее всего, будет применено физическое насилие, сторонником которого я никогда не был, поэтому я и ухожу. Когда я последний раз беседовал с твоим отцом, он был полон решимости сделать из тебя омлет.
Она приложила руку к виску своей головы. Хендриксон кивнул.
- Боюсь, что так,- согласился он.- Ты яйцо и они собираются тебя разбить.
Она указал на него, на себя и ткнула пальцем в сторону двери. Он лишь грустно улыбнулся и опустил свою голову.
- Не могу. Они никогда не позволят тебе уйти вместе со мной. Если ты расскажешь об этом твоему отцу, я буду все отрицать. Но на самом деле, я помог бы тебе бежать, если бы мог. К сожалению, это невозможно. Мне жаль, сестра Мэри Грейс, но никто не сможет помочь тебе. Мой совет: свыкнись с этой мыслью.
Ее губы зашевелились. Хендриксон вглядывался в нее, и ему показалось, что она прошептала слово «Джон». Он кивнул в знак солидарности с ней. Девушка удивилась и снова замолчала.
- Все в порядке,- заверил ее Хендриксон, оттолкнувшись от подлокотников кресла, поднялся на ноги. Он чувствовал себя опустошенным.- В ближайшие дни,- сказал он, под руководством этого нового парня, я думаю, ты будешь много разговаривать и в другие дни кроме четверга, хочешь ты этого или нет.
Она сложила руки и смотрела упрямо.
- Мы делаем все от нас зависящее,- продолжил Хендриксона, скорее для себя, чем для нее.- Как ты думаешь, Бог действительно смотрит на нас? Матфей, Марк, Лука и Иоанн благословите эту трудную ситуацию, в которой я нахожусь. Удачи, сестра Мэри Грейс.- Он снова улыбнулся.- Ты была близка к депрограммированию меня,- признался он и вышел.
20
А что это такое, вздрагивающее, подмигивающее и нервничающее в холе Государственного банка Авалона? Будь я проклят, если это не Уилбер Хауэи, который вспыхивал улыбками, подмигивал, раздавал салюты, а кончики его шляпы склонялись к каждой проходящей мимо особи женского пола. Возле него находился мужчина-шотландец в традиционном килте и мальчик из службы доставки в белом фартуке. Дортмундер вошел внутрь здания и увидел его. Казалось, что тяжелый груз лег на его плечи, но, тем не менее, он подошел и спросил у Хауэя:
- Что теперь?
Хауэи перестал косо рассматривать двух трансвеститов, которые направлялись на эпиляцию волос электролизом. Маленькие блестящие глаза сфокусировались на Дортмундере.
- Привет! Я ведь знаю тебя!
- И не думаю отрицать это,- заверил его Дортмундер.- Чего ты здесь делаешь?
- Это место!- Хауэи сделал два крошечных шажка, и, казалось, что он вот-вот закружиться, однако он не сделал этого, а воскликнул:- А вот и я!
- Только не в лобби,- предупредил его Дортмундер.
- Ну и ну, посмотри,- ответил Хауэи,- вот как это было. Ты помнишь тот лист бумаги, где Тина записал все?
- Ты потерял его.
- Авалон,- произнес Уилбер и сделал щелчок пальцами.- Так вот. Ранее, ты понимаешь, кучу времени тому назад, я был знаком с девушкой по имени Мейбл. Таким образом, они звучать одинаково, и…
Дортмундер спросил:
- Они что?
- Мейбл,- повторил Хауэи.- Авалон. Улавливаешь?
- В любом случае, ты находишься здесь.
- Джонни на месте и ваш покорный слуга тоже,- ответил Хауэи, усмехнулся и отсалютовал.
- Семь-двенадцать,- указал ему Дортмундер.- Давай.
Когда они приблизились к лифту с табличкой «5-21», Хауэи произнес:
- У меня никогда не было девушки с числами в имени.
И что нужно было ответить на такое замечание? Дортмундер все больше и больше склонялся к тому, что с этим человеком лучше ни о чем не говорить. Когда они вошли в лифт, там уже были две стройные молодые женщины, одетые в «успешные» темно-синие костюмы с юбкой-миди, простые белые блузки и красочные галстуки. Они разговаривали об употреблении в пищу шоколадного печенья с маркетинговой точки зрения.
- Наша главная задача - смягчить угрызения совести,- сказала одна.
- Совершенно верно. Конечно, если женщина располнела настолько, что стала похожа на гиппопотама, и муж не может больше выносить одного ее вида, то ей достаточно протянуть руку за диетический шоколадным печеньем, чтобы показать серьезность намерения похудеть. И больше нет чувства вины,- добавила вторая.
Двери закрылись, лифт поехал вверх. Хауэи наклонился к близстоящей молодой девушке, подмигнул и произнес:
- Привет, милка. Обожаю двубортные костюмы, ты улавливаешь мои намерения?
Женщина повернула молодое лицо с серьезным взглядом к Хауэю, затем к Дортмундеру, который стоял напротив, но тот сделал такой вид, что как будто ожидает автобус на углу улицы в Бойсе в штате Айдахо. Одна из них спросила у Дортмундера:
- Он с тобой?
- Мы одна команда, милка,- ответил вместо него Хауэи и приподнял шляпу.- Мы могли бы договориться о свидании вчетвером!
Продолжая обращаться к Дортмундеру, молодая дама сказала:
- Разве он не должен быть на поводке?
Дортмундер дышал неглубоко и продолжал смотреть на дверь.
- Будь осторожна, - предупредила молодая девушка первую.- Они могут быть вооружены.
- А знаешь, что мне нравиться в женском движении за равноправие?- снова заговорил Хауэи, в то время как Дортмундер закрыл глаза.- Мне нравиться быть свободным с женщинами! Хороша!
Веки Дортмундера оставались по-прежнему закрыты. Внутри своей темной головы он услышал, как сначала молодая женщина воскликнула «Ой!», затем раздался резкий звук пощечины, а после послышался энергичный голос Хауэя:
- Послушай, девочка, а ты слышала что-нибудь о проезде пожилых людей?
Лифт остановился. Дортмундер открыл глаза и увидел, как распахнулись двери, открывая проход на седьмой этаж. Одна из женщин задумчиво произнесла:
- Знаешь, Арлин, в конце концов, идея об эскимосах была неплохой.
- Высадить стариков на льдину в море? Еще бы,- поддержала ее вторая.
Двери были открыты. Дортмундер тащил за локоть неугомонного Хауэя, который все не унимался:
- Приведи подружку, милка! Мы найдем много общих интересов!
Только после того как лифт с девушками исчез, Дортмундер отпустил локоть маленького сумасшедшего. Когда они шли по коридору, Уилбер сказал:
- Жаль, что мы заняты, да, приятель? Те две были согласны на все, как Бетти Грейбл.
- Единственная вещь в мире, которая меня сейчас радует это то, что мы скоро встретимся с Ж. К. Тэйлор.
- Хороший парень, да?
- В некотором смысле,- согласился Дортмундер и открыл дверь, ведущую в Супер Стар Ко, на курсы коммисаров и в Службу Межтерапевтического исследования. Ж. К. Тэйлор снова сидела на ресепшене и печатала бирки. Сегодня на ней была клетчатая рубашка с довольно глубоким вырезом и дизайнерские голубые джинсы. Когда дверь распахнулась, она подняла свои глаза и поздоровалась в шутливой форме:
- Привет, привет, вся банда на месте. Пришло уже трое ваших парней.
- Отлично,- ответил Дортмундер.
Между тем, Уилбер Хауэи жадно ловил воздух ртом. Он все наполнял и наполнял легкие воздухом и не отводил глаз от Ж. К. Тэйлор. Он медленно приподнимался на цыпочках, как будто тот объем воздуха, который он принял на борт, превратил его в воздушный шар. Наконец, выпустив немного кислорода, он произнес:
- Доро-о-о-гуш-ш-ша,- прозвучало как нечто среднее между вздохом и кваканьем лягушки.
Его рука, двигаясь как часть механического робота, потянулась к шляпе и убрала ее подальше от покрытой клочками волос головы.
Теперь она заметила его. Пальцы ее рук замедлили свое движение по клавишам пишущей машинки, а после и вовсе остановились. Левая бровь приподнялась, и уголки губ потянулись вверх в усмешке.
- Ну, посмотрите-ка на это,- произнесла она таким тоном, как будто кто-то обнаружил действительно ценный приз внутри упаковки «Крекер Джек».
- Снимаю перед тобой шляпу, детка,- сказал Хауэи и хотел это сделать, но видимо забыл, что уже снял свою широкополую соломенную шляпу с низкой тульёй.